Толстый Вилли и его шутки

Как-то так получилось, что вся моя предыдущая жизнь доказывала: если принял решение и обдумал его, сразу и реализуй. Этому учил меня КВН, затем армия и весь мой журналистский опыт. Потому что если сразу не реализуешь, то или передумаешь, или заленишься, или обскачет кто-нибудь. Такое уж человек существо – если сразу не сделал что-то, то потом найдет тысячу поводов этого вовсе не делать.Поэтому я решил сделать сразу две вещи, которые задумал: поставил вариться сосиски и после этого вытащил с антресолей коробку, куда добросовестно сваливал старые бумаги и номера сотовых телефонов, записные книжки и ежедневники.– Где ж он был-то? – искал я телефон Толстого Вилли. – Я ж помню, что записывал его в книжку. Еще тогда Надька Мамедова была, мы бухали, и она все ржала надо мной: мол, кто сейчас книжкой записной пользуется, когда есть телефоны, планшеты и виртуальные ежедневники. А я ей еще сказал: «Вот исчезнет электричество совсем, сдохнут все гаджеты, а у меня телефон Толстого Вилли раз – и есть». А она мне: «Если все электричество сдохнет, то на фиг тебе его телефон?» А я ей: «Я этим листочком костер разведу». И пока мы с ней говорили, Вилли свалил по-английски. А, вот он!Я нашел нужный номер и внутренне взмолился, чтобы, во-первых, Вилли не поменял этот телефон; во-вторых, его пожизненно не отключил; в-третьих, был в реале или хотя бы вышел в него в течение ближайшего месяца; в-четвертых, не угодил за это время (а мы не виделись года два... или три) в сумасшедший дом (на предмет усиленной геймерской деятельности) или в клинику, связанную с ожирением (фастфуд... чертов фастфуд...); в-пятых, чтобы Вилли за это время попросту не дал дуба.И – ух ты... после третьего гудка трубку сняли, и голос со знакомыми с безоблачного детства интонациями тягуче произнес:– Да, я вас слушаю.– Вилли, ни фига себе. Днем – и в реале. Чего случилось-то?– А, Никифор, привет (в школе, да и после нее меня звали Никифор или Киф – производная от фамилии Никифоров). Я на работе. Кто ж мне тут играть даст?– Ты на работу устроился? Ты ж нонконформист, борец с системой. Пассивный, конечно. Чё, смена идеалов?– Я с системой борюсь, она со мной. Я с ней в сети, она со мной в реале. Я программным кодом, а она голодом, отсутствием тепла и табака. Кушать захочешь – и на работу пойдешь. И про пассивного ты полегче. Хорошее слово, но есть в нем что-то... «Пассивный борец» – звучит как-то оскорбительно. Тебе чего надо, чего звонишь-то? Ясно, что не просто так. Ты уж года три как не проявлялся.– Ты в «Файролл» играл? – напрямую спросил я.– И сейчас играю. Ну не прям сейчас, конечно, но каждый вечер в игре, – помедлив секунд десять, ответил Вилли. – А тебе зачем?– Статью я пишу о «Файролле». Вот, начал играть. Денек поиграл, шестой уровень взял, тут меня и грохнули. Вилли, вряд ли во всем мире есть человек, который лучше, чем ты, объяснит мне, как, чего, куда и почему.Мне показалось, что мой собеседник как-то с облегчением выдохнул.– Да конечно, не вопрос. Ты где сейчас?– В Эйгене. На точке возрождения.– А, это у Западных ворот. Налево от входа, метрах в трехстах, есть таверна «Одинокий тролль». Недорого и прилично. И кабинеты имеются, чтоб не помешал кто спокойно поговорить... Давай там в семь вечера по Москве. Я с работы приду, пожру – и туда.Я согласился не думая.– Тебя сколько раз на перерождение-то пускали? – поинтересовался Вилли.– Один.– Всего? У-у-у. Я по первости столько летал. Раз триста, если не больше. Ладно, до вечера!И Толстый Вилли повесил трубку.– Ну да, унизительно, – твердил я себе. – Но, в конце-то концов, тут каждый второй так бегает. В подштанниках. И потом, это не реал.Я пытался заставить себя дойти до кабака «Одинокий тролль». Вроде бы – триста метров, чего тут идти. Вот только это не маленький городок, где бродит максимум два десятка игроков, а Эйген, столица. И эти триста метров засчитываются, как один к трем по сравнению с большинством мест Файролла. А потом еще таверна, где встретят глупым ржанием и шуточками.И все-таки я заставил себя встать и пойти. Когда я вошел в ворота, то ждал какой угодно реакции, кроме той, которую получил.– Чего, браток, полетать отправили? – спросил бородач-лучник, проходящий мимо.– Я б дала тебе штаны, но я их не ношу, – с сочувствием сказала магичка, стоящая у книжной лавки.– Ох уж эти агры, – пробурчал мрачный гном. – Открой окно обмена.Я открыл, и туда упали десять золотых.– Портки купи. И рубаху. Не срамись, – сказал гном и, не слушая моего «спасибо», быстро уковылял на коротеньких ножках.«Надо же, – удивился я. – Народ-то большей частью отзывчивый».Я почти уже дошел до таверны, когда услышал рев, в котором почти не было ничего человеческого.– Эй, голопопый, – горлопанил здоровенный варвар, весь в железках и с огромным боевым молотом за спиной. – Иди сюда, я спою тебе колыбельную.Я ведь уже упоминал о том, что у Толстого Вилли крайне специфический юмор. Ну вот, так оно и есть.– Да ты подрос, – сказал я ему, когда подошел. – Поди, не каждая табуретка выдержит.– Реализм – вот что главное. Согласись, смешно будет мне с моими ста сорока килограммами играть каким-нибудь худосочным эльфом. Открой окно обмена.Он перекинул мне пять пар штанов, столько же рубашек и курток, меч, дубину, палицу и щит. Все самое недорогое, без наворотов.– Держи вспомоществование. Летать тебе еще не перелетать, хоть будет что надеть. Один комплект надень, остальные в комнату положи.– Куда? – спросил я.– Ты мануал вообще читал?– Ну так, почитал гайды по прокачке, по истории мира.– Вот ты дятел. Ладно, смотри – ты можешь зайти в любую гостиницу, там тебе предоставят комнату. Ну не бесплатно, конечно, но и не смертельно дорого. Это твое личное помещение, кроме тебя туда могут пройти только те, кого ты сам пригласил, и только в твоем присутствии. Вещи, оставленные там, никогда не пропадут, и их, кроме тебя, никто не заберет. Поэтому все наиболее ценное и нужное, что не надо постоянно носить с собой, лучше держать там.– Век живи – век учись, – подхалимским тоном сказал ему я.Надев штаны и прочую одежду, я почувствовал себя более уверенно.– Вилли, а можно я тебе еще вопросы позадаю? – спросил у него я.– Идем, и на все вопросы будут ответы. Или не будут – смотря что за вопросы.Мы прошли в отдельный кабинет – в таверне, как и говорил Вилли, были и такие.– Ну спрашивай, – разрешил Вилли, сделав заказ миловидной подавальщице. Мяса и пива. Мяса много, пива в пять раз больше, чем мяса.– Как сделать, чтобы агры не очень докучали?– Прокачаться до большого уровня, обзавестись серьезными шмотками и оружием.– Это долго.– Купить персонажа, уже раскачанного до серьезного уровня.– А такое возможно?– Возможно все. Очень многие качают персонажей на продажу. Не слишком законно, но по большому счету администрация смотрит на это сквозь пальцы. Хотя, конечно, она, администрация, этого не любит.– И сильно они гоняют за продажу персонажа?– Да вообще не гоняют – недоказуемо. Ну если только прямо в игре покупку-продажу не замутить. Но таких идиотов нет, по крайней мере, я о таких не слышал.– И сколько стоит персонаж?– Ну тут все индивидуально. Скажем, если бы ты захотел продать своего – копейки бы не выручил. Кому он такой нужен. Если бы я решил продать своего со всеми доспехами и имуществом в комнате – на выручку купил бы квартиру. Не в самом центре, однокомнатную, но в пределах Садового кольца. Ну а если топовые игроки станут продавать, там такие деньги будут...– За твоего перса – квартиру?– А ты как думал. Это бизнес. Большой и серьезный. Тут такие деньги вертятся – мама моя. Да в любой игре класса «ААА» всегда серьезные деньги. В Корее вон какой-то черт аккаунт от сильно неновой игры продал – правда, аккаунт козырный – все сеты собраны, все данжи пройдены, дракон ручной в комплекте, все квесты выполнены – в общем, фулл. Десять лимонов подрезал.– Долларов?– Ну да. Там в корейских было, но если на баксы, десять миллионов.– И чего он, этот игрок?– А я знаю? Может, автосалон открыл, может, кофеварки делает или долги раздал, а может, день и ночь деревянным мечом манекен бьет. Откуда мне-то знать.– Я думал – просто игра.– Прям тебе, думал он. Тут, в игре, народ живет, и кто наверху – живет неплохо. Не забывай, здесь есть прямой перевод виртуального золота в живые деньги, а значит, белый и черный рынки. Вот, например, скажи мне, какая радость в убийстве себе подобных, проще говоря, в ПК? Есть, понятное дело, некоторое количество ушлепков с комплексами, школоты и просто нездоровых людей. Но чаще всего пэкашат для заработка. Грохнул игрока, забрал его шмотки и вещи. Пусть с каждого и не так много, но, как говорил Раскольников, десять старушек – это уже рубль. Все это продать и получить игровое золото. Потом продать его и срубить уже реальные деньги.– Это ж сколько надо перебить игроков?– Так и им спешить некуда. С тебя серебрушка, с него серебрушка. Охотятся они по двое – по трое, и, скажем, тройка пэкашников (или, как их еще называют, агров) двадцать третьего – двадцать пятого уровня с нормальной амуницией свободно может завалить танка сорокового уровня. А это не только деньги, но и вещи, которые можно скинуть на аукцион. Вот и считай. Но и это не все. Знаешь, какие бабки в кланах вертятся? Ой-ой-ой! И чем круче клан, тем более серьезные деньги в него заряжены. Ну и отдача соответственная.– В чем отдача-то?– А вот тут, старик, думай сам. Есть темы, которые я и со школьными друзьями обсуждать не стану. Политика, понимаешь. Пиво вон пей.Пока мы говорили, НПС-официантка принесла заказ. Вилли стал в себя заливать пиво литрами, я пока скромничал.– А вообще, если летать не хочешь, тебе надо к клану прибиваться. Только к хорошему, сильному клану. Чтобы агр понимал: он тебя на перерождение отправил – и все. Капут ему. Будет ему черный список и массовая охота по всему континенту. Только тебя в такой клан не возьмут.– Почему?– А на фига ты им сдался. Шестой уровень, танк. Такого добра по Файроллу стада бегают. Тебя только в нубоклан возьмут.– Нубоклан?– Ну да. Лузеры собирают кланы, специально в стартовых локациях и у выхода из Нублэнда пасутся и народ заманивают. Мол, проведем паровозом по игре, все будет круто. А по факту свое эго тешат, типа крутой клановый лидер... Есть у нас такой, Романдакил, рулит кланом «Великая армия Файролла». Чистый клоун. Народ зазовет и давай его строить по армейскому образцу. А нубам какая радость – за свои же деньги с неадекватом общаться? Вот они и ходу из клана. Тогда он снова к Нублэнду и снова зазывает...– А к тебе в клан нельзя? Как, кстати, он называется?– «Вестники ветра» называется. Но ко мне нельзя. Я, конечно, не последний человек среди своих, но у нас прием с сорок пятого уровня, не меньше. Бывают исключения, но только решением или общего совета, или кланлидера лично. И в случае особой полезности. И это у нас еще мягко. У Седой Ведьмы в «Гончих Смерти», например, ограничение от шестидесятого. И то еще не всякого берут. Ты пей давай!Я закинул в себя кружку, и мир слегка поплыл в очертаниях.– Так чего ж мне делать?– Качайся. Развивай умения. А дальше видно будет. Кстати, у меня к тебе деловое предложение. Ты ж статью будешь писать?– Буду.– Упомяни моих – мол, хороший клан, дружный, славный.– На кой тебе это?– Во-первых, пиар и здесь никому не мешает. Во-вторых, сто золотых. В-третьих, дотянешь до сорок пятого уровня – тебе этого не забудут, появится лишний козырь. Ну как?– Да не вопрос. И у меня просьба.– Излагай.– Не говори никому, что я журналист. Не надо.– Да тебя все равно никто не знает. Но... как скажешь...Толстый Вилли перекинул мне сто золотых и поднял кружку.– Бахнем за сотрудничество, и я преподам тебе последний урок.Я бахнул эту кружку и понял, что больше себя не контролирую. Что временно я стал Буратино – деревянным человечком. С коротенькими-коротенькими мыслями и пуговичными глазками.– А вот и последний урок, – сказал Вилли и подошел к моему телу, разместившемуся на полу. – Контролируй себя во всем. Тут не реал, вариант «стошнило и протрезвел» не катит. Теперь с полчаса без движения будешь валяться.И тут же в подтверждение его слов появилось сообщение:«Вы пьяны, как матрос. Ограничение в передвижении – от 10 до 30 минут».Вилли закатал меня в ковер, лежащий на полу, и запихал под лавку у окна.– Ы! – радостно улыбнулся он. – Хорошая шутка! Если что – стучи в личку!«Шутник, – думал я. – То-то все подливал. У него небось навык алкоголить до упора раскачан!»Вообще, шутки Толстого Вилли всегда отличались непредсказуемостью, как я и говорил. Помню, в школе его заложил классной руководительнице за какой-то грешок один наш одноклассник. Так Вилли в столовой исхитрился и сыпанул стукачу в чай слабительного напополам с рвотным. Потом стоял в сортире и с умилением смотрел на бедолагу, который не знал, какой стороной к унитазу повернуться. Специфический у него юмор, в общем. Но в целом – удачно повстречались. Одежда, информация какая-никакая, сотня золотых – это лучше, чем ничего. Жизнь-то налаживается!В это время дверь в кабинет скрипнула и раздались чьи-то шаги.– А кто был этот здоровый? – поинтересовался женский голос.– Это Дикий Вилли из «Вестников», – ответил густой и басовитый мужской. – Да забудь. Герв, ну что скажешь?– Мне не очень по душе то, что ты сделала, Элина, но теперь все равно ничего не изменишь. Решение принято, и гарантии «Гончим Смерти» даны, – сказал тихий и вкрадчивый третий голос, принадлежащий мужчине.Я вообще ничего не понял, но чуйка сообщила мне:– Ну все, ты попал...