Разное молчание Пришествие. 12 часов спустя

Акива стоял, стиснув зубы. Слова, только что им произнесенные, казалось, повисли в воздухе. Очень похоже на бросок бурелова, подумал он: мгновение, воздух густеет - и вскипает, свидетельствуя о приближающейся катастрофе.Сейчас в пещере рода Кирин вокруг него собрались двести девяносто шесть угрюмых Незаконнорожденных - все, что осталось от легиона императорских бастардов, которым он только что объявил свое немыслимое предложение.Воздух давил на плечи, в груди жгло. А потом...Смех. Недоверчивый и саркастичный.- А спать мы будем валетом: чудовище-серафим-чудовище-серафим?Это спросил Атанаил, один из многих сводных братьев Акивы.У Истребителя Тварей всегда было плохо с чувством юмора; но это, несомненно, было шуткой. Разделить убежище с лютым врагом? Объединиться?- А перед сном расчесывать друг другу волосы? - предположил Сораф.- Скорее уж нахвататься у них вшей. - Атанаил уже откровенно покатывался от смеха.В памяти Акивы вспышкой мелькнула картинка: вот Мадригал доверчиво спит рядом, положив голову на его плечо...Шутка брата не показалась ему веселой. Здесь вообще оставалось все меньше веселья, в этих опустевших пещерах ее вырезанного народа, где, присмотревшись, еще можно рассмотреть полузатертые полосы крови - там, где по полу волочили тела. Каково будет Кэроу все это увидеть? Что сохранилось в ее памяти из дней, когда она осиротела? Он поправил себя: осиротела в первый раз. Второй, недавний, был на его совести.- Думаю, лучше всего обосноваться по отдельности, - ответил он.Смех вспыхнул и постепенно угас. Теперь бастарды смотрели на него со странной смесью веселья и ярости. Они как будто не могли решить, на чем остановиться: оба полюса были очевидно гибельны. Акиве же требовалось согласие, пусть и сквозь зубы.Сейчас до этого было далеко. Он оставил отряд химер в высокогорной долине. Там они ждут результата его переговоров. Успешного результата. Ему очень нужен был этот успех: в первую очередь ради Кэроу, но и ради остальных тоже. Настолько невероятного шанса больше никогда не будет. Если он не убедит братьев и сестер хотя бы попробовать, его мечта никогда не осуществится.И поэтому он объявил:- Выбор за вами. Можно отказаться. Мы больше не на службе Империи и вправе сами выбирать себе союзников. Химер мы разбили. Тут не о чем спорить. Те немногие из них, кто смог выжить, в прошедшей войне были нашими врагами. Однако теперь мы оказались перед лицом новой угрозы; угрозы не только нам, хотя и нам, разумеется, тоже. Ныне угроза нависла надо всем Эрецем: новая эпоха такой тирании и таких войн, по сравнению с которыми правление нашего отца покажется счастьем. Надо остановить Иаила. Вот что главное.Элион шагнул вперед:- Обойдемся без чудовищ.Акива хорошо знал Элиона. И уважал. Среди выживших императорских бастардов тот был одним из старейших; но при этом еще в силах, и седина еще едва тронула его волосы. Мыслитель, стратег, не склонный к браваде и неоправданному насилию.Акива развернулся к нему:- Обойдемся? В Доминионе сейчас пять тысяч воинов. Иаил на троне, и он отдал приказ о формировании второго легиона.- А чудовища... Сколько их пришло?- Не чудовища - химеры. В настоящий момент - восемьдесят семь.Элион усмехнулся. Не презрительно, печально.- Восемьдесят семь... Горстка. И чем это нам поможет?- Тем, что у нас будет на восемьдесят семь бойцов больше, - сказал Акива.Для начала - восемьдесят семь. Он пока не объявил, что среди химер появился новый воскреситель.- Восемьдесят семь воинов. И у каждого - хамса. Направленная против Доминиона.Элион уточнил:- Или против нас.Веский аргумент. Акива по-прежнему чувствовал тупую ноющую боль в животе: там, куда пришлась вспышка «глаза дьявола». Он возразил:- У них не больше причин любить нас, чем у нас. Даже меньше. Что осталось от их страны? Но наши интересы совпадают. По крайней мере, на данном этапе. Белый Волк пообещал...При упоминании о Белом Волке они утратили самообладание.- Белый Волк жив?!- Ты оставил его в живых?!Голоса эхом отдавались от сводов пещеры, множились, кружились в призрачном хоре.- Генерал жив, да, - подтвердил Акива. Ему пришлось их перекрикивать. - И нет, я его не убил.Если бы вы только знали, чего мне это стоило.- И он не убил меня. Хотя мог. Очень даже мог.Крики резко смолкли, а потом погасло эхо. Однако Акива внезапно почувствовал, что говорить ему больше не о чем. Когда речь заходила о Тьяго, вся его убедительность куда-то девалась. Будь Белый Волк сейчас мертв, помогло бы это Акиве обрести красноречие?Думай не о нем, приказал он себе. О ней.Он помнил.И произнес:- Все это в прошлом, а нас ждет будущее. Настоящее - всегда лишь мгновение, отделяющее одно от другого. Мы балансируем на самом краю этого мига, и именно он определяет, какое будущее мы построим. Всю жизнь за нас решала Империя. У нас было только одно возможное будущее - уничтожение чудовищ. И вот они уничтожены. Будущее стало прошлым. Но мы-то живы! Пусть нас осталось меньше трех сотен и мы по-прежнему скользим вперед на краешке одного мгновения... Куда, в какое будущее мы движемся? Теперь решать не Империи, а нам. Что до меня, я хочу...Он мог сказать: «Смерти Иаила».Это было бы правдой. Но существовала еще одна, куда большая правда, и она перекрывала все остальное. Память пробудила глубокий голос, произнесший:- Ты живешь либо во имя жизни. Либо во имя смерти.Последние слова Бримстоуна.И он сказал братьям и сестрам:- Жизнь. Я хочу жить во имя жизни. Кто не дает нам жить во имя жизни, разве химеры? Нет. И никогда не мешали. Раньше Иорам, теперь - Иаил.Когда приходится выбирать между ненавистью и ненавистью, всегда побеждает та, которую испытываешь к личным врагам. Иаил хорошо постарался, чтобы удостоиться этой чести; он зашел слишком далеко. Впрочем, Незаконнорожденные еще не знали, насколько далеко.Акива не хотел сообщать им новость. Более чем когда-либо он испытывал чувство вины. Вина давила на плечи, делала молчание все более тяжким. В конце концов он решился:- Азаил мертв.Молчание может быть разным. Разным. Как разными бывают химеры.Само по себе слово «химера» означало «существо непонятной природы, не серафим». Просто термин для обозначения любого вида, обладающего языком и высшей нервной деятельностью, населявшего эти земли, но не принадлежащего к ангелам; термин, который никогда бы не возник, если бы серафимы из-за собственной агрессии не объединили против себя все племена.Так же и молчание, которое предшествовало известию Акивы, и молчание, последовавшее за ним, имели не больше сходства, чем народы Кирин и Хет.За последний год от Незаконнорожденных осталась лишь жалкая горстка. Они потеряли слишком много братьев и сестер - пепел погибших уже не помещался в погребальные урны. Да, они с рождения знали о том, что их ожидает, им внушали это с пеленок, но это не делало их жизнь легче. К концу войны, когда список убитых вышел за рамки любого здравого смысла, в них случился надлом. В них зародилась и прорастала ярость. Не просто боль потерь; не воспринимая их иначе чем просто оружие, командование не ожидало от них даже скорби по убитым, и это приводило в исступление.И, как ни суди, Азаил был любимцем большинства.- Доминион убил его в Башне Завоеваний. Все было подстроено.Акива рассказывал и вспоминал. Он достиг состояния сиритара слишком поздно, и брат погиб на его глазах. Рассказывая, он умолчал об одном: Азаил погиб, защищая Лираз, не позволив Иаилу осуществить свои ужасные планы на нее. Она и так очень тяжело пережила смерть Азаила; совсем не нужно, чтобы о подробностях знали все.- Я убил нашего отца. Это правда. Я отправился туда, чтобы убить, и убил. Какие бы слухи до вас ни доходили, наследного принца я не убивал. И не собирался. Ни советника, ни телохранителей, ни Серебряных мечей, ни прислужниц. Это ложь. Их кровь - вся эта кровь - на совести Иаила. Это все - части его плана. Что бы тогда ни произошло, он с самого начала намеревался повесить все смерти на меня. Как причину для нашего полного истребления.Акива говорил, и теперь его окружало совсем другое молчание. Кулаки, мгновение назад судорожно терзавшие эфесы мечей, разжимались.Возможно, для них оказалось новостью, что все они были приговорены независимо от действий Акивы. А возможно, они знали об этом ранее. А может, это вообще не имело значения. Два имени - Азаил и Иаил - стали для воинов противоположными полюсами, полюсами любви и ненависти. И это позволяло им зацепиться за реальность, закрепиться в ней. Приход к власти дяди, их собственное изгнание, даже полученная ими свобода, - все было настолько непривычно для обсуждения, что выразить это словами они пока не могли. Таких слов в их лексиконе не было.Зато они могли кое-что другое. Например... вступить в союз с химерами.- Иаил этого не ожидает, - убеждал Акива. - Он придет в ярость. Но, самое главное, его расчеты пойдут прахом. В мире, где Незаконнорожденные и химеры объединились, ему будет не так-то просто строить планы.- Готов поклясться, нам тоже, - задумчиво и неуверенно произнес Элион: такое будущее одновременно манило и пугало его.- Есть кое-что еще, - сказал Акива. - У химер появилась новая воскресительница. И она хотела спасти Азаила. Подумайте об этом, прежде чем принимать решение. - Его голос дрогнул. Но было слишком поздно.Они обдумали его слова.- А что Лираз? - спросил Элион, и по рядам пронесся шепот.Лираз. Пробный камень невозможного плана.Кто-то сказал:- Она наверняка против.И тут Акива послал сестре благословение: теперь он не сомневался, что уже убедил их.- Она с отрядом. Стали лагерем и ждут моей команды. И можете быть уверены... - впервые с начала разговора он расслабился и позволил себе улыбнуться, - что она предпочла бы оказаться рядом с вами как можно быстрее. Тянуть не стоит. Иаил ждать не будет.И он взглянул на Элиона. Пусть скажет первым.- Итак?Солдат несколько раз моргнул, быстро, словно пробуждаясь. Нахмурил брови. Сказал предостерегающе:- Надежность любой цепи определяется надежностью самого слабого звена. Все определит самый невыдержанный.- Так пусть слабым звеном окажемся не мы, - сказал Акива. - Это лучшее из того, что мы можем сделать.Лучшее, мелькнуло в глазах Элиона, не болтать, а поговорить на языке мечей, но он ничего не сказал, просто кивнул.Акива испытал неописуемое облегчение. Словно с плеч убрали невыносимый груз.Элион пообещал, и другие тоже. О большем сейчас и мечтать не приходилось. Оказавшись лицом к лицу с врагами, они не нападут первыми. Тьяго от имени химер дал то же обещание.Вскоре у них будет возможность разобраться, чего такие обещания стоят.