VII. Умертви мораль.

— Локи, пожалуйста, умоляю, не надо! — В серебристых радужках сверкает животный страх, а фаланги пальцев затаились в мелкой дрожи.

— Заткнись! — Скулы Тайфера напряжены в попытке состроить устрашающее лицо, но в глазах мерцают огоньки смеха. 

Парень стоит придерживая по разным сторонам от себя два велосипеда. Один из которых до смерти пугает сероволосую.

Сердце бешено стучит, когда губы парня растягиваются в насмехающейся озорной улыбке. Валери была отличным воином, надёжным напарником, но никак не обычным человеком, который без ума от идеи покататься на велосипеде. Тем более, когда она не умела управлять этой устрашающей вещью на двух колёсах.

Локи забавляет то, как острые плечики дёргаются в сомнении, а глаза то и дело бегают по парку, в надежде найти путь побега.

Тайфер, как никто, понимал внутреннее состояние девушки, когда на её выносливость огромным комом свалился очередной ворох проблем. И он видел, как эти проблемы зелёными водорослями опутывали ноги, утаскивая вниз, на самое дно, не давая и шанса на глубокий вздох полной грудью.

Вся жизнь будто бы разделилась на два параграфа. В первом, до похорон Вэрнарда, – она была той самой Валери О'Коннор, с раскалённой сталью вместо крови. А вот во втором – она превращалась в Валери Брэдли, в ту самую маленькую девочку, над которой отец продолжал издеваться, снова и снова призывая приползти к нему; и, может быть, тогда он помилует, простит всю непокорность и с (не)радушными объятиями примет в свою Империю, заставляя вязнуть в грязи. И если О'Коннор могла, и должна была, встать бок о бок рядом с Локи Тайфером для управления Стаей, то Брэдли настолько была сломана, что видела вокруг себя сплошную подставу от людей окружающих, и неуверенность в каждом своём шаге.

Локи не мог позволить ей утонуть, хотя и понимал, что для Брэдли – он бесчувственный монстр. Тайферу оставалось довольствоваться тем, что маленькая частичка О'Коннор безукоризненно доверяла ему.

— Вырви лучше мои ноги, тогда мне точно не придётся заниматься этой чушью! — фыркает Валери, складывая руки на груди в оборонительном жесте.

— Не дождёшься, — Тайфер довольно ухмыляется, поочерёдно ставя велосипеды на подножку. — Неужели тебя никто никогда не учил кататься на велосипеде?

— Знаешь, мне тогда было четыре года, у меня был четырёхколёсный велосипед и очень жизнерадостная мать. А ещё, великих размеров неуклюжесть, и моё катание окончилось в шиповнике.

Локи не сдерживает в себе смеха, проводя ладонью по шоколадным волосам.

— Спешу заверить: тут нет шиповника.

— Зато есть асфальт! 

— Ты не упадёшь, тем более, когда рядом я. — Локи кончиками пальцев касается локтя Валери, отчего её взгляд искрится удивлением и непривычной теплотой доселе не ютившейся в радужках, обрамлённых колючей проволокой.

— Всё ещё считаю это плохой идеей. — Валери смело обхватывает велосипедную раму, тяжело выдыхая.

— Правую ногу на педаль, левой держи опору на земле. Это не сложнее, чем водить машину. — Локи придерживает её велосипед одной рукой за руль, а другой за сидение, успокаивающе поглаживая большим пальцем копчик.

— Только у машины четыре колеса, Тайфер! — фыркает Вэл, крепко сжимая руль.

— Расслабься, — шепчет он ей на ухо, отчего её тело вытягивается по струнке, успешно справляясь с табуном мурашек на шее.

Теплоту в турмалиновом взгляде резко сменяет холод, когда он замечает на горизонте внимательно следящую за ними тёмную фигуру.

— Что такое? — Чувствует перемену в молодом человеке Валери.

Локи ещё с секунду смотрит вдаль, а затем возвращает взгляд на девушку.

— Оцениваю ущерб асфальта, если ты решишь поцеловаться с ним, — усмехается он, снова фокусируя взгляд на том месте, где была фигура.

 Никого.

— Локи! Пожалуйста, дай мне слезть! — обессиленно скулит девушка.

— Давай, принцесса! — улыбается Тайфер, аккуратно подталкивая велосипед.

Валери снова с силой зажимает несчастную раму, будто та хочет сбежать из цепкой хватки. С неимоверным усилием и дрожью в коленях прокручивает педали, боковым зрением убеждаясь, что Локи никуда не делся, а действительно идёт рядом, удерживая велосипед правой рукой.

Тайфер сначала убыстряет шаг, а затем, под многочисленные «ласковые слова» от Валери, срывается на бег.

— Как говорится, крути педали, пока...

— Тайфер, я тебя ненавижу! — обрывая нецензурную фразу вопит девушка.

— Да? — весело дёргает бровью Локи. — Тогда дальше сама, где тормоза – разберёшься. — Он отпускает велосипед, наблюдая за тем, как девушка стремительно летит вперёд.

Локи быстро возвращается ко второму велосипеду, ловко запрыгивая на него.

Животный страх в глазах Валери только увеличивается, а под ложечкой начинает предательски посасывать. Да Тайфер теперь её со свету сживёт за такую смешную боязнь велосипедов!

Локи быстро нагоняет девушку, всё также задорно улыбаясь. Его истерзанная душа в первый раз ликовала от счастья, поселившегося в солнечном сплетении. Внезапно всё, что мучило и убивало клетки мозга, отошло на второй план, оставив разве что ветер в волосах.

Ему захотелось вдохнуть полной грудью, несмотря на то, что восемьдесят процентов лёгких уже давно было поражено, и его бы, по хорошему, стоит подключить к аппарату искусственной вентиляции.

— Тормози, принцесса, иначе вылетишь в реку! — Тайфер хочет состроить грозное выражение лица, но глядя на перепуганную моську, смех предательски взрывает грудную клетку.

— Как?! — единственное, что слетает с губ девушки. 

Тот велосипед, на котором она каталась в далёком детстве, не был оснащён тормозной системой, и для остановки было достаточно провернуть педали назад. Пальцы начинают трястись от того, что это незамысловатое действие ногами не приносит должного результата.

— Аккуратно зажимай вот эти рычажки, — продолжает смеяться Локи, всё же контролируя, как она тормозит.

Валери тут же свободно выдыхает, утыкаясь лбом в раму.

— Тень Коршунова, которая боится велосипеда, как огня! — От смеха у Тайфера уже скулы сводит, но он ничего не может с собой поделать, кроме как поводить челюстью из стороны в сторону и продолжить гоготать.

Валери чуть приподнимает голову, быстро осознавая, что только что случилось. Её смущённый смех отпечатывается в подкорках головного мозга Локи.

Девушка ставит велосипед на подножку, обессиленно оседая на лавочку.

— Спасибо. — Доносится до уха Тайфера, пока он достаёт из кармана ветровки цепочку из белого золота, попутно распутывая перекрутившиеся звенья.

— Нет, — хмыкает он. — Закрой лучше глаза.

Валери чуть хмурится, но всё же выполняет просьбу Локи. Шеи касается что-то холодное, пока его пальцы нежно проводят по коже.

— Локи... — слетает с пухловатых губ, а Тайфер улыбается уголком правой губы, благодаря чему ямочки начинают сиять на щеке.

— Это аметист, или каменная фиалка. Говорят, этот камень обладает магическими свойствами, избавляет от душевных терзаний. Но, честно говоря, когда я увидел его, то понял, что место камушка исключительно здесь. — Локи садится на скамейку рядом с Валери, очерчивая подушечкой пальца круг по траектории подвески. 

На секунду сердцу Валери кажется, что оно разучилось правильно биться, а в грудной клетке ему безумно тесно. Девушка аккуратно поддевает подвеску с камнем, обрамлённую белым золотом, чувствуя обжигающую любовь Локи на кончиках пальцев.

— Она безумно красивая! — Голос сам собой градирует на несколько тонов вниз.

— Ну, не красивее меня. — Тайфер довольно щурит нос, растягивая губы в улыбке и щёлкая Валери по носу, пока та с характерным стоном закатывает глаза. 

И если бы не телефонный звонок, то он обязательно бы поцеловал девушку, превратив их обоих в самую банальную парочку, коих в городе тысячи.

— Слушаю. — Голос приобретает оттенки властности, но слыша лучшего друга на другом конце провода, Локи расслабляется. — Да, мы сейчас будем, — хмыкает он.

Валери успевает заметить разочарованное  подёргивание идеальной левой брови.

— Что такое?

— Надо ехать, принцесса.

— Надеюсь, не на велосипедах? — Гримаска отвращения касается её лица.

— Ну, я на четырёх колёсах, а ты на двух, — смеётся Локи. — Наперегонки?

— Ага, уже волосы в хвост собираю, — иронично хмыкает Валери, демонстративно собирая пряди серебристых паутинок.

Но не успевает она убрать рук, как чёрная резинка слетает с её волос, поселяясь на левом запястье Локи.

— Верни. — Требовательно вытягивает ладошку девушка.

— Нет, — облизывает губы Тайфер. — Эта спиралька просто прекрасно вписалась к моей татуировке.

Валери только подкусывает губу в ответ. 

Не прекрасно. Чертовски восхитительно.

***

Вязкий взгляд Вильяма Брэдли будто сканирует каждого Волка, сидящего в его гостиной. Скоро многим из них предстоит последняя игра сезона, а самому Вильяму нужно будет передать команду новому капитану.

Апрель лениво затекал солнечным светом в окна, заливая помещение тёплыми лучами, тем самым придавая ему золотистые отблески. Они ютились буквально в каждой едва заметной царапинке на стеклянном столе, крича о том, что даже уродства могут быть прекрасными.

Валери, лениво развалившись на своём любимом пуфе и подставив бледное лицо манящим лучам, казалось совсем не обращала внимание на собрание баскетбольной команды. Затылком чувствовала на себе грустный взгляд Тео, который уже давно понял, что искать ему нечего, но продолжал любоваться точёными чертами лица.

Тайферу несомненно повезло с ней.

Она слегка морщит нос, приоткрывая левый глаз, всем своим видом показывая, что Волки ей ничуть не мешают, а если им мешает она, то точно не обидится, если они дислоцируются в другую комнату. За место на этом пуфе она готова начинать войны и выигрывать их.

— Я хочу ещё раз акцентировать ваше внимание на том, что для подавляющего большинства остались последние три игры. Не знаю, как вы, а я хочу уйти из университета с очередной победой! — довольно хмыкает Вильям, пропуская волосы сквозь пальцы.

Валери весело хмыкает, закрывая глаз. Фраза «Не знаю, как вы, а я хочу уйти из университета» звучала намного интереснее без продолжения.

— А где Тайфер? — Дёргает носом Зак, глядя на сестру Вильяма.

— Соскучился по мне? — Бархатистый тембр обволакивает гостиную, отражаясь в сердце едва уловимой дрожью. 

Девушка инстинктивно прокручивает в пальцах его подарок.

— Вспомнишь солнце, вот и лучик! — Не удерживается от едкости девушка, за что получает строгий взгляд от Вильяма и несколько усмешек от Волков.

Уголок губы Локи незамедлительно тянется вверх, образуя довольную ухмылку Чеширского кота на лице. Он оседает на пол рядом с её чутко-охраняемым пуфом, опираясь затылком о бедро девушки.

Эгоистичный идиот 16:28

Они всё равно не скажут ничего, что тебя интересует.

Валери слегка дёргает бровью, когда читает пришедшее сообщение.

Принцесса 16:28

Чёрт с два. Я здесь исключительно из-за пуфа.

Локи подкусывает губу, переводя взгляд на Вильяма, якобы внимательно слушая планировку заключительных игр.

Эгоистичный идиот 16:30

Будем считать, что я поверил.

Тайфер усмехается, когда чувствует, как её бедро чуть дёргается.

Они достаточно долго обговаривают детали предстоящих игр, пока Валери рассматривает брата и его команду в нежных солнечных лучах.

Все совершенно разные – от положения на диване до манеры говорить. Но их объединяет единый запал в глазах, когда речь идёт о баскетболе. И Валери совершенно точно уверенна, что такой же огонь горит и в турмалинах.

Сейчас на Локи та самая маска, с которой она столкнулась около года назад в коридоре: довольная ухмылка, едкие и пошлые шутки. Но читать тогда надо было между строк: резкое положение тела, ледяной взгляд и эти ужасающие своей острой напряжённостью скулы.

Знал бы ты, как я люблю тебя, Локи Тайфер.

Валери едва удерживает непослушные пальцы, чтобы не пробежаться по шоколадным волосам.

— Касаемо Аспидов. — Как только Вильям называет соперников, слух Валери мгновенно напрягается. — Не идти на провокации, не влезать в драки, завязать вообще со всеми драками. Мы покидаем эту игру, сосредотачивая своё внимание только на баскетболе.

Валери медленно переводит взгляд на брата, слегка приподнимая уголки губ. Вильям слишком дорожит этими парнями, чтобы связывать их жизни с наглухо отбитым Фраем Далеоном.

— В смысле? — чуть хмурится Росс. — Мы будем просто так смотреть, как Аспиды распространяют дрянь детям?

— С этим разберётся Стая. — Скулы Вильяма вытягиваются, пока многочисленные радужки концентрируются на Валери.

Локи также поворачивает голову на девушку, обдавая её насмешливым взглядом. В единственном моргании проскальзывает вопрос: «Довольна, что раскрыла себя этим идиотам?»

— Стая – это огромный наркомир, чувак, — хмыкает кто-то из парней.

— В котором ты сдохнешь быстрее, чем успеешь моргнуть, чувак. — Намеренно выделяя последнее слово Валери слегка дёргает бровью, а все взгляды тут же бросаются врассыпную. — Нас не интересуют детские косточки: дохнут быстро, да денег мало.

Гостиную застилает завеса тишины и восхищённого взгляда Тайфера. Тем не менее, он двумя лёгкими постукиваниями по икре заставляет девушку замолчать.

— Довольно! — Голос Вильяма с отблеском грома поселяется в стёклах. — Если вы не хотите вылететь из моей команды, то выполните простые указания. Если нет, то знаете, где дверь. А там, мне уже будет всё равно, чем вы занимаетесь и как именно умрёте. Я надеюсь, все всё поняли?

Глухое волчье «да, капитан» гулко разлетается по гостиной.

— Ты сегодня во «FLOCK-G»? — спрашивает Вильям друга, как только в помещении остаются Валери и Локи.

— Думал сначала заскочить к тебе перед работой, — усмехается Локи, поднимаясь с пола. — Есть чё поесть в этом доме?

— Нет, катись в свой. — Доносится до парней голос Валери.

Локи закатывает глаза, продолжая свой путь к холодильнику.

— Я знаю, почему ты вечно злая. Ты просто голодная,— хмыкает Тайфер, прячась за дверцей внушительного холодильника.

— А что сегодня на обед? Яйца пашот Тайфера? — кричит вдогонку Валери под громкую усмешку Вильяма.

Девушка уже готовила очередную острую фразу, которая непременно отпечаталась бы новым взрывом на величественной спине, но настойчивый звонок телефона заставляет оставить эту затею.

Единственная буква "К" расплывается внушительной чернотой в глазах, возвращая в суровую реальность.

— Да, сэр. — Хрупкая фигура вытягивается по стойке смирно, а волнение бесследно растворяется с кончика языка, концентрируясь в чуть расширенных зрачках.

Вильям хмуро поднимает голову, но встречаясь с затуманенным взглядом сестры, принимает решение капитулировать вслед за Локи.

— Живая? — В голосе на другом конце провода сквозит властная хрипотца.

Кончики пальцев прошибает несколькими электрическими разрядами, прежде чем с губ слетает едва уловимое согласие.

— Живая? — Властный голос Александра Коршунова остервенело разлетается по помещению, концентрируясь на ушных раковинах хрупкой фигуры девушки, валяющейся в его ногах.

Его грубость разъедает кислотой внутренности, пригвождая к бетонному полу.

Если она не встанет через несколько секунд, то может раз и навсегда распрощаться со своей никчемной жизнью.

Но остаток сил Валери тратит на поднятие век, рассматривая носы идеально-чистых ботинок начальника.

—Я не слышу ответа! — Безумный рык новой стальной порцией заливает уши.

Резкая боль в области живота от тяжёлого удара ноги заставляет проскулить что-то невнятное. Подушечки пальцев из последних сил цепляются за шероховатую поверхность пола, будто если она отдернет руку, то земля разверзнется, а она укатится прямиком на ужин к Люциферу, где будет служить шоу-блюдом от шеф-повара Белиала.

Стук каблуков ботинок в квадратном помещении становится настолько оглушающим, что с секунды на минуту звон начнёт вытекать из ушей раскаленной алой жидкостью, запекаясь на обуглившейся бледной коже.

— Она слабачка! — Ядовитая усмешка Рэджинальда Хьюго из дальнего угла служит добивающим хуком с права.

Он прав. Он всегда был прав. Её место среди торчков, гоняющих по крови героин, в надежде, что следующий приход завершится в свежевыкопанной могиле.

Чёрт с два. Слепой взгляд вспыхивает, когда голубизна насмешливо толкает в бок рядом стоящего человека, мол "Смотри на эту падаль. Когда Коршуну надоест возиться с ней, мы пустим её по кругу".

Тихое: "Не дождешься", застревает тугим сплавом в солнечном сплетении Хьюго, заставляя его взгляд излучать радиационную теплоту.

Его покойный отец воспитывал такими же методами, считая, что ненависть - катализатор бешеной силы и стойкости. Если в этой девушке действительно что-то есть, что смог разглядеть Коршунов, то она сумеет использовать токсичные комментарии Рэджинальда, как удобрения для будущих величественных растений.

Александр отвратно улыбается, медленно переводя взгляд на своего воспитанника.

Рэджинальд всегда радовал своими успехами - молодой, амбициозный, знающий всё вдоль и поперёк, выполняющий приказы беспрекословно, с особым пристрастием. Слепленный по его образу и подобию. И эту девчонку он выбьет под себя.

Ладони опираются о пыльный бетон. Она поднимает мутный стеклянный взгляд, швыряя битое стекло в болотную трясину.

— Слишком долго лежишь, тебя так убьют, — усмехается Александра, подбивая ступнёй правую руку.

Валери от неожиданной потери опоры ударяется подбородком о пол, нижний ряд зубов стремительно встречается с верхним, образовывая страшный треск по черепной коробке.

— Мертва, — усмехается Коршунов, одёргивая ядовито-чёрный пиджак.

— Здесь и речи быть не может, чтобы этой слабачке срезали крылья! — Выпускает новую порцию яда Рэджи.

Он будет этот делать до тех пор, пока её кровеносная система не станет вырабатывать антидот, или же распрекрасный экземпляр Александра вскроет себе вены ржавым гвоздём.

Отчаянный рык ударяется о стены, отпечатываясь в ушных раковинах Коршунова, Хьюго и нескольких Ангелов из охраны.

Она резко поднимается на ноги, чем заставляет Рэджи удовлетворённо изогнуть бровь.

Темнота, подкравшаяся к глазным нервам, затекает в зрачки, а ориентация в пространстве бессильно машет кистью на прощание и забивается в трещине на левой стене до лучших времён.

Удар по рёбрам прилетает с неизвестного направления. Хруст внутри тела переплетается с бешеным звоном в ушах, образовывая уникальный ядерный звук, способный разнести в щепки несколько соседних стран и осесть зоной отчуждения на оставшихся.

Зрение отказывается фокусироваться, оставляя лишь размытые пятна вокруг.Валери остаётся только закрыть глаза, отчаянно прислушиваясь ко всему происходящему.

Обостренный слух улавливает едкий смех Хьюго, он перекидывается с коллегой несколькими фразами о том, что ей никогда не выйти на их уровень.

Мимолётная судорога сковывает левый глаз, что не укрывается от Александра.Уголки её губ маниакально тянутся вверх, изображая подобие улыбки. Той самой, которую успел полюбить Коршунов.

Она не видит его недоумённо-восхищенного лица, но знает, что сейчас болотный взгляд направлен на любимчика-Хьюго.

Чтобы напрячь кулак, приходится вытянуться по струнке, почувствовав каждую обессилевшую мышцу тела.

С выдохом кулак находит свою цель без единой погрешности - точно в нос с небольшой горбинкой и несколькими мелкими шрамами на крыльях.

Раздаётся несколько усмешек и размазанное в её ушах: "Ей хана", тесно переплетённое с: " Хорошая была девчонка" и "А удар-то стальной!".

Александр морщит нос, пока боль плавно перетекает на пазухи, а затем снова возвращает в своё статичное положение.

В глазах Валери по-прежнему яркие вспышки мигают, не позволяя рассмотреть ледяной взгляд начальника.

— Смотри на меня! — Его остервенелый голос вызывает в области желудка рвотный позыв.

Она инстинктивно приподнимает подбородок, молясь всем богам сразу, чтобы Коршунов оказался ровно напротив слепых радужек.

Разгорячённое дыхание обдаёт белокурый затылок. Он наматывает хвост на кулак, оттягивая на себя. Боль от оттянутых волос острыми иглами впивается в кожу. Молиться тут нужно только себе.

— Знаешь, чего ждут эти стервятники? — Голос непривычно тихий, заставляющий все органы сжаться до размера игрушки из шоколадного яйца. — Как я добью тебя. Оставлю на этом полу захлёбываться собственной кровью. А они будут смотреть, как ты теряешь рассудок, воя от боли. Хочешь знать, что будет потом? — Уголки его губ дёргаются, когда он обводит взглядом всех присутствующих, смотря в голубизну подчинённого.

Рэджинальд незаметно для всех прикусывает щёки изнутри. Эта девочка не понимала, куда ввязывается, когда Коршунов начал давать ей лёгкие задания, поощряя это большими деньгами: отнести сумку с пистолетами, подкинуть записку с угрозой, сыграть роль дочки-заложницы подставного высокопоставленного человека. Стрелять учил сначала на животных, а после на полумёртвых людях. Большой босс самолично занимался её подготовкой к первому большому полёту в роли Ангела. 

Тогда она в первый раз выстрелила в человека, пуля, словно повинуясь, разъела плоть черепа, а вместе с тем и последние остатки души в обессиленном теле. Разум не прекращая твердил: «Он заслужил. Он заслужил. Он заслужил. Мир очистился на одного детского наркодилера». А осколки хрустального сердца, переступив грани морали, обрастали стальными пластинами, которым предстоял путь закаления.

За неделю до своего пятнадцатилетия – она была выдрессированной собачкой, которая даже скулит исключительно по приказу. 

Каждый раз Хьюго боролся с желанием подхватить её под локти и выставить прямиком за дверь, заорав в ушные раковины, что отсюда надо бежать, удирать, драпать, что угодно, но как можно быстрее. И, может быть, он бы и отбросил эту девчонку с серебристым взглядом, отпечатавшимся в лабиринтах чёрной души, да только сам оказался заложником большой игры.

А потому оставалось только незаметно прикусывать щёки изнутри, убеждая себя, что здесь ей лучше, нежели в каком-либо другом месте. Скоро она обучится, срежет крылья, сменит Коршунова, и они, вместе с сыном Харрисона Тайфера, победят в долгой войне. Но это будет потом, а пока Рэджинальду предстоит выбрать сторону и принять присягу верности.

— Эти стервятники будут иметь тебя! — Хриплый смех Александра отражается в глухих ненавистных ударах сердца. — Изощрённо, с, присущей только им, виртуозностью.

— Члены отвянут, — усмехается Валери, ударяя ногой в место, где, по её предположениям, должна быть коленная чашечка.

Приглушённое шипение и яростный смех – вот ответ Коршунова, между строк которого читается нескрываемая угроза.

— Кэмпбелл, займись ей! — Медленно растягивая приказ улыбается Александр.

Либо его любимица сейчас покажет всё, чему он её научил за закрытыми дверьми, либо отправится на тот свет.

Рэджи замечает, как левую бровь и глаз сковывает трёхсекундная судорога.

— Коршун, она не готова! — Он не успевает побороть в себе желание этого выкрика; будто бы он сам вырывается, по наитию.

— А я вижу! — Начальник кровожадно оголяет зубы в опасном оскале, смиряя подчинённого хитрым мерцанием болотных глаз.

Тяжёлые шаги Ангела в мертвенной тишине оглушают, отдавая в висках похоронной симфонией.

«Сбей с толку, притворись жертвой. Они обожают чувствовать превосходство над слабыми», — вкрадчивый голос Александра отдаёт в подкорках мозга.

Валери поочерёдно напрягает каждую мышцу, создавая видимость трясущегося тела. Неровное дыхание из-за которого воздух полностью обдаёт лёгкие способствует нервическому подрагиванию плеч. Два шага в сторону, один назад – там должна быть стена.

«Драка в помещении – это искусство, Мышка. Возьми в привычку прикидывать сколько шагов можно сделать от стены до стены, и от середины до стен. Ты будешь владеть тактиками отхода и точечного нападения», — очередной отголосок заставляет остановиться и снова попробовать раскрыть глаза. 

Вокруг только всепоглощающая яркость и размытые силуэты. Но теперь хотя бы можно не закрывать глаз. Пытается сморгнуть надоедливую пелену – бесполезно.

«В любой момент друг может обернуться врагом. Всегда подмечай тактики боя своих коллег вплоть до того, сколько они раз моргают в секунду. Владея разными тактиками – будешь абсолютным победителем», — Валери медленно кивает головой, будто бы благодаря за важные уроки.

— Он тебе уже рассказал, что ты захлебнёшься в крови после меня? — Грубый наждачный голос полирует стены.

Дэвид Кэмпбелл обожает любоваться своим величием – это его первая ошибка.

«Мысленно просчитывай шаги, это поможет тебе сконцентрироваться на главном. Только особо не увлекайся этим, потому что схватка – это...?».

Творчество. А творчество числам не поклоняется.

Пять... Слышит бурлящий смех Кэмпбелла. Четыре... Плечи едва касаются стены. Три... Веки закрываются, слегка подрагивая. Яркий свет приносит неимоверное раздражение.

— Рядом со стеной даже лучше. Хороший выбор, малая.

«Твоим хорошим выбором было бы замолчать», — пролетает мысль в серебристой голове, пока губ касается расслабленная полуулыбка, будто бы организм наконец-то откликнулся на внутривенные опиумные покалывания.

Два... Спокойный выдох, с которым напрягаются мышцы.

— Тебе скоро пятнадцать, да? — Горячий воздух сталкивается с чуть потным лбом. — Но ты не переживай, в нашем мире, это всего лишь цифра! — Нос Кэмпбелла утыкается в скулу.

Большие ладони отталкиваются от стены, смакуя момент, как девушка жмурится в страхе.

Один. Она резко скатывается по стене вниз, чувствуя, как кулак мужчины едва ли соприкасается с её виском и с неистовой силой врезается в холодный бетон.

Пока боль тупыми жгутами пульсирует в руке мужчины, а мозг отчаянно прокручивает шестерни, осознавая случившееся, Вэл разворачивается на носках и ударяет с локтя по самым жизненно важным органам. Девушка выпрямляется, молниеносно сжимая яйца в стальной хватке.

— Пять сантиметров – это тоже всего лишь цифра. Но ты не переживай, твой ссущий пустяк кто-нибудь непременно оценит, — скалится Валери. 

Мужской гогот раскатистым громом ударяет в стены.

— Довольно! — Вскидывает ладонь Александр.

Девушка, как по команде, отходит на три метра от скрючившегося мужчины. Она высоко поднимает подбородок, по-солдатски выпрямляя спину.

Зрение, наконец-таки, приходит в полный порядок, но зрачки застывают на лице босса. Веки отказываются выполнять свои прирождённые функции, а мышцы, расслабившись, пускают в хрупкое тело пульсирующую ломоту.

Рэджи несколько раз кивает головой, складывая руки на груди и пряча за маской безразличия довольную улыбку.

Ему бы хотелось накрыть голые плечи своей толстовкой, посадить на кухне и налить горячего, так безумно любимого ею, какао; хотелось бы слушать её смех и недетские взгляды на жизнь.

Но вместо этого он задерживает холодный взгляд на шраме левой руки, отпуская коллеге новую порцию яда: «Слишком слаба»; а вечером непременно пройдёт мимо неё, сидящей с той самой кружкой, даже не посмотрев на серебристую макушку. А если ей вздумается отпустить шутку в его сторону, то придётся традиционно закатить глаза или же ядовито согласиться со всем, что взбредёт в эту светлую голову.

— Тренировка окончена. Тройка с огромным минусом, — ухмыляется Коршунов, глядя на то, как каждый лицевой мускул остаётся в состоянии покоя.

Она прекрасно знает, что отработала на всю десятку, чего Александр никогда в жизни ей не скажет.

— Хочешь сказать, что тебя устраивает твоя оценка? — Мужчина делает шаг вперёд, убирая руки в карманы идеально-чёрных брюк.

— Хочу сказать, что если кто-то осмелится меня тронуть, то я перережу смельчаку глотку ржавым ножом. Так медленно и болезненно, насколько он только сможет себе представить. — Лицо не выражает ничего, кроме ледяной ненависти.

Слепые глаза не вязнут в болотах, смотрят сквозь черепную коробку. Только Хьюго, вслед за Коршуновым, осмеливается заглянуть в две чёрные бездны зрачков, находя там разве что могильный холод в переплетении с нездоровым блеском глаз. Александр приподнимает уголок губы, правый глаз едва уловимо подмигивает девушке, на что она не ведёт и бровью: чего не сказать о счастливой улыбке внутри головы. Он гордится.

Одно из лучших творений Александра Коршунова. Слепленная по образу и подобию.

— Как лечение? — С губ тут же слетает неосознанный вопрос.

Коршунов запрещает звонить, делая прозвоны только тогда, когда это нужно ему.

Он считает, что должен постепенно уходить из её жизни – иначе, когда придёт время, эмоции захлестнут светловолосую голову, и даже Локи Тайфер не сможет уберечь от самого главного сражения – сражения с разумом.

— Принимаю солнечные ванны на Мальте. — Он тут же переводит тему, прекрасно зная, что Валери не верит этим сказкам. — С тобой связался Дилан Трейнс?

— Да. Несколько дней назад. Назначили встречу. — Девушка поднимается с пуфа, подходя ближе к окну. — Думаю взять с собой Рэджи.

— Он уехал по моим личным делам. — Слышится в динамике хрипловатый голос.

Валери ничего более не спрашивает, молча смотря на стеклянные высотки, над которыми постепенно сгущается мгла.

— Откуда ты знаешь про нашу встречу? — Сводит тёмные брови к переносице Валери, обнимая свободной рукой локоть.

— Это я направил его. Дети влиятельных людей, сами влиятельные люди скоро пачками начнут валить к тебе, предлагая сделки. Ты должна видеть наибольшую выгоду для себя и для своей компании. Дарить протекцию или амнистию, убирать с шахматной доски и доставлять новые фигурки, по своему личному усмотрению.

— Но есть же ещё Локи, — подкусывает губу Валери, слегка поворачивая голову в сторону Тайфера.

— Локи не может тянуть всё в одиночку вечно. Ты нужна ему. Ты нужна мне.

— Ал, я... я не смогу противостоять ему... без тебя. — Вэл не осмеливается произнести имя отца вслух. Будто бы само это слово, сорвавшись с языка, тут же пропитает змеиным ядом ротовую полость.

— Поверь мне, тебе лучше это делать без меня. Они все увидят твою силу, твою мощь.

— Я сделаю всё так, как ты скажешь.

— Нет, Валери, ты сделаешь всё так, как посчитаешь нужным! Уяснила?

— Так точно, сэр.

Девушка не успевает ничего сказать, как звонок обрывается. Она выдыхает горячий воздух, образовывая на стекле паровое пятнышко.

***

Коршунов кладёт телефон, поворачивая голову на Рэджинальда, развалившегося в кресле напротив.

Светлые стены кабинета Александра оседают тяжёлым грузом на мускулистых плечах черноволосого парня.

Скромный дом босса на окраине Харгандера никогда не нравился Рэджи. Воздух здесь был пропитан аурой безысходности и всё поражающей боли. Вокруг дома плотным кольцом стояли высокие тёмные сосны. При рассвете и закате – стволы подсвечивались золотом, будто бы само солнце дарило кусочек света этому поместью, надеясь на благополучной исход обитателей  дома.

— Долго будешь скрывать, что ты здесь? — хмурится Рэджинальд, рассматривая книжную стену напротив окна. 

Книг бы здесь хватило как минимум на две библиотеки.

— До смерти. — Сухой ответ сопровождающийся стуком в дверь. — Войди, Даяна.

Медсестра быстро проскальзывает в кабинет под пытливыми зрачками Хьюго. Она открывает небольшой холодильничек, специально оборудованный для босса. При этом собирая волосы тёмно-каштанового цвета в пучок.

Хьюго пытается прочесть названия лекарства, но видит только гласящие чёрным шрифтом буквы: «Карбо...»,окольцовывающие пузырёк. 

— Если боитесь игл, можете отвернуться, — наивно протягивает медсестра, набирая препарат в шприц.

Александр весело хмыкает, искоса поглядывая на парня.

— Он у нас крови боится, лапушка, — уголки его губ приподнимаются, а щёки медсестры мгновенно алеют.

— Мистер Коршунов прав, в обморок падаю, когда вижу. — Рэджи складывает руки в замок, по привычке проводя языком по верхнему ряду зубов.

— Все мы чего-то боимся. — Неумелая попытка поддержать разговор подкрепилась умелыми движениями введения препарата в капельницу. — Если что-то понадобится, мистер Коршунов, я в гостиной.

— Спасибо, моя милая, — подмигивает ей мужчина, наблюдая, как дверь за спиной закрывается. — Ох, уж этот лёгкий предсмертный флирт.

— Время пришло, Алекс, ей пора всё узнать! — Рэджи потирает переносицу.

— Ты хочешь рассказать Даяне, что мы продаём травку? — Весело вздёргивает бровь Коршунов.

— Ты знаешь, про кого я.

— Слишком много переживаешь за неё. — Хорошее настроение босса вымывается двумя каплями в капельнице. — Ты должен оберегать её. Доглядеть тогда, когда не сможет Локи.

— Я знаю, сэр. Брэдли следит за ней через Аспидов. Плюс ко всему он их нанял в качестве пушеров*. Хочет, чтобы они мурцовку** толкали соплякам.

— Нанял компанию молокососов? — ухмыляется Коршунов.

— С его Империей Детских Костей это было вполне ожидаемо. — Пожимает плечами Хьюго.

— Вильям тоже согласился на эту работу? — Болотные радужки мельком скользят по рабочему столу, цепляясь взглядом за две цветные фотографии и две чёрно-белые размерами три на четыре.

— Нет. Вильям чист, как и его бар. Признаться, я даже удивлён, — хмыкает Рэджи, но под недовольным взглядом Коршунова тушуется, поджимая плечи к ушам. — Ал, я прошу тебя, чем раньше ты всё расскажешь, тем больше времени в запасе у нас будет. У нас обоих, — голубизна встречается с потухшими изумрудами начальника. — Ты же тоже понял, чего именно добивает Брэдли? Он не оставит от нас мокрого места.

— Тебе пора, Рэджинальд. — Голос начальника натянут, как струны на скрипке: неосторожно поддень – лопнут.

Хьюго с тяжёлым выдохом поднимается с кресла, ещё раз окидывая жалостливым взглядом сначала Коршунова, а затем капельницу. Как только его пальцы касаются ручки двери, властный голос останавливает парня.

— Рэджи, ты либо мёртвый герой, либо живой трус. Промежутка не дано.

— Смерть – наименьшее, что интересует меня.

____

*Пушер — мелкий торговец наркотиками.

**Мурцовка - жаргонное название эфедрина. Эфедрин образуется при кустарной переработке препаратов, содержащих (противокашлевых средств, мазей и капель от насморка и т. д.). Эффект наступает уже через несколько минут после употребления и выражается в субъективном ощущении счастья, повышении самооценки, ускорении мышления и обострении восприятия. Окружающий мир выглядит ярким, богатым, наполненным красками. Человеку кажется, что он способен мгновенно найти идеальные, мудрые способы решения собственных проблем. Когда действие эфедриносодержащего вещества на организм прекращается, человек резко ощущает упадок сил, безразличие ко всему, тоску. Это провоцирует его на употребление наркотического вещества, однако на этом этапе он попадает в ловушку - организм по отношению к эфедрину очень быстро начинает развивать толерантность. Для этого, чтобы вновь почувствовать состояние бодрости и воодушевления, приходится повышать дозировку.

!Употребление наркосодержащих веществ не приводит ни к чему хорошему, кушайте лучше мороженное и шашлычки!