Глава 24 Доброта и жестокость

Мы с Анной решили позвонить родителям утром. Сделанного не вернешь - какая беда, если они проведут в неведении еще несколько часов? К тому же у Анны пока не было желания обдумывать, что делать дальше, а мама с папой обязательно потребуют ответ. Анна хотела лишь побыть в тишине и покое со своей новорожденной дочкой.

Она спала, Гриффин держал Гибсон, а я читала в углу. Басист таращился на малышку, не в силах оторваться. Он также безостановочно улыбался. Я никогда не видела Гриффина таким самозабвенно счастливым. Его разбирало всякий раз, когда Гибсон что-то выделывала. Такого смеха я от него тоже не слышала. Это было очаровательно, и мое чтение быстро сменилось наблюдением.

Гриффин поправил дочурке чепчик, погладил волосики, улыбнулся и посмотрел на меня:

- Наверное, будет в меня - блондинкой. - Он вновь восторженно уставился на нее. - Но глаза лучше бы Анны.

Сейчас те были темного серовато-синего оттенка, но медсестра сказала, что так бывает у большинства младенцев. Цвет изменяется на первом году жизни. Я сочла это весьма любопытным, но слегка удивилась тому, что Гриффин запомнил эти мелочи.

Келлан с Мэттом и Эваном прибыли уже поздно. Но, возвращаясь от торгового автомата в приемной, я заметила, что Келлан улыбался всем сестрам подряд. Конечно, его пропустили. Они бы по такому случаю и раскладушку выделили, и в ванне искупали.

Ребята успели переодеться. Келлан пошел на сцену в простой красной футболке, однако теперь под кожаной курткой виднелась белая. Я улыбнулась: вот молодец - освежился перед визитом!

Келлан, искавший Анну, сперва не заметил меня. Подавив смешок, я шмыгнула ему за спину и ущипнула за мягкое место. Он подскочил и развернулся.

- По-моему, мы с вами где-то встречались, - заметила я.

Келлан расслабился, когда сообразил, кто на него напал:

- Вы обознались, сударыня!

Ему объяснили, куда идти, но я все равно указала на палату Анны:

- Она там.

И взволнованно закусила губу, как только ребята пошли знакомиться с новым членом своего семейства. Я написала им сразу после рождения Гибсон, чтобы не беспокоились ни за Анну, ни за ребенка, однако мы дружно решили не указывать в сообщении пол. Анна хотела преподнести ребятам сюрприз.

Мэтт обогнал всех, спеша взглянуть на новую родственницу. Эван на шаг отстал. Мы с Келланом замыкали процессию. Анна проснулась, но так и лежала в постели. Гриффин, державший дочку, развернул ее к Мэтту:

- Нос в точности мой, правда?

Мэтт был глубоко потрясен.

- У вас девочка? - Он смотрел то на Гриффина, то на Анну. - Красивая, поздравляю!

Гриффин сиял, как будто сам родил, хотя на деле его участие в создании Гибсон было минимальным.

- Спасибо.

Видя его гордость, Анна разулыбалась, а затем указала на раковину у дальней стены:

- Вымой руки - и можешь подержать.

Я расхохоталась, видя, как рок-звезды, обычно шумные и беспечные, осторожно держат крошку, словно та сделана из радиоактивных материалов. Когда Гибсон наконец добралась до Келлана, тот вытер ладони о джинсы.

- Нервничаю ужасно, - шепнул он мне. - А вдруг уроню?

- Не волнуйся, - прошептала я, потрепав его по плечу. - Ты отлично ладишь с женщинами.

Келлан закатил глаза и с радостью принял Гибсон у Эвана. У меня затуманился взор от улыбки, которая возникла на его лице при взгляде на новорожденную. Келлан держит ребенка... Я думала, что он естественен на сцене, но сейчас с младенцем на руках он был бесподобен. Келлан был полон любви и готов был отдавать ее - это было написано у него на лбу.

- Вкусно пахнет, - тихо сказал он, повернувшись ко мне. - Почему от нее так вкусно пахнет?

Я лишь пожала плечами, ведь и сама нередко удивлялась, почему так здорово пахло от него.

Он чуть покачал малышку, строя глупые рожи и добиваясь улыбки. Я смахнула слезу. Когда он склонился потереться с ней носами, а та изготовилась пососать, мне пришлось отвернуться, чтобы не расплакаться. Я тоже хотела ребенка и буквально чувствовала, как разгулялись гормоны. Но порядок есть порядок - сначала свадьба.

Я встретилась глазами с сестрой. Та тоже едва не плакала при виде любви к ее чаду. Она указала на Келлана и беззвучно прошептала: «Ребенок нужен». Затем она посмотрела на меня и описала круг над своим значительно уменьшившимся животом. Я помотала головой и повторила про себя недавнюю мысль про порядок.

Мэтт щелкал камерой мобильника и сделал уже больше сотни снимков. У меня их набрался миллион, но я снова достала телефон, чтобы запечатлеть Гибсон с Келланом. Мэтт посмотрел на Гриффина, улыбаясь до ушей:

- Пошлю парочку маме с папой. Ты уже позвонил предкам?

- Ага, - кивнул Гриффин. - Они требуют привезти ее в Лос-Анджелес сразу, как закончится тур.

Гриффин и Мэтт родились в Лос-Анджелесе, и там у них оставалась семья, проживавшая на противоположном от студии краю города. Они побывали у родителей, пока записывали альбом, но жили в основном в апартаментах компании. Гриффин однажды сказал мне, что это «всяко лучше, чем на родительском ранчо».

А как быть, пока не закончатся гастроли? Я собралась обсудить это с Анной, но Мэтт опередил меня и с серьезным лицом обратился к Гриффину:

- Сегодня мы отправляемся дальше - что вы собираетесь делать?

Гриффин устало взглянул на Анну:

- Я должен вернуться к ребятам. Мне придется ехать с ними.

- Я понимаю, - сглотнув, кивнула сестра.

Посмотрев на Келлана, я заявила ей:

- Анна, я останусь с тобой. - Келлан вскинул глаза на меня, а я взглянула на сестру. - Тебя завтра обязательно выпишут, если все будет хорошо. Я отвезу тебя домой, к маме и папе. Устроишься там и будешь отдыхать до свадьбы.

Анна помрачнела, обдумывая перспективу засесть на месяц в обществе родителей. Но что ей оставалось? Если выбрать Сиэтл, то придется дважды лететь с младенцем в самый разгар сезона. Мне это казалось полнейшей глупостью. Лучше бы поскорее сплавить ее в Огайо. Да и мама поможет - даже если будет раздражать сестру.

Анна склонила голову, не будучи в восторге от этой идеи, но явно смиряясь с судьбой. Однако Гриффин мириться с таким раскладом не собирался.

- Нет, так дело не пойдет.

Он бережно отобрал дочурку у Келлана, и тот отдал ее с видимой неохотой.

Анна вскинулась, загоревшись надеждой на лучший вариант. Я же скрестила на груди руки, не понимая, что мог предложить Гриффин. Когда все взоры обратились на него, он переглянулся с моей сестрицей:

- Я не хочу, чтобы ты уезжала. Поедем вместе, в автобусе. - Гриффин пригвоздил меня взглядом. - Привезешь ее, когда выпишут.

Судя по его пылу, это была не просьба.

Я обомлела и не скрывала этого.

- Ты хочешь возить новорожденного младенца в экскурсионном автобусе?

- Ну да, - пожал плечами Гриффин и огляделся. - А почему бы и нет?

Анна вела внутреннюю борьбу. Вмешались материнские инстинкты, вступившие в схватку с врожденной беспечностью.

- Не знаю, Грифф. Это негигиенично.

- Да грязнее меня в автобусе никого нет, - фыркнул он, - а ты со мной спишь каждую ночь!

Я постаралась не засмеяться и потерпела сокрушительное поражение в своих попытках. Келлан пихнул меня локтем, весело качая головой. Анна пребывала в сомнениях. Она перевела взгляд с Гибсон на меня:

- Что скажешь, Кира?

Глаза у нее стали большие, испуганные. Теперь, когда Гибсон стала реальностью, Анна умирала от страха напортачить. Она отчаянно боялась ошибиться с выбором.

Я же чувствовала, что Гриффин вот-вот протрет во мне дыры глазами, и видела надежду на лице сестры, однако для честного ответа должна была забыть о них и подумать о Гибсон. Ей-то где будет лучше? Как поступила бы я, будь она моей дочкой? Я мало что понимала в младенцах, зато много знала о пассажирах автобуса. Если не считать родителей, которые в любом случае работали и не могли уволиться лишь ради помощи сестре, то лучших нянек, чем «Чудилы», для этого ребенка было не найти.

- Мне кажется, в большинстве случаев возить ребенка в автобусе и жить той жизнью, которую мы ведем, - это абсолютное безумие, - заявила я, повернувшись к сестре. Анна надулась, Гриффин начал протестовать, но я остановила его жестом. - Однако в данном случае дело может и выгореть. - Я вперилась взглядом в Анну. - Твоей дочери все равно не видать обычного детства, а весь автобус полюбит ее так, что лучшего места для нее не сыщешь. - Анна в слезах просияла, а я добавила: - К тому же нам ведь сказали, что в первые месяцы она все равно будет только спать, есть и какать?

Гриффин благодарно закивал, а после смекнул, что возложил на команду тяжелое бремя.

- Ребята... вы-то не против?

Келлан обнял меня за талию и поцеловал в шею:

- По-моему, классная идея.

Эван поддакнул, его ничего не смутило. Мэтт усмехнулся и глянул на Эвана и Келлана:

- Мы уже привыкли к воплям из вашей комнаты днем и ночью.

Все посмеялись над этим. Затем Келлан нахмурился и обратился к Мэтту:

- Нам придется переговорить с «Крутым поворотом».

- Дикон покладистый, - кивнул тот. - Уверен, он согласится.

- Они всегда могут перебраться к Сиенне, - сказала я Келлану. - Она ведь жаловалась, что заскучала в одиночестве.

Келлан хохотнул, и Гибсон вздрогнула.

- Отличная мысль!

- Потише, чувак, - набычился Гриффин. - Ты мою дочку напугал.

- Извини, - усмехнулся Келлан.

Он прицокнул, передразнивая излюбленный звук басиста, и я зарылась лицом ему в рубашку, чтобы не расхохотаться уже самой и не получить нагоняй от свежеиспеченного бдительного папаши.

Келлан с ребятами вскоре ушли. Шоу закончилось, и сборы, наверное, уже продвигались полным ходом. Мы с Эваном, Мэттом и Келланом стояли в коридоре и ждали Гриффина, прощавшегося с семейством. Келлан обнял меня со словами: «Я буду скучать».

- Я тоже, - посмотрела я исподлобья. - Но ты же едешь в Ист-Резерфорд. Это недалеко.

- А кажется, что далеко, - усмехнулся он и посмотрел на дверь палаты Анны. - Как по-твоему, Гриффин будет хорошим отцом?

Я с улыбкой взглянула туда же. Басист прощался уже больше четверти часа.

- Да, как ни странно. Я думаю, он будет классным.

Этот факт меня по-прежнему изумлял.

- А я? Когда-нибудь?

- Не сомневаюсь, - энергично кивнула я, обняв его за шею.

Келлан улыбнулся этому слабому намеку на наше будущее. О детях мы говорили не «если», но исключительно «когда».

Наконец-то покинув палату Анны, Гриффин украдкой утирал глаза. Я так и таращилась, впервые видя его в подобном раздрае. Он уставился на нас, и взгляд его посуровел.

- В чем дело? - спросил он и уныло побрел по коридору прочь от тех двоих людей, которые отныне заменяли ему весь мир.

Мэтт с Эваном поспешили за ним. Эван приобнял его за плечи, а Мэтт озорно ударил по руке. Келлан проводил их взглядом, вздохнул и с грустной улыбкой посмотрел на меня:

- Наверное, мне пора. До скорого. - Он повернул меня к себе и тревожно сдвинул брови. - Пожалуйста, будь осторожна.

- Я всегда осторожна, - ответила я и нежно поцеловала его в губы. - Люблю тебя.

- И я тебя.

Пока он удалялся, я старалась не думать, насколько истоскуюсь без него. В дверях Келлан обернулся и чуть махнул мне. Молоденькая медсестра, оказавшаяся рядом, вздохнула и без стеснения уставилась на него. Я со смешком помахала в ответ. Когда он исчез, я выдохнула так же потерянно, как сестричка.

Через двадцать минут после его ухода зазвонил телефон. Я поспешила ответить.

- Что, Келлан, уже соскучился?

- Конечно! - Радость его поугасла, когда он продолжил: - Вообще-то, я хотел предупредить, что у больницы, когда мы уходили, собирались фанаты.

Я разом встала и выглянула в окно, однако оно выходило во внутренний двор.

- Фанаты парочки Келл-Секс? Здесь? Но откуда они...

Осекшись, я припомнила, как объявила о намерении ехать в больницу перед залом, битком набитым поклонниками. Должно быть, самые ярые фанаты последовали за мной в надежде увидеть Келлана - или, возможно, напасть на меня. Что хочешь, то и думай.

- Да, похоже на то, - вздохнул Келлан. - Мы вышли через приемное, они меня не видели. Может, считают, что я еще там, с тобой. Я уже позвонил в больницу и попросил держать ухо востро, так что внутри тебя вряд ли достанут. Но ты поаккуратнее на выходе, ладно? У меня пока не было возможности объяснить это фото.

- Ага, спасибо.

Ну, класс. Неужто мне придется разбираться с кучей бешеных фанатов, которые, небось, ненавидят меня, и одновременно везти свою новорожденную племянницу к звездному папаше? А я, как нарочно, вообразила, что хуже уже не может быть.

* * *

На следующее утро я проснулась с ноющей спиной и совершенно не отдохнувшая. К нам постоянно заходили взять у ребенка разного рода анализы, и я неизменно просыпалась. Когда же я очнулась окончательно, Гибсон уже не было. Наверное, я все же вырубилась под утро, раз ее унесли, а я не заметила. На миг по моему позвоночнику растекся ужас, хотя я не сомневалась, что Гибсон не могли умыкнуть из больницы, благо все младенцы, как драгоценнейшие товары, снабжались браслетами, которые крепились к лодыжкам и подавали сигнал тревоги, если пересекали порог главного входа.

Анна тоже исчезла, и я заключила, что она с дочкой. Скользнув ногами в туфли, я прикинула, не обыскать ли все палаты подряд. Но это была бездумная паника. Разумом я понимала, что можно просто спросить у медсестры. В коридоре я обнаружила, что это и вовсе незачем: Анна шла ко мне, одетая в больничный халат, и на ходу ворковала с Гибсон, которую баюкала на руках. Страх моментально сменился облегчением, а потом и весельем. За Анной шагал медбрат, нагруженный детским автомобильным креслицем, цветами и двумя разбухшими спортивными сумками. Ребенок родился считаные часы назад, а моя сестрица оставалась в своем репертуаре и могла заставить работать на себя любого подвернувшегося мужика.

- Гибсон проверили слух, - прощебетала Анна, с улыбкой миновав меня. - Все в ажуре, конечно.

Хихикнув дочурке, сестра велела медбрату положить вещи на кровать. Он был счастлив услужить и даже спросил, не нужно ли чего еще. Анна помотала головой, не сводя глаз с Гибсон.

Когда медбрат нехотя удалился, я указала на сумки:

- Никак ты прошвырнулась по магазинам?

Мы прибыли в больницу, практически ничего не имея с собой.

Анна чмокнула Гибсон в щечку:

- Нет, это Сиенна прислала. Она знала, что я уехала чуть ли не в чем мать родила, и решила, что мальчики о таких мелочах не подумают.

Анна рассмеялась, лицо ее было совершенно безмятежно.

Я же моргнула, окинув взглядом дары Сиенны. И правда весьма предусмотрительно с ее стороны. Хорошо бы там были туалетные принадлежности - я готова была отдать полмира за зубную щетку.

- Мило с ее стороны, - заметила я.

Анна потерлась с Гибсон носами и уложила ее в чистую пластмассовую колыбельку.

- Да, она даже оставила нам машину с шофером, чтобы забрали нас, когда выпишут.

Она принялась извлекать из сумок свою одежду, одежду для младенца и, как ни удивительно, одежду для меня.

Неверие перекрыло мое любопытство.

- Знаешь, она даже классная, когда не пытается убедить публику в пылком коммерческом романе с моим мужем.

Анна на миг перестала разбирать вещи:

- Ты все еще думаешь, что она клеится к Келлану?

- Вряд ли она активно его домогается, - помрачнела я, - но и в покое не оставляет.

Анна, ничуть не встревоженная, присела на постель и стала опустошать сумку дальше. Садясь, она чуть поморщилась, и я поняла, что ей до сих пор больновато.

- Да кто же оставит его в покое, Кира?

- Надеюсь, хотя бы ты, - ответила я, подцепив крохотную бело-розовую распашонку.

Сестра фыркнула, прижав к щеке мягкое розовое одеяльце.

- Само собой... к тебе это, знаешь ли, тоже относится. - Она с серьезнейшим выражением вскинула брови.

- Гриффин? - Я закашлялась, поперхнувшись слюной. - Ты беспокоишься из-за меня и Гриффина?

Анна расхохоталась до слез:

- Нет, нисколечко! Просто хотелось взглянуть на твою физиономию! - Она вздохнула и весело покачала головой. - Бесценный кадр!

После ланча пришел педиатр и занялся тщательнейшим осмотром Гибсон. Закончив, он повесил на шею фонендоскоп и обратился к Анне:

- Ваша дочь вполне здорова, и все анализы в пределах нормы. Питание хорошее, но нет ли у вас проблем с кормлением?

Я вспомнила раннюю утреннюю сцену: Анна ругалась, как матрос, пытаясь всучить Гибсон грудь. Не так это, видно, легко, как кажется. Но в конечном счете Анна успешно приладила дочку. Однако она ничего об этом не сказала. Не стала она распространяться и о том, что собиралась вскармливать ребенка в автобусе, полном рок-звезд. Врачи, узнай они об этой мелкой подробности, могли запереть ее в психушку.

- Не, мы справились.

- Тогда не вижу никаких препятствий к выписке, - улыбнувшись, кивнул врач.

Через три часа, после просмотра чрезвычайно занудного видеофильма об уходе за новорожденными, Анну и Гибсон официально выпустили на волю. Пока я звонила Келлану и докладывала, что мы выезжаем, Анна наконец связалась с родителями. Папа воспринял новости не очень радостно. Анна поморщилась и отвела телефон подальше от уха. Она без устали повторяла: «Папуля... но... я же...» Папа не давал ей договорить, и она прекратила оправдываться. Повернувшись ко мне и закатив глаза, она играла дочкиными пальцами и вполуха слушала папины разглагольствования о своей непутевой жизни.

Получив сполна, Анна протянула мобильник мне. Я помотала головой, потому что все еще говорила с Келланом. Никаких взбучек мне в данную секунду не хотелось. Анна сделала знак: нет уж, придется. Я вздохнула Келлану в ухо:

- Отключаюсь, папочка на проводе.

Келлан хохотнул, и я улыбнулась, так как очень скучала по его смешкам.

- Счастливо, скоро увидимся.

- Ага, пока. - Я нехотя взяла телефон Анны и поднесла его к уху, ожидая худшего. - Алло?

- Привет, дорогая!

Меня затопило облегчение вкупе с удивлением. Это была мама, а не папа. Значит, есть шанс избежать воплей по поводу моего пособничества в дорожных родах.

- Я хотела узнать, не прилетишь ли ты на День благодарения. Было бы очень хорошо, нам нужно много чего обсудить - свадьба же в следующем месяце! И мне не терпится показать тебе платье. Кира, оно бесподобное! Тебе точно понравится.

Я уставилась на сестру, и та начала хохотать. Мне было неприятно говорить маме вещи, сказать которые все равно пришлось бы, и я повернулась к ликовавшей Анне спиной.

- Вообще-то, мама, мы будем с вами на Рождество, поэтому Келлан очень хочет навестить на День благодарения своего папу. - Затем я добавила уже тише: - Я понимаю, что нам нужно о многом поговорить, но у Келлана никогда не было семейного праздника, и мне не хочется лишать его такого удовольствия. Извини. Ничего?

Помолчав, мама со вздохом капитулировала:

- Да, хорошо. Конечно, я понимаю. Ты замужем... почти. Придется мне привыкать делить тебя с ним.

У нее сорвался голос, и я понадеялась, что обойдется без слез.

- Я буду в восторге от всего, что ты выбрала, - заявила я, взяв самый елейный тон. - У меня нет сомнений, что лучше и не бывает. Спасибо, мамочка, что обо всем позаботилась. А я не помогла. Ты не представляешь, как жалко и неприятно...

- Да понимаю, солнышко, ты занята. - В мамином голосе обозначилась тревога. Она знала, что наступили трудные времена. Я собралась в миллионный раз заверить ее, что все у нас хорошо, но мама просияла. - Мне не терпится увидеть тебя в платье!

Мы поболтали еще немного, после чего я простилась и вернула телефон Анне. Она не верила ушам.

- Не может быть, Кира! Ты так и не отвергла рукава-фонарики! - Она будто взбила нечто вокруг своих плеч. - Это же елизаветинские рукавчики. Они реально опасны! Повернешься как-нибудь неудачно, заденешь муженька и убьешь наповал, - хихикнула она. - Придется мне его реанимировать!

Я хмыкнула и запустила в нее пластиковым лотком для срыгивания.

Ист-Резерфорд находился всего в паре часов езды, в штате Нью-Джерси, и догнать ребят не составляло никакого труда. Если поторопиться, то можно поспеть и на встречу с общественностью. Нет, я не собиралась вторгаться в набитый фанатами зал и провоцировать очередной взрыв недовольства. С меня достаточно, спасибо.

Анна позвонила шоферу, оставленному Сиенной, и попросила забрать нас. Прибыв на место, тот поднялся в палату, чтобы помочь донести наш багаж. Или, вернее, багаж Гибсон. Мы около получаса закрепляли ее в переноске. Анна раз двадцать извлекала ее и все переделывала. Она боялась сажать Гибсон в машину. Моя сестра была человеком заботливым, однако не склонным кудахтать, а потому я умилялась, глядя, как она суетится. После двадцать первого прилаживания я схватила Анну за руки, едва она потянулась расстегнуть очередной ремешок.

- Анна, она отлично устроилась. Все хорошо.

- Ты уверена? - нахмурилась та. - Не слабо затянула? Или слишком туго? А эта штука вокруг головы - с шеей ничего не случится?

У Анны блестели глаза, ее переполнял страх. Я схватила ее за щеки и твердо заявила:

- С ней полный порядок, все будет хорошо. Поверь.

Сестра глубоко вздохнула и кивнула.

- Ужас прямо в желудке засел, черт бы его побрал, - пробормотала она.

- Теперь ты знаешь, каково приходится маме и папе, - не удержалась я от смеха. - Причем каждый день.

Анна, взявшаяся было за переноску с Гибсон, остановилась:

- Боже, ты права. Я буду вечно виновата перед мамулей и папулей. Вот черт!

Я сочувственно похлопала ее по спине.

Шофер уже давно сложил наши вещи в багажник. Он вышколенно ждал нас прямо у главного входа. Еще из вестибюля я заметила изящный черный «седан». Рассмотрела я и группу человек в десять-пятнадцать, которых водитель усердно отгонял от машины. Проклятье! Я успела забыть предупреждение Келлана о фанатах пары Келл-Секс. Я собиралась просить шофера забрать нас с заднего хода, но все это вылетело из головы. Щеки у людей раскраснелись, изо ртов валил пар, - значит, за ночь похолодало. И как же они поступили - вернулись утром или торчали здесь все это время? Так или иначе - зачем? Они не могли не знать, что Келлан давно покинул Филадельфию, чтобы дать следующий концерт. Неужто они явились из-за меня? Что во мне интересного?

К счастью, впечатляющие габариты шофера отрезвили фанатов и путь к машине был свободен. Глядя на этих людей, я подумала, что мы покидаем суд при неблагоприятном вердикте и, чтобы уйти, нам придется пробиваться сквозь толпу протестующих.

Анна заметила эту ораву, только когда дошла до первой пары раздвижных дверей.

- Что это за ненормальные? - Она повернулась ко мне. - По твою душу, что ли?

- Наверно, им нужен Келлан... а я всего лишь подвернулась под руку.

Сестра чуть крепче прижала креслице:

- Может, нам лучше попросить шофера объехать...

Я подумала о том же, но тут пара девиц увидела нас и свистнула остальных. Все развернулись в нашу сторону. Было совершенно очевидно, что эти идиотки уверовали в бред и ни одна из них не числилась в команде Киры. Черт, только бы они не спустили с меня семь шкур.

- Слишком поздно, нас засекли. - Я посмотрела Анне в глаза. - Мы можем с тем же успехом покончить с ними.

Анна пожевала губу, посмотрела на дочку:

- Ладно, идем.

Я помахала шоферу, чтобы он был готов немедленно тронуться с места. Компания, обступавшая машину, потянулась к двери, защелкали камеры. Стороны встретились взглядами, словно герои спагетти-вестерна. Девчонки были сплошной молодняк, но меня бы не удивило, если бы кто-то из них вдруг сплюнул тягучей табачной слюной. Ну, может быть, малость и удивило.

Заметив, что снаружи напряженно, пара здоровяков-санитаров проводила нас до порога. Они вежливо попросили честную компанию разойтись, но с тем же успехом могли говорить на чужом языке. Толпа бесцеремонно сомкнулась вокруг нас с Анной. Я шла вперед, испытывая неприятное чувство постороннего присутствия в личном пространстве. Две девицы из тех, что поотважнее, толкнули меня на сестру, но в целом собравшиеся обходились хамством. И некоторые слова, уж поверьте, разили не хуже ножей.

- Оставь Келлана и Сиенну в покое! Они созданы друг для друга! Ты слякоть, ты ничто! Ты недостойна дышать с ними одним воздухом, уродливая стерва! Лучше бы тебе не родиться на свет! Сделай миру одолжение - убейся!

Анна побагровела, но я стиснула ее руку и посадила сестру в машину. Не хватало еще, чтобы она пустилась драться с дочкой на руках. Поскольку Гибсон устроили в центре, мне пришлось обогнуть автомобиль, чтобы занять свое место.

Водитель и санитары расчистили путь, и я увидела то, чего прежде не замечала. В толпу затесалась пара фотографов. Должно быть, они узнали от фанатов, где меня найти. Светская хроника уже, небось, полнилась сообщениями о моих передвижениях. Пока эти деятели снимали меня во всех доступных им ракурсах, девицы продолжали наседать:

- Крутая, да? Думаешь, Келлан даст за тебя хотя бы ломаный грош? Он любит Сиенну, тварь! Ты дешевка, игрушка! Он тебя трахнет и выкинет! Мерзкая мокрощелка!

Слезы застилали мне глаза, но я проигнорировала их слова и вздернула подбородок. Они не знали, о чем говорили. Они не имели понятия об истинном положении дел. Мне оставалось лишь отнестись с уважением к их преданности, хотя я не собиралась мириться с такими злобными нападками.

Когда я села, меня трясло. Какие-то девчонки застучали в окна, а фотографы знай снимали. Я украдкой заперла дверь. Шофер сказал толпе пару ласковых, и я переключила внимание на Гибсон. Она смотрела на меня. У нее были обалденные нежнейшие щечки. Не обращая внимания на разъяренных фурий снаружи, я поводила по ее ладошке пальцем, и малышка немедленно сграбастала его.

Когда машина тронулась, фанатки врезали по ней на прощание, и Анна пробормотала:

- Господи Иисусе. Ты в норме, Кира?

Я посмотрела на нее, чувствуя, как по щеке поползла слеза. Меня все еще колотило. Отогнав мысли о столкновении, я кивнула и снова скосила глаза на Гибсон:

- Племянница держит меня за руку. Лучше и быть не может.

Анна провела пальцем по моему лицу, убирая слезинку.

- Я люблю тебя, - произнесла она, чуть помолчав.

Протяжно выдохнув, я наконец перестала дрожать.

- И я тебя люблю.

Ехать оказалось намного дольше, чем мы рассчитывали. Из-за Гибсон нам дважды пришлось останавливаться. В первый раз мы переодевали ее, во второй - кормили. Да еще угодили в пробку: из-за какой-то аварии проезжую часть сузили до одной полосы. Когда мы миновали место происшествия, я заметила, что Анна туда не смотрит. Вместо этого она без устали целовала дочкину ручонку. Мне оставалось лишь воображать, что она благодарит судьбу за целость и сохранность Гибсон.

Мы добрались до места уже после начала концерта. Мы обе устали и не пошли в комплекс. Пройдя проверку, мы сразу устремились к автобусам. Я хотела спать. Отчаянно.

Ребята выступали, и обошлось без фанатов и фотографов. Мы вышли из машины без всяких неприятностей, и это было здорово, потому что я бы не вынесла новых потоков брани. В автобусе было уютно, как дома. Знакомые предметы и запахи: пивные бутылки на столиках, заскорузлые носки в проходе, огромный приз Эвана - кубок, подвешенный над окном, а на диванчике - кастрюля с чем-то недоеденным. Вечный бардак, который я успела полюбить.

Анна недовольно огляделась:

- Эти ребятки - изрядные свиньи. Могли бы прибрать за собой, раз на борту появилась Гибсон.

Я прыснула, оценив ее неожиданную заботу о чистоте. До сих пор она сорила в автобусе не меньше парней.

Мы пошли в спальню, так и не выгрузив Гибсон из переноски. Там моему удивлению не было предела. Спальня превратилась в детскую. Между кроватью и затемненным окном разместился манеж, а на вертушке болтались тряпочные музыкальные инструменты. В импровизированной кроватке засела пара плюшевых зверушек, и там же лежало розовое одеяло, роскошное даже для принцессы.

По другую сторону кровати стоял узкий шкафчик. Ящики было не выдвинуть, зато наверху оказалось встроенное мягкое ложе с ремешком, идеальное для смены подгузников. К потолку над столом крепился и накопитель последних, тоже украшенный изображениями музыкальных инструментов. Анна восторженно заверещала, а я уставилась на кровать. Та была завалена пакетами, и все, что из них торчало, было розового цвета.

Анна опустила креслице и порылась в одном из мешков. Она взвизгнула, извлекая на свет плюшевую розовую гитару, и заявила:

- Ну разве у меня не лучший в мире муженек?!

Я была настолько потрясена, что не нашлась с ответом.

Затем я помогла убрать горы одежды, приобретенной Гриффином для дочери. Поскольку они уже накупили кучу барахла в расчете на мальчика, места для всего не хватало. В итоге мы распихали одежду с игрушками по всему автобусу. В каждом закутке что-нибудь да лежало. Тряпочки для срыгивания мы даже затолкали в карман на водительской двери. Когда Анна с Гибсон обустроились с полным удобством, я поползла в наш с Келланом отсек. Там было здорово, как никогда прежде. Я вздохнула, понюхав одеяло: оно пахло Келланом. Проваливаясь в сон, я успела задуматься, а не пропахла ли Келланом и я сама.