глава 5 «глазами той, кого он предал»

пришла в себя я не сразу, минут десять, наверное, просто сидела, уставившись в разбитое лобовое стекло, сквозь которое уже почти ничего не было видно — только искривлённый свет, мутный, будто мир снаружи стал водянистым, как сквозь плёнку. я не чувствовала ни ног, ни рук, ни даже дыхания. просто сидела и слушала, как громко стучит сердце. стресс, страх, шок и адреналин — всё накрыло одним тяжёлым, ледяным комом.

руки дрожали, будто я стояла в мороз по пояс в ледяной воде. пальцы вцепились в сиденье, так, что аж побелели костяшки. потом медленно повернулась вбок. евгений. он сидел, запрокинув голову на подголовник, с закрытыми глазами. не сразу поняла — в сознании он или нет. дыхание перехватило.

— жень... — хрипло вырвалось из горла.

он резко вдохнул, закашлялся, наклонился вперёд, провёл ладонью по лицу, потом тут же повернулся ко мне. его глаза встретились с моими — в них была и тревога, и контроль, и что-то ещё… что-то резкое, горячее.

— ты в порядке? цела? сильно ушиблась? — заговорил быстро, напористо, одновременно щупая моё лицо, волосы, лоб. — голова кружится? ты можешь дышать? где болит, скажи.

я молча кивнула. отрицательно. не знала, цела ли. вроде да. ноги двигались. руки тоже. просто всё гудело, как после взрыва в ушах.

вгляделась в него — и только тогда увидела.

— у тебя кровь... голова... — прошептала, еле выдавливая слова.

он отмахнулся, будто это была пыль, мелочь. взгляд стал холодным, сосредоточенным.

— сиди здесь. не выходи. поняла?

голос — стальной. не резкий, но такой, что спорить было глупо. командир. защитник. мужчина, за которым хочется спрятаться, даже когда внутри всё крушится.

он потянулся под куртку, достал пистолет, проверил патрон в патроннике, быстро, с точными, выученными движениями. всё это — молча. потом открыл дверцу, и в лицо сразу ударил холодный уличный воздух, пахнущий гарью, пылью и чем-то тревожным, что висело в воздухе, как натянутая струна.

дверь хлопнула. я осталась одна.

не двигалась. даже не моргала. просто уставилась в одну точку — туда, где была панель приборов. пустой взгляд. чтобы не чувствовать, не слышать, не вспоминать. чтобы сердце, которое всё ещё бешено колотилось, наконец-то перестало напоминать, что я жива.

вдруг через какое-то время я услышала крики. резкие. испуганные. вопли, как будто кто-то борется за жизнь.

— не надо!.. пожалуйста!.. нет! —голос рвался на части, срывался, бился в стенки чужих ушей, как птица в стекло.

я дёрнулась. сердце пропустило удар. посмотрела в окно, резко, будто меня ударили током.и замерла.

на земле, прямо посреди двора, где валялись обломки, камни и куски старой фанеры, лежал серёжа. он уже не выглядел, как человек, которому я когда-то верила. он выглядел, как что-то сломанное. а над ним — евгений.он бил.

бил его ногами, с такой яростью, будто не было больше ничего, кроме этого предателя под ногами.

я не думала.не чувствовала, как ноги касаются асфальта. просто выпрыгнула из машины, не обращая внимания на боль, которая ударила в левый бок.я бежала.

— евгений! — закричала, — хватит!

я подскочила, обхватила его за руку, за плечо, потянула на себя —и он… послушался.он не сопротивлялся.лишь тяжело дышал, будто сдерживал зверя внутри.

— дети где?! отвечай, где дети?! — его голос треснул воздух, как хлыст.я всё ещё держала его, крепко, будто сама не верила, что он не сорвётся снова.

— не знаю!.. клянусь, не знаю!.. я никого не обижал! — заорал серёжа снизу, поднимая голову с земли. голос его дрожал, захлёбывался. — не трогал я никого!..

— тогда чего ты убегал, а?! — взревел евгений, его пальцы сжались в кулак, плечи снова напряглись.

— потому что ты догонял!.. — в отчаянии выкрикнул серёжа. — ты!.. ты за мной!.. я испугался!..

я увидела, как евгений рванулся снова, кулак пошёл вверх, и я вскрикнула:

— жень, не трогай его!.. пожалуйста!.. ты его убьёшь!

он остановился. вдохнул. глубоко.как будто боролся не с сергеем, а с самим собой.

я снова встала между ними. рукой отодвинула евгения в сторону, и он, тяжело дыша, отступил. медленно. почти нехотя.

а я… я подошла к сергею.

села на корточки рядом.

и впервые посмотрела на него не глазами девушки, которой он улыбался когда-то, а глазами той, кого он предал.

— дети где? — вырвалось у меня резко.

мой голос дрожал, как стекло на грани трещины.

словно всё, что я держала внутри, вырвалось наружу одним болезненным толчком.

я смотрела ему в лицо — грязное, в ссадинах, со страхом в глазах.но мне было всё равно. я не видела перед собой человека. только ответ. только правду.

— где витя? саша? петя и ваня? — я почти прошептала эти имена, но каждое из них отдавало болью в груди.

в груди, в голове, в ладонях, которые сжались в кулаки.

серёжа поднял голову, с трудом глотнул воздух.

— троих я... до памятника довёз, — прохрипел он, — а про четвёртого... не знаю.

я не отреагировала.внутри будто включился механизм. хрустящий, ржавый, но неумолимый.

— кого ты довозил? — спросила я медленно, глядя ему прямо в глаза.

он отвёл взгляд.сжался.попытался отвернуться.

— не знаю… не помню... — прошептал.

и тогда меня прорвало.

— отвечай! отвечай, сука! дети где?! куда ты их дел?! — закричала я, хватая его за рубашку, тряся изо всех сил, как будто могла выбить из него правду вместе с его дыханием.

руки дрожали, сердце билось в горле, как бешеное.я не слышала себя — только его лицо перед собой.его губы, дрожащие от лжи.его глаза, упрятанные за страхом.его молчание, которое казалось самым страшным ответом.

вдруг —вой.сирены.где-то позади.

голова дёрнулась на звук, сердце — в пятки.

и чьи-то руки.сильные, знакомые.евгений.

он оттянул меня назад, аккуратно, но твёрдо.я не сопротивлялась — не могла.ноги подкашивались, всё внутри было пустым.

сергея уже вели к машине.руки за спиной, лицо в крови и пыли. и всё ещё молчание — оглушающее, тяжёлое, как бетон.

евгений положил ладонь мне на плечи. чуть притянул к себе, приобнял. голос его был рядом — тёплый, уверенный, как щит.он шептал мне что-то, слова, пытавшиеся собрать меня обратно, как осколки.но я не слышала их.не слышала ничего.

в голове — только имена.детские лица.улыбки.ветер.ночь.страх.камни.дорога.и пустота.

воспоминания били, как стекло в грудь. каждое касание — боль.каждая мысль — рана.

я стояла, не двигаясь. а в груди что-то медленно, очень медленно умирало.

и уже нельзя было понять — это сердце... или надежда.

через двадцать минут я сидела в участке. на лавке у стены.прямо напротив камеры.железные прутья, холодный бетон, слабый запах пыли, сырости и чего-то горького.напротив — он. тот, кого я знала с детства. серёжа.

он сидел, опустив голову, руки сцеплены в коленях.спина согнута, будто под тяжестью вины или страха.а может, он просто был пуст.как и я сейчас.

валерий козырев сказал, что сам пойдёт на допрос.евгений остался со мной.

тишина в коридоре давила на виски. дальний звон телефона, шаги где-то за дверью, щелчок ручки, писк рации.а внутри всё глохло.

евгений присел рядом. не спеша, спокойно. в его движениях не было спешки — будто понимал, что я сейчас на грани.

он аккуратно коснулся моей руки.мягко. почти невесомо. будто спрашивал разрешения на прикосновение. будто боялся разрушить меня окончательно.

— ты в порядке? — тихо спросил он.

голос...я не ожидала от него такого голоса.нежного. бережного.в нём не было приказа, не было привычной твёрдости.только забота.

я медленно кивнула.неуверенно.даже не себе — ему.как будто мне самой было страшно в это поверить.

он чуть улыбнулся.губы дрогнули, глаза остались серьёзными.

— ты молодец. ты умница... ты... моя отважная пташка, — прошептал он.словно боялся спугнуть мои хрупкие мысли.

я подняла взгляд.не сразу, медленно.будто поднимаясь с глубины.

в глаза ему.

и спросила.едва слышно, но каждый слог отдавался во мне болью:

— где витя?

горло сжалось.кончик языка дрожал.вопрос был к нему, но ответа я не ждала.я просто должна была это произнести.иначе бы взорвалась.

он чуть подался ближе, не отводя взгляда.

— давай я отвезу тебя домой, — тихо предложил он, — а когда узнаем что-то про витю, то сразу сообщим.

я замотала головой. резко, будто отгоняя чью-то руку от шеи.

— нет! — вырвалось у меня.громче, чем хотела.но я не могла иначе.

я опустила плечи. вздохнула глубоко, медленно, словно через стекло.

— я останусь тут. и буду ждать новостей... — сказала я.глухо, с тяжестью.словно эти слова вытаскивали из меня остатки сил.

и тишина. коридор замолчал.

я смотрела в пол, а голос мой вдруг дрогнул. словно стекло треснуло под давлением.впервые — я не сдержалась.

— я с ума сойду одна дома... — прошептала. не глядя на него.

в голосе... горе. тревога.отчаяние, которое я всегда прятала глубоко внутри.но сейчас — не могла.

евгений не ответил. только остался рядом. молча. просто сидел рядом. и в этот момент — это было всё, что мне нужно.

— он требует разговор с девчонкой! — резко, на взводе, вылетело от валерия козырева, как только он вышел из камеры допроса. глаза у него были бешеные, воротник сбит набок, рука судорожно сжимала папку.в коридоре глухо пахло куревом, мылом и уставшими полами.

евгений стоял у стены, рядом со мной, скрестив руки на груди. как только услышал это, лицо его резко напряглось.— с кем? — коротко, холодно.

— с ней! с кем же ещё?! — козырев резко кивнул в мою сторону, будто не я, а фигура из улик.

— со мной?.. — я не поверила. глаза мои округлились, будто я ослышалась. я — в допросную?к нему?

евгений сразу выпрямился, шагнул вперёд.

— не позволю. — голос сталь. коротко. строго. без малейших колебаний.

— жень, он мне ничего не отвечает! совсем ничего! — козырев раздражённо потряс руками. — молчит и только просит её позвать! как заклинило его!

евгений выругался. на этот раз — вслух, зло.— да вы шо, крышой тронулись? к нему её отпустить? нет! и точка!

они почти закричали друг на друга. я стояла между ними — будто растянутая струна. сердце колотилось. но я чувствовала — это, возможно, мой единственный шанс.

— жень... а если это наша последняя и единственная возможность? — я посмотрела ему в глаза. спокойно. ровно. — я смогу. он ничего не сделает мне.

он вскинулся. удивился. испугался. но я увидела — он начал сомневаться.

— она права! — рявкнул козырев, будто искал любую поддержку.

евгений повернулся ко мне, будто в первый раз увидел.— ты шо, мать, умом тронулась? откуда уверенность такая?!

я глядела ему прямо в лицо.ровно. сдержанно. но внутри уже шёл пожар. всё дрожало.

— я знаю его.проглотила ком в горле.— я потом объясню всё. а сейчас... разрешите зайти туда. я хочу узнать, где мой витя. где мальчики!

в груди стук обрушился лавиной.я закричала. словно вырвала кусок боли из себя.

— да нельзя! даже по закону нельзя! ты тут кто?! просто сестра одного из жертв! нам бошки отрубят же! валер, ты не понимаешь этого?! — евгений перешёл на крик. но голос его дрожал. он боялся не за закон — за меня.

— да мне кристально вообще! понятно?! мне брат важнее! — закричала я, шагнув вперёд, мимо них, к двери.

и в этот момент всё внутри него взорвалось.

— нет, блядь! — рявкнул евгений, резко перехватив меня за плечи.резко отдёрнул назад. я ударилась о его грудь, захрипела от неожиданности.

— увидите его! в камеру! одного не оставляйте! — крикнул он офицерам, отводя меня в сторону, зажимая моё плечо, словно держал не меня — а саму свою жизнь.

я увидела, что его увели, но он не увидел меня. сергей. весь в крови, с поникшей спиной, будто он не человек — тень от чего-то бывшего. его провели мимо стеклянной перегородки, и он даже не поднял взгляда.наверное, и не знал, что я рядом.наверное, и не хотел.

мы остались с евгением вдвоём, стояли в узком коридоре, где тускло мигала лампа, а сквозь полуоткрытое окно тянуло сыростью и сигаретным дымом — валерий ушёл курить на улицу, хлопнув дверью с таким раздражением, будто хотел ею разрубить нашу перепалку пополам.

— я знаю, что делаю! — я уже почти не контролировала свой голос.— я поступаю так, как нужно!

евгений шагнул ближе, будто собирался схватить за плечи, но сдержался.его голос дрожал от гнева.— ты не понимаешь серьёзности ситуации! это не улица, не разговор на лавочке, это уголовник! ты хочешь туда просто зайти и...

— да! хочу! потому что это не просто "уголовный"! это человек, которого я знаю с детства, чёрт возьми! он мне отвечать будет, мне — а не вам с вашими бумажками!

он прикусил губу. в глазах — тревога. и злость. и что-то ещё… более личное. я видела, как сжимались его пальцы, как он снова хотел что-то крикнуть — и в этот момент раздались резкие крики.

глухие стуки, как будто кто-то бьётся в закрытую дверь.а потом — грохот.сердце моё подскочило к горлу.

мы оба рванули туда. не сговариваясь, как слаженный механизм.

я бежала рядом с ним, чувствуя, как дрожат ноги, как тяжело бьётся сердце в висках. тело моё помнило страх, а разум гнал вперёд.

дверь камеры была открыта.мы влетели внутрь — и я остолбенела.

серёжа лежал на полу, руки его были в крови — неясно, своей или чужой.

его держали двое полицейских, прижав к полу, пока он бился всем телом, как зверь, которого поймали в капкан.

в углу сидел парень, молодой, бледный, с вытаращенными глазами.— он вскрыться хотел! он что-то в раковину скинул! — закричал он, указывая трясущимся пальцем.

— что скинул?! — я бросилась ближе, сердце колотилось, будто хотело вырваться из груди.парень заморгал, покачал головой.

— не знаю... крестик вроде у него был... а сейчас нет...

серёжа захрипел, вздёрнул голову:— жизнь я свою скинул! — голос его был сорванный, как будто он говорил сквозь слёзы. — всё, что было...

— быстрей! воду вырубай! — крикнул евгений.

он подскочил к умывальнику, почти отшвырнул полицейского, начал шарить под раковиной, лез под трубу, откручивал что-то на ощупь.

руки его дрожали, а в глазах — была ярость. и отчаяние.

я стояла чуть в стороне, сжимая в кулаке собственные пальцы так сильно, что ногти впивались в кожу.

в груди теснило, дыхание сбилось, и я ловила каждое движение, каждое слово — как будто от них зависело всё.

— есть. — выдохнул евгений.в руках у него оказался крестик — маленький, с оборванной цепочкой, ещё влажный.он держал его, как улику.а я смотрела на него — как на последний кусочек пазла.не жизни, а страха, в котором мы все застряли.

разглядев крест, я схватила его в руки — пальцы сжались сами, будто меня выдернули из тела и снова всунули в него, в это дрожащее, чужое, дёргающееся тело.

позади кто-то громко крикнул:— не трогай! нельзя его в руки брать, твою ж мать, надо через что-то! — это был евгений.но я его не слышала.или не хотела слышать.этот крестик будто сам прыгнул мне в ладони.

я кинулась к сергею — на колени, прямо на холодный пол камеры, будто ноги меня больше не держали.

его всё ещё держали полицейские, он уже не бился, только дышал тяжело, с каким-то глухим, надорванным звуком.

я сунула крестик прямо перед его лицом, трясущейся рукой.— чей это крест?! — голос мой уже не звучал, он разрывал.— чей крест, отвечай!

он медленно поднял взгляд.под глазами у него были тени, губы растрескались, кровь на руках подсыхала.— мой крест... меня крестили с ним... — пробормотал он.

тихо.слишком тихо.будто сам не верил.

— не ври! — я снова закричала, будто хотела вытолкать из него правду силой своего голоса. — чей крест?! отвечай!

в этот момент евгений подхватил меня под руку. мягко, но крепко.он не сказал ни слова, просто тянул меня наружу, сквозь гул в голове, сквозь мои собственные крики, сквозь шок и дрожь, что пробирала до костей. я не сопротивлялась. мне было холодно. внутри. везде.

в коридоре всё ещё пахло табачным дымом от курившего валерия.

труба где-то протекала — капало в ржавую железную миску.было ощущение, будто всё это не со мной.

будто кто-то другой сейчас говорит моим голосом.

— в чём дело? — евгений остановился, смотрел на меня внимательно.

его голос был глухим, срывающимся. как будто он уже знал ответ, но боялся его услышать.

я выставила крестик вперёд, сжала его в ладони.— это его крестик... витин... это я ему подарила! я! — я почти задыхалась.в груди не осталось воздуха, только гул, в котором всё тонуло.— я говорила ему... говорила никогда не снимать его! говорила!

я не плакала.глаза были сухими.я не могла плакать.не умела.

— ты уверена? — евгений выдохнул, почти шёпотом.на его лице была усталость, тревога, и что-то ещё — я не разбирала. не хотела.

— уверена! уверена! — голос мой сорвался на крик. — это его крестик! он убил его?!

тишина повисла между нами.тяжёлая. почти липкая. я сжимала крестик так сильно, что чувствовала, как он врезается в кожу. пальцы побелели.

евгений опустил взгляд, выдохнул, будто сдался.— тебе нужно отдохнуть. — сказал он коротко, устало.

— нет! я не хочу ехать домой! — я крикнула, отступив на шаг.

он сделал шаг ко мне. не грубо.но решительно. взгляд стал жёстким, будто он снова на работе, снова всё по протоколу.

— поехали. я отвезу тебя. останусь с тобой, чтоб делов не натворила. — коротко сказал он, уже ведя меня к выходу из участка.

я не сопротивлялась. я просто шла рядом, с крестиком в руке,в который вложено было всё, что у меня оставалось. всё,кроме него.вити.

совсем скоро мы уже были у меня дома. тишина в квартире была почти удушающей. ни тикания часов, ни звука улицы — будто весь мир замер, замер специально, чтобы я могла сойти с ума в этой тишине.

я сидела на кухне, на табуретке у стены, сжав в ладонях стакан воды, в который плеснули чуть-чуть валерьянки.вода была тёплая, горькая.валерьянка не помогала.совсем.

напротив, у стены, сидел евгений.он молчал.

время от времени бросал на меня взгляды — осторожные, как будто проверял: я ещё здесь? или уже ушла внутрь себя, туда, где кричат мысли?

он не говорил ничего.и я — тоже.потому что любые слова сейчас были бы слишком... громкими.слишком настоящими.

через какое-то время он встал.тихо, сдержанно, как умеют только такие, как он.

— я выйду на улицу, покурю... и зайду. — голос у него был спокойный, но в нём чувствовалась усталость.

я подняла взгляд.впервые за всё это время — по-настоящему.

— можно я с тобой? — спросила я, почти шёпотом.

он немного удивлённо приподнял бровь, потом напомнил, не без иронии:

— ты же говорила, что не куришь.

я отвела взгляд.стакан всё ещё был в руках.я смотрела в мутную воду, будто там могла быть другая реальность, другая я.

— плевать, что я там говорила... — выдохнула я.

он молча постоял, потом кивнул.

— открой окно. — я указала подбородком. — там, на подоконнике, пепельница. возьми её сюда... будем курить тут.

он ничего не сказал, только сделал, как я просила. открыл окно. принёс пепельницу.сел рядом. подал мне сигарету.поджёг.

дым пошёл в тишину. тягучий, тёплый. мы курили молча.и в этой тишине было что-то...что-то почти интимное.почти человеческое.

евгений немного повернулся ко мне, глаза у него стали мягче.

— ты только много не кури, ладно? — сказал он тихо.— ты ж молодая совсем... меня совесть замучает, что подсадил тебя на сигареты... испортил тебя.

он улыбнулся уголками губ.мягко. почти по-доброму.как-то так, что мне на миг захотелось просто... взять и обнять его.

я встала, подошла к окну.опёрлась спиной на подоконник, смотрела ему прямо в глаза.он подошёл ближе. встал рядом.вытянул руку, положил её мне на плечо. тёплая ладонь. настоящая.живая.

— всё будет хорошо, слышишь? — спросил он.

тихо.но в голосе была уверенность.та, которая держит, когда ты сам уже не стоишь.

я докурила сигарету. медленно.прожигая пальцами фильтр.выкинула её в окно.он — следом за мной.

тишина вернулась. не тягучая, не тяжёлая. спокойная. почти мирная.

— а если мы его не найдём? — спросила я, и голос дрогнул.самый конец фразы сорвался на полуслове. страх показал себя, ненадолго. но показал.

он не дал тишине затянуть нас.

— я убью его. — коротко, глухо.а потом, чуть мягче:— но добьюсь правды. я найду его. я тебе слово даю.

и в следующую секунду он притянул меня к себе. не резко.не навязчиво. просто... так, как будто всегда имел право.а может — как будто понял, что я уже не держусь.

я уткнулась лбом ему в грудь.коротко, рвано выдохнула.всё внутри оборвалось, распалось на осколки.

и в этот момент — я почувствовала его руки у себя на голове. он гладил мои волосы.ровно. уверенно. медленно.

и почему-то только у него получалось вот так... вот так быстро и так тихо успокоить меня. даже в такой ситуации.

и в этот вечер, на тёплой кухне,с запахом дыма, и с крестиком вити в моей руке — я впервые почувствовала, что, может быть, мы действительно найдём витю.

а если нет —то, по крайней мере,не сдадимся.

и это уже было чем-то.

конец главы.но не конец истории.

хочу попросить вас ткнуть на звёздочку и оставить свое мнение в комментариях, мне будет приятно!) спасибо за прочтение главы до конца! пока!