Эпилог. Нами движут амбиции.

Грань между амбициозностью и одержимостью тоньше, чем можно себе представить. Вам лучше посмотреть под ноги и понять, где вы стоите.

Роланд Эмерсон, "Миддлтон"

Подростки — это та весомая часть общества, которой можно олицетворить основную ступень становления личности. Именно в этом возрасте нам свойственно совершать безрассудные поступки, идти наперекор советам взрослых, испытывать первую влюбленность и определяться со своим местом в жизни. Кто-то в итоге его находит и чувствует себя в той самой родной тарелке, другим же удача улыбается меньше. Эти ребята сменяют одно хобби на другое, пытаясь отыскать свое истинное призвание, оказываются под влиянием дурных привычек и нежелательных компаний, лишь бы привлечь к себе внимание.

Я начал эту историю в роли обычного паренька, представителя средних слоев общества, который имел то, о чем многие могут только мечтать. Любящая мать, чье сердце болезненно сжималось после каждого моего побега из дома, верные друзья, готовые поддержать в трудную минуту, а также страсть всей жизни — искусство. По ночам я тайком отправлялся на пустырь и покрывал кирпичные стены своими незамысловатыми граффити, думая, что тем самым делаю их ярче и привлекательнее. Сейчас же, приходя на заброшенную фабрику обуви и осматривая обветшалые стены наметанным в этом деле взглядом, я убеждался в обратном.

Кирпичная поверхность была покрыта творениями разных людей с различными судьбами, каждый из которых хотел внести свою лепту и заявить о себе. Мои рисунки преобладали в количестве, однако, произведения других райтеров затмевали их своей новизной и яркостью краски. Свободного места не оставалось буквально нигде, поэтому приходилось рисовать поверх других шедевров, словно переплетая свою историю с чужими. А историй было действительно много.

Все началось с крепкой дружбы четырех молодых ребят: Джеймса Морстина — действующего мэра нашего города, которого ранее все считали редким мерзавцем и манипулятором. Ричарда Коллинза — моего отца, без вести пропавшего восемь лет назад, но недавно объявившегося живым и здоровым. Адриана Джекпота — заместителя мэра, который все это время управлял им, словно жалкой марионеткой, пока сам являлся истинным злом. Чарли Юманза — молодого гуляки, ушедшего из жизни в столь юном возрасте, в чем можно винить его слабый характер и склонность к азарту.

Если брать в пример ту же самую кирпичную стену, то эти ребята оставили на ней свой след еще более десяти лет назад. Своего рода тузы — карты самого старшего достоинства, выигрывающие на фоне других в колоде. Именно они повлекли за собой череду остальных событий во Фрайвилле.

Ослепленная местью за родного отца Офелия пустила первую искру в войне между мятежниками и полицейскими. Этой хрупкой на вид девушке удалось сыграть на наших чувствах и слабых местах, собрать армию из подобных себе людей. Одни подростки выражают свою индивидуальность в цветных волосах, татуировках или пирсинге, а другие становятся организаторами бунтарских мятежей. Конечно, цели Юманз сложно назвать бескорыстными, ведь она действовала во имя собственных интересов, но все же пыталась освободить мирных жителей от гнета жестокого правительства. Учитывая то, что во главе этого правительства стоял ее некогда любимый отчим Джим, Офелия убила двух зайцев одновременно.

Однако никто из нас даже не подозревал, что все это время мы были вовлечены в одну масштабную иллюзию, как и прочие жители. Людям свойственно стадное мышление, поэтому запудрить им мозги порой оказывается раз плюнуть. А если шантажировать их собственной безграничной властью и угрожать жизням близких людей — получается мощнейшее оружие, способное преклонить к ногам своего хозяина кого угодно.

Совсем недавно я узнал о том, что Офелия страдает биполярным расстройством, которое могло еще больше усилить ее ненависть и жажду мести. Макмилланы часто заявляли, что по-другому Фелз просто неинтересно, без всего этого безумия и буйства красок жизнь кажется ей не более, чем простой компьютерной игрой. Вообще-то Юманз вегетарианка, но когда у нее случаются особенно тяжелые приступы депрессии, она идет в дешевый ресторан и заказывает себе стейк с кровью.

Постоянные скачки настроения жутко утомляют, поэтому Офелии был необходим так называемый якорь, который будет способен удержать ее в одном состоянии и стабилизирует вечно скачущее настроение. Этим якорем должны были быть не таблетки или профессиональное лечение, а обычный человек, способный принять ее такой, какая она есть.

Им оказался Винсент Макмиллан — кузен Офелии. Иногда мне начинало казаться, что у всей их весьма большой семейки в генах были заложены какие-то психические отклонения. Только вдвоем они могли справиться со всем этим дерьмом и помочь друг другу. Утверждение о том, что психи понимают себе подобных с полуслова, в данном случае оказалось абсолютно верным.

Однако долгое время Винс (или все-таки Трой?) был в сговоре с Морстином и моим отцом, при этом умудряясь работать на два фронта. Настоящий актер, мастер своего дела — перевоплощения. В общем-то, в нашей истории каждый играет свою роль, неважно является он королем или жалкой пешкой. Даже без самой ничтожной фигуры эта партия не привела бы к тому исходу, который есть сейчас.

Город находится в полуразрушенном состоянии, при чем обе его части: мрачные трущобы и пульсирующая жизнью Утопия. Мэру придется повторить свой старый подвиг и реконструировать Фрайвилль, на этот раз, не разделяя его никакими границами, а оставив одну единую территорию. Неизвестно, уживутся ли друг с другом чопорные аристократы и своенравные трущобские жители, в любом случае им придется терпеть друг друга, а может даже найти общий язык.

Сейчас трон занимает по-настоящему достойный человек, который хоть и носит свое прежнее имя, является совершенно другим Джеймсом Морстином. Теперь никто не дергает за нужные ниточки, управляя им, словно марионеткой. Теперь у престола лишь он один, и ему действительно верят. В жизни Фрайвилля должна наступить светлая полоса, после пережитых бед и страданий наш родной город заслуживает этого.

Спустя несколько дней после финального бунта в банке Имеральд все мы собрались на мосту, соединяющем еще до конца не сроднившиеся части города. Каждый из нас пришел сюда, чтобы подвести некий итог всей этой длительной войны. Джейсон Гэлбрейт, Розали Скайфорд, Кайл Марковиц, Тимоти Хеклер, даже Марсель и Оливия Лефевры, в последний момент струсившие принимать участие в заключительном мятеже.

На лицах каждого была усатая личина нашего старого приятеля Гая Фокса, ведь он тоже был неотъемлемой частью истории. В центре стояли мы с Офелией, также скрываясь за черно-белыми масками. Декабрь давал о себе знать, погода стояла на редкость морозная, холодный ветер приносил с собой свежий бриз океана, а ветки многочисленных елей были покрыты тонким слоем снега.

Меня согревало лишь тепло собравшихся на мосту людей, греющих не только снаружи, но и изнутри, да небольшой огонек на горящей спичке. Каждый из мятежников сжимал ее в руке, а общий коробок был у Фелз. Это символизировало то, что именно она была зачинщиком, пусть и не войны в целом, но ее зарождения. А мы были лишь деревянными палочками, которые Юманз зажгла, просто чиркнув по коробку.

Все взгляды были направлены на эти горящие спички, приходилось прикрывать пальцами яркий огонек, чтобы пронизывающий до костей ветер не задул его. Соломка постепенно чернела, оставляя за собой обуглившуюся полоску. Еще немного, и она сгорела бы дотла, оставив после себя лишь горстку пепла, но в последний момент все спички полетели прямо в океан. Достигнув морской воды, огонек навсегда потух, а остатки черенка окончательно размыли пенистые волны.

Этот ритуал был произведен для того, чтобы почтить память всех людей, погибших во время недавних бунтов. Мы скорбели о смерти каждого, неважно, будь то южане или считавшиеся раньше врагами стражи порядка. Все они отдали свою жизнь за собственную веру и правду, хотя спокойно могли сохранить ее, если бы не то, что объединяет всех нас.

Любой участник этой, возможно, бессмысленной войны, подвластен тому, что кроется в нем самом. Опаснейшие демоны живут в нас самих, и бороться нужно в первую очередь с ними. Каждому из нас стоит признать и смириться с той мыслью, что всеми нами движут амбиции.