Глава 37. Все мы родом из детства.

— Не знаю, Джей, кажется, я окончательно запутался во всем этом, — вздохнул я в экран своего телефона. — Он ведет себя слишком подозрительно и, как ты сам убедился, водит нас за нос. Я бы мог жить в штаб-квартире, но ведь нельзя отказаться от такого "заманчивого" предложения, как побыть гостем самого мэра.

— Ты никогда не задумывался о том, что это может быть каким-то грандиозным планом? — внезапно спросил Гэлбрейт, от чего я напрягся. — Морстин умело завел нас в ловушку с организацией футбольной команды, ведь наши цели оказались очень схожими. Для нас было важно поднять восстание среди гетто, а для него — насладиться разрушениями в бедных районах. Погибла куча людей, теперь можно устранить остальных и начать реконструкцию трущоб. Понастроить там вездесущих небоскребов и заселить такими же бездушными аристократами, как и он сам.

— Мы не можем допустить чего-то подобного, — сквозь зубы произнес я, вздрогнув от одной мысли о том, что наш родной округ сейчас на грани исчезновения. — В общем, главную новость дня я тебе рассказал, теперь остается только разведывать обстановку.

— Самый лучший вариант. И еще, Рэй... — замешкался Джейсон. — Ты находишься в логове зверя, поэтому всегда будь начеку.

Я лишь кивнул, хоть лучший друг и не мог увидеть этого, он счел мое молчание знаком согласия. Нажав на кнопку отбоя, я растянулся на узкой, но вполне удобной кровати напряженной струной. Мысль о том, что буквально этажом выше сейчас спит семья Джеймса Морстина не давала мне спокойно уснуть. Если это и была какая-то ловушка, я уже попался в капкан, и теперь остается лишь не шевелиться, чтобы не причинять себе еще больших страданий.

Заснул я ближе к утру, поэтому продрых чуть ли не до полудня. Выйдя из гостевой спальни, я увидел Малькольма, стоящего возле одной из дверей. В следующую секунду она отворилась, и оттуда вышел мрачный Винсент, что-то тихо говорящий своему старшему брату. Когда парни заметили меня, я решил подойти к ним и выяснить в чем дело, однако те упорно молчали. Осторожно заглянув в комнату, я увидел лишь кокон из одеял, покоящийся на высокой кровати.

— Просто попробуй разговорить ее, — хрипло проговорил младший Макмиллан, после чего я рискнул-таки зайти внутрь.

Одеяльным комком оказалась болезненного вида девушка, скрутившаяся на кровати в позе эмбриона. Шелковистые волосы заметно спутались, а оттенок больших глаз очень отличался от того, к которому я привык ранее. Сиреневый цвет, напоминающий приятный лавандовый или фиалковый перелив, сменился на серый. Даже не серебристый, как у Джея, а скорее темно-свинцовый, таким обычно бывает асфальт после дождя.

Теперь я наверняка убедился, что до этого были просто яркие линзы, однако глаза невзрачного оттенка никак не уменьшал естественную красоту Офелии Юманз. На бледном лице девушки не было ни грамма косметики, ведь пушистые ресницы казались такими длинными без всякой туши, а полные губы алели и без помады. Сейчас я мог отчетливо разглядеть на них каждую ранку, неудивительно, она же все время кусает губы. То ли просто дурная привычка, то ли постоянные излишки нервозности. Глаза девушки выглядели какими-то пустыми, будто стеклянными, взор был направлен куда-то мимо меня и не выражал никаких эмоций. Набрав в легкие побольше воздуха, я приблизился к ней вплотную.

— Эй, Фелз, — тихо произнес я. — С тобой все в порядке?

Ответом была давящая тишина, которую нарушало лишь мерное постукивание дождевых капель о стекла больших окон. Погода начала портиться еще вчера ночью, об этом говорил завывающий ветер и редкие вспышки молний.

— Офелия, — уже настойчивее повторил я. — Твои кузены просили меня поговорить с тобой, что я сейчас и делаю. Мы знакомы всего ничего, но мне кажется...

— Что ты знаешь меня целую вечность, — подала голос Юманз, настолько приглушенно, что я еле разобрал ее слова.

— Именно это я и хотел сказать, — озадаченно пробормотал я. — Да, мне кажется, что мы знакомы уже очень давно. Не знаю чем вызвано это чувство, словно наваждение какое-то. Но сейчас не об этом. Уже в который раз я замечаю, что ты ведешь себя довольно странно, и не знаю причины.

— Тебе не хватило вчерашних откровений, Монти? — кисло усмехнулась Офелия. Ненавистное до этого сокращение моего имени показалось таким естественным и правильным, когда прозвучало из ее уст.

— Мне не хватает правды, Офелия, — на выдохе проговорил я. — Вся твоя родня что-то скрывает, прямо-таки каждый, за исключением старших Макмилланов. Не удивлюсь, если и у них припаслась парочка скелетов в шкафу. Конечно, кто я такой, чтобы знать все ваши секреты, но некоторые из них оказались настолько масштабными, что несут за собой смерти людей.

Юманз настолько тяжело вздохнула, словно что-то перекрывало ее дыхательные пути. Внешний вид девушки выдавал признаки, схожие с поздней стадией гриппа, однако еще вчера она была полна жизни и энергии.

— Ты не думал, что мы и правда могли быть знакомы прежде? — вяло спросила Фелз, продолжая кутаться в пуховое одеяло, хотя температура в комнате казалась вполне высокой.

— А стоило? — вкрадчиво отозвался я, рискнув присесть на краешек высокой кровати. Сейчас я не чувствовал, что нарушаю ее личное пространство, невидимый магнит тянул меня все ближе.

— Возможно, ты найдешь ответ в моем старом альбоме, — буркнула Офелия, едва шевельнув головой и указав на небольшую тумбу.

Подойдя к ней, я провел рукой по тонкой книжке в светло-голубой обложке. Рядом валялось несколько пустых банок из-под Доктора Пеппера и каких-то малоизвестных энергетиков, этикетки батончиков мюсли, а также мятая коробка пиццы. Похоже, Юманз проводит дни своей болезни в обнимку с кучей заменителей нормальной еды, прямо как коренные жители гетто, у которых не хватает денег на более здоровую пищу.

— У тебя явная слабость к загадкам и старым фотографиям, — пробормотал я, бережно сжимая в руках древний альбом. Что-то остановило меня от того, чтобы открыть его прямо там, возможно, он скрывал в себе нечто личное и сокровенное. — А еще тебе нравится водить меня по лабиринтам своих секретов, хотя вместо этого можно было открыть их без лишней драмы. Ах, как же я мог забыть... так ведь совсем неинтересно!

— Уходи, Рэй, — прошептала вдруг девушка, перевернувшись на другой бок. Теперь я мог лицезреть лишь узорчатое одеяло и густые пряди ее темных волос. — Я не хочу повторять дважды.

Поняв, что смысла спорить просто нет, и если продолжить доводить Юманз своими вопросами, она точно взбесится, я покинул комнату. Ее двоюродные братья покорно ждали меня внизу, видимо их попытки узнать, в чем же дело, оказались не успешнее моих.

— Фелз всегда просыпается с рассветом и изменяет своим обычаям ранней пташки, только когда... — фразу Малькольму продолжить не удалось, потому что за него закончил Винсент.

— Только когда случается очередной приступ.

— Приступ чего? — нетерпеливо спросил я, скрестив руки на груди, предварительно спрятав миниатюрный фотоальбом в карман брюк.

— Депрессии, друг мой, депрессии, — с несвойственным ему спокойствием пояснил Винс. — В такие периоды она может проспать чуть ли не до обеда, даже если рано легла прошлой ночью.

— Из депрессий я знаю только осеннюю, конечно, начало ноября самое время для ее развития, но...

— Речь идет не об обычной осенней хандре, Рэймонт, — серьезно проговорил Малькольм, протирая круглые очки. — Здесь все совершенно по-другому. Ты сам это поймешь, просто не торопи события. Как по мне, откровений и так хватает.

Я лишь коротко кивнул и вышел в просторный двор особняка, дабы вдохнуть свежего осеннего воздуха. Сейчас я бы мог быть где угодно: наслаждаться уютом родного дома, пытаться быть примерным учеником в школе, рисовать очередное граффити на пустыре, укрываться в штабе мятежников, бунтовать вместе с новоиспеченными повстанцами... Но по воле судьбы я оказался в этом чертовом поместье, наполненном грязными секретами и ложью.

Что таят в себе эти старинные стены винного цвета, сколько лицемеров проходило через эти кованые ворота и сколько людей должно погибнуть на этой изумрудно-зеленой лужайке? Буквально на днях здесь произошло харакири, которое оказалось предумышленным убийством, совершенным руками самой жертвы. Также здесь была пущена роковая пуля, оборвавшая жизнь совсем еще юной девушки. Каменные плитки до сих пор слегка розовели от запекшейся крови, которую довольно трудно вывести полностью. В общем, мрака и тяжелой атмосферы тут хватало по горло. Воздух действовал словно бы по обратной системе: вместо того, чтобы обогащать легкие кислородом, выкачивал из них его остатки.

Настоящим глотком свежего воздуха стало слегка выцветшее фото, на котором было запечатлено двое детей: маленькая девчушка с темными кудряшками и широкой улыбкой на лице и такой же сияющий от счастья мальчуган с большими глазами зеленого оттенка. На душе тут же потеплело от этой милой картины ребятишек, резвящихся среди полевых цветов и незнающих никаких забот. До этого я не заострял своего внимания на лицах детей, что заставило меня протереть глаза и поднести фотографию под солнечные лучи. Ужас, смешанный с недоумением, сковал мое тело, когда я понял, что эта смеющаяся темноволосая девочка — Офелия Юманз, а лохматый зеленоглазый паренек, сидящий возле нее — я.