Глава 13. Шанс Исправиться.

Нихрена. Планы Руслана не совпали с планами Ульяна. Русский знал, что отец не наказывает просто так и начал взвешивать правильность своих действий, в то время как УССР обозлился. Внутри всё кипело, будто в жерле вулкана, который скоро извергнет смертоносную огненно-жидкую массу. Как же так, нагрубить немцу это самое малое, что он мог сделать, так почему же должен миритьтся с тем, что его унизительно наказали в пользу чужака? Он воспринял это как сильный удар, но уходить за пределы ринга не намерен.Утро следующего дня началось с чудесной новости.

- Скоро ты сможешь ходить без костылей!

Громко произнёс Руслан. Его широкая улыбка зажгла сестрёнку Лорету и она тоже улыбнулась. Утренний осмотр завершился положительно, обошлось без осложнений, а некоторые даже попрощались с бинтами. Каждый разошёлся по своим углам, кроме РСФСР и БССР. Старший присел на корточки возле печи и порвал несколько не нужных серых газет, а его братец поднёс необходимое количество дров и спички. Вдвоём они разожгли языкастое оранжевое пламя, от которого их дом прогреется после тихой ночи. Печка начала излучать мягкий, приятный жар. Каждое разжигание огня было как маленькое чудо. Чудо тепла, уюта и настоящего счастья, которое согревало не только тело, но и душу. Закрыв тяжёлую заслонку, Руслан предложил.

- Пойдём на кухню?

Бернард ответил одобрительным кивком. Кухня это целый мир, центр жизни семьи. Здесь готовится еда, принимаются важные решения и по праздникам звучат громкие тосты. Здесь каждый предмет имеет свою историю, а каждая деталь - своё значение.Рядом с холодильником стоит деревянный шкаф, хранящий в себе стаканы, ложки, вилки. Каждая кружка не похожа одна на другую, некоторые из них привезены отцом из дальних поездок в качестве сувенира, как и магнитики, украшающие дверцу холодильника.Овальный стол, окружённый четырнадцатью табуретками, располагает к трапезе. На сиденьях лежали небольшие подушки, для которых Ангелина и Лорета талантливо сшили пёстрые наволочки. Стены, окрашенные в лимонный цвет, заряжали позитивом даже в столь трудное время. Напольным покрытием служила плитка, с простым геометрическим рисунком. Здесь, на кухне, царит своя, особая атмосфера надежды и семейного счастья. Плита, кажется, готова к приготовлению нового кулинарного шедевра от Бернарда. Её конфорки блестят, обещая ароматные блюда, которые соберут за столом всех членов семьи.

- Руслан, смотри какой кусочек хлеба остался.

- Что поделать, времена тяжёлые. Но ничего, скоро будем жить лучше, всего хватит.

- Пожалуй я откажусь от своей порции, чтобы вам всем досталось. - Решил Бернард.

- Ах ты негодяй! Ты сам худее стал, щёки впали совсем. Ешь нормально, слышишь?! Сегодня свой ломтик уступлю я.

И пока на кухне кипела готовка, в просторном зале расположились несколько ребят: Казахстан, занявший место у окна для наблюдения за птицами, Украина, пытающийся настроить старенький радиоприёмник и две сестрички. Обе являлись выдающимися рукодельницами.

- Папа пообещал привезти несколько катушек ниток, представляешь! - Воскликнула Ангелина.

- Ухты! Только что нам с этими нитками делать? Разве что любоваться ими, коклюшки то все растерялись... - Опечаленно сказала Лорета.

- Ну.. - протянула Геля, не зная чем обрадовать сестрицу. - Тогда мы будем танцевать под любимую музыку, как только ты избавишься от костылей. Ульян, ты поймал волну?

Украинец недовольно цокнул языком.

- Нет... Руслан! Помоги пожалуйста!

Оставив брата на кухне, русский пришёл к украинцу в большую комнату.

- В чём дело?

- Я не могу настроить радио... Ты же разбираешься в этом?

- Обижаешь.

Юноша поправил антену, навёл регулятор громкости на значение 4 и немного поигрался с ползунком. Послышался хриплый голос диктора. Руслан с детства тянется к механизмам и прочим кнопочкам-крутилкам. Однажды отец оставил его наедине с новенькими настенными часами и ящиком инструментов без присмотра. Отпрыск сам подобрал отвёртку и поменял всё внутри так, что даже опытный мастер не смог исправить проделанную им работу.

- Как... Я же делал всё тоже самое!

- Рождённый ползать летать не сможет. Я плох в удочках и приманках, ты не понимаешь принцип работы устройства. Это нормально.

Ответил Руся и вернулся к своим делам.Вздохнув, Ульян присел в старенькое, с торчащей пружиной папино кресло. Отец всегда садился в него и перед сном собирал всех, чтобы прочесть сказки. Когда дети выросли, они попросили не относить это кресло на помойку, объясняя свою просьбу одним словом. Память. Но не успел украинец расслабиться, как из ванной послышался голос старшего брата.

- Ульян, набери воды в умывальник!***У Йенса тоже появился объект памяти. В каком-то роде немец хотел забыть то прошлое, что преследовало его в настоящем. Жизнь будто становилась одним сплошным кошмаром. Но ГДР бережно относиться к фотографии и даже мечтает о покупке медальона, чтобы поместить её туда и всегда носить с собой. Он уверен, что это даст ему сил двигаться дальше.

- Завтрак!

Окликнул всех Бернард. Йенс вернулся в настоящее, с ужасом осознавая, что в этот раз не получится отсидеться. Приоткрыв дверь, он боязливо высунулся из комнаты. Спускался по лестнице тихо, как мышонок."Ich werde einfach schnell essen und gehen... schnell essen und gehen... (Я просто быстро поем и уйду... Быстро поем и уйду...)"Мальчишка зашёл в кухню. На него не обратили внимание и это только к лучшему. Все помнили о вчерашнем наказании. Карим, проявлявший наибольшую терпимость, даже придвинул мальчишке его порцию золотистых хрустящих картофельных оладьев, заметив, как тот боится совершать лишние телодвижения. В глазах немца читалась благодарность. Все принялись есть. Молча, потому что верили в версию о шпионстве и считали, что приёмыш может их понимать. Драники слишком горячие, поэтому пойти по плану и "быстро поесть" уже не удалось. Немец ел медленнее всех. Дул, откусывал маленький кусочек и аккуратно жевал, чтобы не прикусить щёку. В то время как остальные ели быстро, глотая почти сразу. На тарелках не оставалось и крошки. По их лицам было видно, как они обжигают нёбо, но не останавливаются. Голодные годы и холодные зимы научили их ценить еду, особенно горячую. Заметив, что большинство уже относят тарелки в раковину, Йенс напрягся. Так как он ел медленно, оставшиеся два драника остыли, поэтому он запихнул в рот сразу оба, прожевал и поспешил отнести посуду. Из крана уже бежала вода, сегодня черёд Ульяна мыть посуду. Он дождался, пока отстающий уберёт из рук тарелку, и поставил подножку. Мальчишка запнулся, но удержал равновесие и не упал. На радость УССР, с приёмыша слетели очки. Казалось, немец даже не заметил потери, ведь быстро оправился и побежал к лестнице, хоть перед глазами и было всё размытым. А вот пластиковая дужка акссесуара не выдержала столкновения с плиткой и добрые пять сантиметров отломились.

- Ты зачем это сделал?! - Повысил голос русский, схватив брата за плечи.

- Я что, должен терпеть это отродье в родном доме? Пусть знает своё место.

- Jan, warte! (Ян, стой!) Окликнул РСФСР. Но от братца и след простыл. Только дверь его комнаты хлопнула, ставя точку в разговоре.Парень присел, чтобы подобрать очки с пола. Он отнёс их к себе в комнату, дрожащими руками сложил в тумбочку. В глазах пустота. В голове бардак.