38. Стало легче. (Грейс)

На физический дискомфорт после наших приключений стараюсь внимания не обращать, но на пыль, буквально въевшуюся в кожу, не обращать внимание не получается. Поэтому после возвращения на базу мы с Мирандой уходим мыться. А Мико идёт к Прайму — на то, что он сможет ей вправить мозги, я не надеюсь, но надеюсь, это получиться сделать хотя бы на время.

Мы с Мирандой успели помыться, поесть и поговорить. Наконец Мико вышла. Вместе с Джеймсом — думаю, с ним беседа будет отдельной.

Меня же Прайм зовёт с собой. Но вмешивается Миранда — она хочет, чтобы мы зашли вдвоём. «Спасибо тебе, Миранда!» — думаю я.

Рассказывает в основном подруга, но когда дело доходит до завала, то у Оптимуса ко мне один единственный вопрос: зачем я побежала к Саундвейву, да ещё потащила к нему её? Он при том честно говорит, что понимает, что это было правильное решение — мы живы — но он не понимает мотив. И честно говоря, эта претензия — а это именно претензия — меня просто бесит. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не ответить резко.

Развожу руками, как бы говоря, «Ну извините!»

— Ты же сам сказал — мы бы иначе погибли.

— Ты же не могла знать... — Это просто невыносимо! Я не даю ему договорить:

— Я надеялась! Извини, Прайм, но так уж вышло, что какой бы у Саундвейва не был мотив, он ни разу меня не подвёл... когда мог. У меня тогда даже мысли другой не возникло. И согласись, я не ошиблась!

— В этот раз да, — поджимает губы Оптимус. Я сначала думаю добавить что-нибудь, но чувствую, что это бесполезно.

По окончании допроса — а я ощущаю себя именно как на допросе — Оптимус просит Миранду задержаться «на пару минут». Я понимаю, зачем. Он ей доверяет куда больше, чем мне. Это... обидно?.. Неприятно?.. Не знаю, но внутренне я злюсь. И да! Всё же мне обидно!

К вечеру нас подзывает к себе Арси, и внимательной фем приходится рассказать про инцидент со статикой.

Потом Миранда спрашивает, почему связист отпустил меня, и я, прикрывая щёки руками, говорю, что гладила его, и, видимо, ему было неприятно. Миранда отвечает, что, может, наоборот, приятно, а я в ответ рассказываю, как он каждый раз после контакта уходил отмываться. Тут ей нечего ответить.

Вскоре подходит расстроенная Мико. Она поругалась с Джеймсом и, похоже, совсем скоро их отправят в город. Думаю, для неё, Джеймса и их девочки — а у них будет девочка — это только благо.

Перед сном я долго в подробностях вспоминаю своё сегодняшнее «заключение». Как бальзам на душу... Я, оказывается, даже не понимала, насколько скучаю. У меня сегодня был хороший день. Засыпаю я быстро, сны мне не снятся, но, как ни странно, просыпаюсь я уставшей.

Назавтра работается тяжело: я не могу выйти из этого состояния — на душе камень, и мне ничего не помогает. Я надеюсь только, что вскоре это пройдёт — прошло же после возвращения с Немезиды, после пикника... может, не совсем прошло, но я смогла не думать о нём постоянно.

К середине дня обращаю внимание, что я не одна такая загруженная. Миранда заходит ко мне и зовёт на обед. Обычно мы не только едим, но и болтаем, хотя, честно говоря, я сегодня разговаривать не хочу. Но вот незадача, мы молчим весь обеденный перерыв, потому что не хочу разговаривать не только я — она тоже думает о чём-то своём, хмурится, иногда на лице появляется лёгкая улыбка. Миранда явно витает сейчас в каких-то своих мыслях, своих переживаниях. Это на неё так вчерашнее происшествие подействовало? Или что-то ещё?

День дальше протекает спокойно.

Ближе к вечеру я спускаюсь ненадолго вниз и вижу, как заходит к Рэтчету Мираж (у него есть какие-то не серьёзные повреждения, причём полученные не сегодня), и прошусь зайти с ними. Очень надеюсь, что мне не откажут в ответах на пару вопросов — это и расширит мои знания и, главное, отвлечёт от текущих переживаний.

Рэтчет сначала не очень-то хочет разговаривать, но задать вопрос разрешает. А дальше всё идёт как всегда — если медика слушать внимательно и не говорить лишнего, то он легко увлекается своими же объяснениями.

Первое, что меня интересует — это психокортикальное соединение. Оно вообще существует?

— Да, существует, — довольно сухо отвечает Рэтчет.

А вот дальше... он, и даже Мираж смотрят на меня, как на... на дурочку. Мираж усмехается, показывая зубы (Или что там у них?), и я вдруг замечаю, что у него довольно красивая и, самое главное, вполне человеческая улыбка. Причём всё: мимика, губы и... я пристально обращаю внимание на зубы. Может, это и пластины, но выглядят они в таком случае скорее как виниры, то есть не просто белая пластина, как в мультфильме, а каждый зуб вроде бы отделен. Или мне кажется? Надо будет попросить показать.

Так вот... Этот смешок связан с тем, что я спрашиваю про то, что если существует такая вещь, как универсальный разъём, то по идее этим универсальным разъёмом можно подключаться и к разъёму психокортикального соединения... Или нет? После непродолжительного молчания, Рэтчет тоже усмехается. Нет, с технической точки зрения, я всё же права — можно. Только это ничего не даст, так как там работают совершенно другие протоколы, не протоколы интерфейс-соединения (с подключением к терминалу видимо тоже не сравнить).

Я честно признаюсь, что не поняла, так как я не в курсе, какие ещё бывают протоколы для прямой передачи данных.

Судя по всему, у меня получилось «зацепить» Рэтчета словосочетанием «прямая передача данных». И в итоге он довольно подробно объясняет, что я поняла всё верно — это именно прямая передача информации, но только не такая, как интерфейс-соединение. Если передача информации через интерфейс ощущается, как воспоминания, как получение программного обеспечения или даже как чужие мысли и чувства, (если это передача онлайн), то психокортикальное соединение ощущается, как попадание в симулятор... в виртуальную реальность. Это совершенно несовместимые протоколы.

Вот это номер... я помню мультфильм... но всё равно в реальности я ожидала чего угодно, но не этого.

На вопрос реально ли соединение, как в мультфильме, для получение информации через данный разъём, Рэтчет говорит, что да — реально. Но для того, чтобы это было безопасно, нужен терминал. А терминал для одностороннего психокортикального соединения — это изобретение Шоквейва, и у автоботов его нет.

— А просто провод? Ну просто через шнур психокортикального соединения можно соединиться?

— Можно. И он есть у автоботов. Но его не используют, так как это небезопасно, и в первую очередь для того, кто пытается проникнуть в чужой процессор. Это... это как попадание в чужой сон, — пытается объяснить доступными мне понятиями медик, — хозяин сознания может сделать там с тобой то, что пожелает, особенно, если он в ментальном плане сильнее тебя.

— То есть, если что, главное вовремя отсоединиться? — хмыкаю я.

— Нет. В том-то и дело, что отсоединение в этом случае может оказаться невозможным. В отличие от взлома через интерфейс-соединение, хозяин сознания, в которое ты проник, может оказаться способен частично или даже полностью заблокировать сознательные движения.

— Ого! — небольшая пауза. — Арси говорила, что взлом через интерфейс-соединение возможен. А... — я немного стесняюсь, но всё же спрашиваю, — а ты можешь рассказать по-подробнее?

Как ни странно, медик соглашается. Я, в общем-то, даже и не рассчитывала.

Если кратко, то получается, что, во-первых, такой взлом возможен только при неактивных интерфейс-протоколах (имеется ввиду интимного характера), так как нужна двусторонняя связь. Во-вторых, такому взлому можно противостоять... частично или даже полностью. Способность же противостоять напрямую зависит от ментальных возможностей. Например, тот же Саундвейв не всегда мог произвести взлом полноценно, так же, как и когда у автоботов были в команде мехи с соответствующими возможностями, то это тоже не всегда получалось. Я, естественно, уточняю про Саундвейва. Раз Рэтчет его упомянул, значит, он и есть тот самый «мех с соответствующими возможностями» — предполагаю я. Рэтчет говорит, что предположение верно, но после изобретения терминала для психокортикального соединения, данный метод десептиконы практически не используют. Я не решаюсь задать вопрос про автоботов — не хочу портить их реноме в своём сознании. Я и так всё понимаю...

Но я спрашиваю, что делают, если взлом невозможен. Ответ, прямо скажем, не радует — если выражаться человеческими терминами, то возможно нейрохирургическое вмешательство, то есть вскрытие и прямое подключение к нейросети. И как я понимаю, с последствиями — как повезёт.

Если речь о подсоединении к информационному контуру и дальнейшем допросе в сознании (!), то это похоже на аналоговый вариант считывания мыслей. При таком способе повреждения возможны, но как правило минимальны. А вот если это именно вскрытие дисков (на деле никакие это не диски, просто Рэтчет пользуется в беседе со мной человеческой терминологией), то там гарантированно будет разрушение прилегающих структур, а возможно, и частично самого носителя памяти — зависит от конфигурации процессора. Ну и шансы, что потом «всё будет хорошо» равны примерно нулю. Сознание для такой процедуры, ясное дело, не требуется.

Есть ещё копия всей памяти в искре... но оттуда её извлечь невозможно, только стереть (*).

Напоследок спрашиваю, кто мог бы противостоять Саундвейву на данный момент. Медик отвечает, что в первую очередь Шоквейв — у них разная специализация, но примерно равные возможности.

— А Оптимус? Мегатрон?

Рэтчет отвечает, что Оптимус и Мегатрон примерно равны между собой, но с этой точки зрения — с точки зрения способностей к взлому и способностей противостоять взлому — он их сравнивать затрудняется. А тем более затрудняется сравнивать с Шоквейвом или Саундвейвом. По крайней мере, сам Оптимус в таких вещах не участвовал, и медику сложно оценить его возможности в данном вопросе, а возможности Мегатрона и подавно. Смогли бы они противостоять или нет, он не уверен. Возможно, да. Возможно, частично. Но способности ко взлому зависят от способности перегрузить данными чужую нейросеть, а с точки зрения скорости передачи данных и возможностей информационной загрузки и Прайм, и Мегатрон точно уступают и Шоквейву, и Саундвейву, так как у них обычные кабели для передачи данных (не утолщённые, как я понимаю).

— А остальные? — спрашиваю я, — Арси, например?

— Не смогла бы, — категорично отвечает Рэтчет.

— Смоукскрин? Дредвинг?

— Нет. Дредвинг вряд ли.

— Уилджек?

— Не смог, — и тут же поправляется. — Не смог бы. Ты мне сейчас всю команды поимённо перечислять будешь?

— Нет, извини. Спасибо тебе! — я давлю улыбку, слегка отворачиваясь и от Рэтчета, и от Миража. Я чокнутая — явная оговорка Рэтчета меня... порадовала. И даже более того.

Вскоре ремонт окончен, и я вместе с Миражом выхожу из медблока.

С ним у меня хорошие, можно сказать, даже дружеские, отношения, я не чувствую себя стеснённо и поэтому, пока не забыла, прошу его улыбнуться.

— Можешь показать... зубы, — уточняю, — я просто хочу... эм, проверить кое-что.

Неожиданно он берёт меня на руки, подносит поближе к лицу и обнажает денты — расплываясь в широкой и, по-моему, вполне реальной, не искусственной улыбке. Надо сказать, что впечатление весьма специфическое, но я всё же рассматриваю то, что меня интересовало, и торопливо прошу опустить на пол. Впервые чувствую себя неловко рядом с ним.

Мне приходится объяснить, что я смотрела. А смотрела я, раздельное ли у них расположение зубов или всё же это пластина. На самом деле я смотрела ещё и форму этих самых дент, но сказать это у меня язык почему-то не поворачивается. У Миража красивые, ровные денты, с еле заметно удлинёнными, относительно нормальных человеческих пропорций клыками. Выглядят они как отдельные зубы, но Мираж говорит, что это всё же единая пластина.

Мы перекидываемся с ним ещё парой фраз, и я иду наверх и сажусь за рабочий комп. Думаю.

Рэтчет меня, конечно, отвлёк от моей тоски — он рассказал интересную информацию. Но, увы, я теперь буду бояться... я буду бояться, что «кто-то» может попасть в плен к автоботам. Я помню предложение Рэтчета «вскрыть диски» ещё из мультфильма...

Улыбка же Миража заставляет меня задуматься о том, о чём я, как ни странно, не думала ни во время пребывания на Немезиде, ни после того: мне становится интересно, что у Саундвейва под маской. Только этого мне и не хватало!!! Сижу в прострации ещё некоторое время, обдумываю полученную информацию, обдумываю то, что хотела бы узнать... Однако вскоре понимаю, что эти мысли на самом деле только усугубляют мою тоску ещё больше, и берусь за работу.

Остаток дня протекает спокойно, то есть никак — работаю допоздна, я сама нашла себе задание в виде отчёта, который по идее ещё рано делать. Но мне очень нужно занять себя хоть чем-то. Ложусь спать по сути с глазами на мокром месте — у меня так и не получается завершить сегодня эту ломку.

Утро. Что ж такое-то?! Смотрюсь в зеркало — ну и видок... Умываюсь, слегка подвожу карандашом глаза и губы, чтобы моё состояние не бросалось в глаза.

Работа, обед, работа, ужин. Всё как пейзаж в окне поезда — пронеслось мимо, — а я осталась в своём мире. Мне нужна эмоциональная разрядка — лучший вариант, это, видимо, слёзы. Я иду в душ, моюсь, но глаза сухие — почему-то слёзы, которые вчера готовы были пролиться, сейчас где-то внутри. Сажусь на кровать... нет, блин, на телефон! Достаю сотовый из-под попы, загорается экран, смотрю — 18%. Надо на ночь поставить на зарядку... Иду к столу, достаю зарядное устройство — взгляд падает на наушники. Музыка... то ещё лекарство! Наркотик...

Нахожу то, что мне переслала Мико, нахожу ту самую песню... Наушники в ушах.

Your cruel device    Ты бездушный механизм

Your blood like ice    Твоя кровь как лед

One look could kill    Один взгляд может убить

My pain, your thrill.    Моя боль тебя заводит

I want to love you,    Я хочу любить тебя

but I better not touch    Но лучше не трогать

(Don't touch)    (Не трогать)

I want to hold you    Я хочу удержать тебя

but my senses tell me to stop    Но ощущения говорят мне — стоп

I want to kiss you    Я хочу поцеловать тебя

but I want it too much    Но я хочу этого слишком сильно

(Too much)...    (Слишком сильно)...

.................................. .....................................

Это цепляет, бьёт по мозгам, припев проворачивает то, что мешало, и наконец-то появляются слёзы. Выворачиваю звук на максимум, ставлю песню с начала и ложусь — мне нужно, иначе я рехнусь. Искренне рыдаю, молча сбрасывая накопившуюся боль.

Чувствую, что рядом со мной на диван кто-то сел. Миранда. Слёзы, конечно, никуда не деть, но телефон... я не хочу, чтобы кто-то видел.

— Саундвейв? — каким-то непонятным тоном спрашивает она.

Бли-и-ин... Закрываю глаза на пару секунд, потом смотрю в сторону и киваю.

— М-м...да... он самый... Надеюсь, ты Оптимусу не скажешь...

— Нет, конечно.

— Думаешь, я совсем идиотка? — надо же что-то сказать.

— Думаю, что мне стало легче, когда я узнала, что я не единственная идиотка...

От умственной работы даже слёзы высохли. Я не сразу въезжаю, а когда въезжаю, то мне кажется, что я не правильно её поняла. Я не верю!!!

— В смысле?!

— Я... — она смотрит в потолок, а потом переводит взгляд на меня, — Никогда бы не подумала, что такое может произойти, но мне... нравится... Оптимус.

Мне кажется это настолько невероятным в отношении Миранды, что я сначала просто не знаю, что сказать. А потом мне становится смешно — это не весёлый смех, это просто эмоциональный выход. В слезах не получилось, и слёзы превращаются скептическое и слегка грустное веселье.

— А мы ещё думали, что Мико чего-то там не нужно знать! — усмехаюсь я. — Я так понимаю, она самая адекватная из нас. — Киваю, подтверждая сама же свои следующие слова. — Что ж, отличный выбор, Миранда!

Она действительно выбрала достойный вариант. И я вижу, что Прайм к ней, по крайней мере, очень хорошо относится.

— Да уж! — Миранда начинает улыбаться, видимо, ей стало легче от того, что она призналась хотя бы мне. — Прайм, Саундвейв... и две влюблённые девицы! Оптимус, сказал мне как-то, что хорошо, что я не читала, что про них пишут люди. Действительно не читала, но подозреваю, это что-то из классики, — смеётся.

Мне тоже становится смешно.

— Это точно! Главное чтобы об этом не узнала Мико, иначе это будет классика вдвойне! — смеюсь уже вслух.

Откуда-то от приоткрытой двери раздаётся смешок и кашель. Мы оборачиваемся — там Мико. «Капец!!!»

— Изыди демон! — я заваливаюсь на кровать, закрыв лицо руками, и начинаю хохотать. Это просто звездец какой-то!!!

— Я не специально! Честно! Я просто хотела извиниться за позавчера. — По-моему, моё состояние уже больше похоже на судороги, чем на смех.

— Мико, тебя не учили, что нужно стучаться? — довольно резко отвечает Миранда.

— Извини, просто дверь была открыта... Я случайно. — Всё... я лежу на боку и просто беззвучно содрогаюсь.

— И много ты услышала?

— Ну-у... Ну, наверное, всё.

— Садись уже, — говорит Миранда.

Я же чувствую, как текут слёзы, мне кажется, я нахожусь в таком состоянии уже несколько минут. Наконец меня отпускает. Челюсть ещё сводит, но я всё же сажусь. Думаю, что теперь самое главное, чтобы она никому не рассказала то, что слышала.

— Мико! Только ради всего святого... не надо... то, что ты слышала, никому рассказывать!

— Я, по-твоему, совсем неадекватная? — Миранда, судя по заострившимя на мгновение чертам лица, с силой сжимает челюсти, а я плотно сжимаю губы, скрывая улыбку.

— Не только автоботам! Джеймсу не вздумай сказать! Хорошо?

— Хорошо... Клянусь!.. Не скажу! Ни Джеймсу, ни Прайму, ни Саундвейву!

— Напугала ежа голой жопой... Он и так всё знает... — думаю я... вслух.

— Что?! Ты что, ему в любви призналась?!!! — у Мико глаза становятся круглыми, впрочем, как и у Миранды.

— Призналась? Да мне и не нужно было признаваться. Он сам всё понял... сам спросил. Твоим голосом, между прочим.

— В смысле моим?

— «Спасибо, что помыл Грейс. Саундвейв, я тебя... люблю», — тяжело это произнести.

Мико не понимает — приходится ей объяснить.

— И?

— «Да...» Я сказала «да». На большее меня просто не хватило.

— Символично. — Меня от этого слова аж передёргивает.

— А он что?

— Ничего. Пошёл отмываться.

— Отмываться?! В смысле? — «Да, Мико, это тебе не Балкхед и не Оптимус. Впрочем, ещё неизвестно, как бы они себя повели, контактируй они с человеком считывающей поверхностью информационного разъёма».

— В прямом. Пошёл мыться после контакта с белковым существом... а потом вернулся к терминалу.

Мико молчит некоторое время.

— Извини. — Я отмахиваюсь. Уже не так важно... не так обидно.

Надо же, как много я рассказала... но мне стало легче. И осознание того, что я не одна такая дурища, тоже дарит некоторое облегчение. Как говорится: «Беда на двоих — пол беды».

— А ты? — Мико вдруг разворачивается к Миранде. — Ты-то в любви не признавалась?

Оказывается, что и Миранда признавалась. Правда, не в любви, а в том, что он ей нравится — нравится характер, нравится личность... Более того, в её случае это взаимно.

— Класс! Значит, у вас всё взаимно! — восклицает Мико.

— Относительно. Я же человек. Отношения подразумевают семью. В данном случае это в принципе невозможно.

— Это... в этом смысле... а как ты себе представляешь... ну... — забавно её слушать.

— Никак! — резко прерывает её Миранда. — Я буду здесь работать какое-то время... рано или поздно нас переведут в город. В лучшем случае я смогу как-нибудь побывать в гостях. — Мико вздыхает. Молчит. Наконец спрашивает:

— Неужели ничего нельзя сделать?

— И как ты себе это представляешь? — передразнивает Миранда.

— Да, глупый вопрос.

— Как тебе наше пребывание под завалом? — улыбаюсь я. Конечно, я хочу, чтобы она мне сказала, что думает про Саундвейва.

— Нормально! Я так впечатлилась, что вы мне даже приснились. — «Интересно, она ведь не знала тогда...»

— То есть? Расскажи!

Миранда рассказывает про то, как я шепчу что-то связисту, про то, что он не отстраняется, а даже наоборот, касается меня, кивает... про щемящее чувство в груди. Я представляю себе это. Улыбаюсь. Усмехаюсь — как жаль, что это неправда...

Второй её сон про киберформирование. Я волей-неволей отношусь к этому серьёзно. «Хотела бы я, чтобы её сон оказался вещим!» — естественно приходит мне в голову. Я много об этом думала, когда пересматривала ТФП — это нелогично. Если Омега-Замок перестраивает всё согласно новой матрице, как говорит Прайм, то и жизнь, по идее, должна быть перестроена согласно новой матрице. Нет смысла в том, что киберформированию подлежит только неживое — сами-то трансформеры вполне себе живые. Колодец дезинтеграции из G1 в этом плане был более логичен. Как же я хочу, чтобы было правдой!

— Грейс, а ты бы хотела? Хотела превратиться в трансформера? — спрашивает Мико.

Вопрос! Если бы я была уверена, что нужна ему, то даже не задумалась бы. А так... Вот они живут невесть сколько миллионов лет... готова ли я к этому? А если ничего не выйдет? А если не выйдет и при этом меня «не отпустит»? Был бы для меня актуален другой смысл в такой жизни? Думаю, в реальности решение я бы приняла быстро — но ситуация гипотетическая, и я не знаю, что бы сделала.

— Я... если бы было ради чего, то точно бы согласилась.

— А думала, как бы ты хотела выглядеть?

Вот не задумывалась, какой бы я хотела быть. Но точно фем и точно самолётом — всегда их любила, особенно военные. Особенно семейства Су-27 и МиГ-29. «Фастлайт всё же красивая, и альтформа у неё классная!» — приходит мне ни с того ни с сего в голову.

Отвечаю, что хотела бы быть фем и самолётом.

— А ты? — спрашивает Мико Миранду.

— А я... я тоже хотела бы быть самолётом.

— Я удивлена. Думала, скажешь, что машиной. Или трёхрежимницей.

Честно говоря, я тоже удивлена.

— Нет. Всё же самолётом.

— А цвет?

— Белый. Хотя нет. Наверное светло-серый... может с какой-то окантовкой. — И тут мне приходит в голову одна не очень хорошая мысль. Миранда влюблена, и я понимаю, куда в эмоциональном плане я отправлю её, поделившись своими знаниями, но удержаться не могу. Открываю интернет и ищу соответствующие скрины.

— А я бы была чёрно-красной трёхрежимницей! — делится в это время Мико. — Ну или, если бы надо было выбрать, то гоночным автомобилем — я всё же с автоботами по земле привыкла гонять!

Скоро Рождество и Новый Год — и вместо нужных скринов мне сначала попадаются в основном тематические арты, однако...

«Нашла!!!»

Я нашла скрин, где Оптимус в ТФП уже после апгрейда, где у него крылья. Я показываю картинку Миранде, объясняю смысл. Она кивает, ей цвет его крыльев понравился — наверное, это было бы хорошим вариантом, а вот сам Прайм в реальности симпатичнее. Я солидарна с ней в этом.

Но это не всё! Я ищу скрины с Оптимусом из Виктори. Он там всегда в одном виде, но по сути это Оптимус из Мастерфорс, а в Мастерфорс он объединяется с другим, искусственно созданным трансформером. То есть это гештальт.

Я показываю скрин Миранде — там он выглядит по-другому — и понимаю, что картинка из ТФП ей милее. Но я объясняю, что здесь это не апгрейд, а гештальт. Она не поняла.

— Это физическое слияние с другим трансформером, Миранда. — Я вижу, что попала в цель. Чувствую себя, честно говоря, не очень — на самом деле я плохо поступила. Не смогла удержаться... Она с шумом выдыхает.

— Я поняла... — у неё даже голос изменился. Думаю, что ещё поплачусь за это.

* - Отсылка к G1

Что ж, здесь почти всё то же и о том же, но только видение ситуации с другой стороны... Следующая глава от Саундвейва.