Глава 17. Шанс или же тупик?

Последующие будние дни тянулись невыносимо долго, отчего походили на жевательную резинку. Состояли они из сомнений, переживаний и тревожных ночей, проведенных вдали от дома. Штаб-квартира стала моим временных убежищем, но с каждым новым рассветом, за которым я наблюдал, не смея изменять себе, я понимал, что она может стать моим постоянным жильем.

Ежедневно я звонил матери, лишь затем, чтобы сообщить – все в порядке, я нахожусь вне всякой угрозы для жизни. А я ведь все также, не изменяя себе, врал ей, включая эту чертову легенду о футбольной команде. Зачастую, проводя на крыше очередную бессонную ночь, задумывался: почему я оказался здесь, в окружении этих людей, в то время как должен был сидеть дома, укутавшись теплым пледом и попивая горячий шоколад? Множество других схожих с этим вопросов не давали мне спокойно уснуть.

Вроде бы я должен радоваться, все складывалось именно так, как я хотел, но что-то мешало моей душе наконец придти в умиротворенное состояние. Это "что-то" разрывало меня изнутри, но я, снова и снова ссылался на самый пик своего подросткового возраста. Однако на самом деле период взросления был последним, что я мог обвинить. Виной всему был резкий поворот моей обыденной жизни. Точнее даже не поворот, а целая спираль событий.

Это можно объяснить на примере сейсмометра: когда обстановка вокруг спокойная, то и линия, проведенная им, ровная. Но как только возникают подземные толчки, прибор начинает хаотично двигаться из стороны в сторону, оставляя за собой извилистый след. Сравнительно недавно в моей жизни появилась банда бунтарей, борцов за независимость, членом которой я и являюсь. Такие значительные изменения произошли слишком быстро, не дав мне к ним привыкнуть. Это и есть то самое землетрясение, из-за которого мой личный сейсмометр сошел с ума.

Но все-таки, возвращаясь к теме своей несчастной судьбы, я начинал ощущать себя настолько скверно, насколько не чувствовал ни один преступник, совершивший зверское убийство. Это ужасное чувство вины и ответственности, возложенной на плечи, съедало меня изнутри. У меня просто нет права называть свою жизнь сложной, потому что я не знал, что происходит за пределами Утопии и района, в котором я жил со своей матерью.

Я понятия не имел, как тяжела жизнь там, в деревушке, где зачастую нельзя найти ничего сытнее черствого хлеба. А ведь трущобы были чьим-то домом, местом, где они родились. Бóльшая часть строителей и шахтеров проживала именно там. Как ни странно, профессия шахтера во Фрайвилле была, чуть ли не самой востребованной, но в то же время и самой низкооплачиваемой - бедным работягам платили ничтожные гроши. Золотодобытчики в прямом смысле этой фразы трудились до потери сознания, и все это почти впустую.

Радовало лишь то, что мэр не выполнил свое обещание, а скорее угрозу, приехать в конце недели. У него как всегда нашлись дела поважнее и это сыграло нам на руку. Более того, моя нога ни разу не переступила порог муниципальной школы имени Джеймса Морстина за прошедшую неделю. Не то чтобы я относился к тому типу подростков, которые из кожи вон лезут, лишь бы оказаться как можно дальше от учебного заведения. Нет, все обстояло несколько иначе.

Первая и основная причина - это наша дражайшая директриса. У меня еще с третьего класса рождались подозрения, что эта женщина не позволит мне спокойно существовать. Постоянные наказания, выговоры и отработки – вот что я запомнил о миссис Аддерли. И возможность не видеть ее почти месяц казалась мне очень даже неплохой.

К тому же меня радовало, что легенда о несуществующей футбольной команде переставала быть всего лишь легендой. Несмотря на то, что директриса Аддерли точно дала свои указания и освободила нас от занятий на целый месяц, ребята не очень-то горели желанием приступать к тренировкам.

Однако, это был единственный способ хотя как-то уменьшить риск и поток вопросов от наших родителей. Футбольная команда, находящаяся под присмотром миссис Аддерли, это же предел их мечтаний. Приобщение подростков, помешанных на фаст-фуде и сериалах, к спорту…

Наверное, больше всех была рада моя мама. Максимум того, на что я был способен – это утренняя пробежка, длящаяся не более десяти минут. Возможно, она уже рисовала у себя в голове картины, касающиеся моих будущих наград.

С каждым днем я все больше удивлялся вере взрослых в то, что из нас получится какое-то подобие спортивной команды. На самом деле после разговора с мэром Тимоти был, мягко говоря, поражен. Глава города с такой легкостью согласился на это не совсем заманчивое предложение, которое сам и сделал. Ни для кого не секрет, что Джеймс Морстин большой фанат футбола, но вот так легко освободить школьников, на носу у которых выпускной, это уже чересчур.

Нет, я, конечно, не против прогуливать школу на протяжении месяца, однако доброжелательное расположение человека, против которого и была создана эта банда вызывало некие подозрения…

Много воды утекло с тех пор, как Тим сообщил нам новость о странном поведении мэра. Точная дата мятежа в театре была уже назначена: двадцать четвертое октября, в этот же день стартует долгожданная премьера Фрайвилля - "Сон в летнюю ночь", которой к сожалению суждено сорваться.

Многие отрицают, что связи в этом мире решают все и тому подобное. Однако очередное подтверждение тому – наш старый приятель Малькольм Макмиллан, парень родом из очень творческой семьи. Когда в разговоре с охранником он упомянул своих брата и сестру, я не придал этому особого значения.

Позже оказалось, что родственники нашего водителя действительно знаменитые артисты театра и по счастливой случайности именно их спектакль пройдет завтрашним вечером. Разумеется, Малькольм предупредил Винсента и Эвелину о том, что им предстоит подыграть нам. Все это кажется каким-то бредом. Как могут культурные деятели Фрайвилля вот так легко согласиться на такую опасную авантюру – помощь малолетним мятежникам, нежелательным лицам номер один? В общем-то, вся моя жизнь кажется мне бредом вот уже на протяжении нескольких месяцев.

Остается лишь один вопрос: куда же на этот раз занесет меня стремительный поток событий и сумасшедших поступков?