Глава 44. P. Разные, но одного вида

Второй раз, зайдя в комнату Су Хуэя Нин Исяо уже был не успокаивающим другом, а обычным гостем.

Однако состояние Су Хуэя было намного лучше, чем в прошлый раз, что немного утихомирило беспокойство и тревогу Нин Исяо. И теперь, из-за смены роли, Нин Исяо мог осознанно и детально оценить красоту комнаты, на которую в прошлый раз не обращал внимания.

Су Хуэй нашел где-то изящный фотоальбом и открыл его перед Нин Исяо. Они сидели на деревянном полу, Су Хуэй перелистнул страницу и указал пальцем: "Смотри, это я в четыре года, а рядом мой папа и дядя."

Тогда Су Хуэй был еще маленьким мальчиком, в желтой шапочке, джинсовых комбинезонах и маленьких кожаных ботинках.

"Ты похож на маленькую девочку," сказал Нин Исяо, повернувшись к нему.

Су Хуэй сжал губы и сделал вид, что обиделся: "Нисколько."

Нин Исяо подражал его выражению: "Нисколько."

"Нин Исяо, ты такой незрелый," Су Хуэй перевернул страницу, "не буду больше показывать."

"Я был неправ."

Нин Исяо всегда быстро признавал свою вину, будто перед Су Хуэем у него не было никаких границ.

Су Хуэй нашел еще одну фотографию и пододвинулся ближе: "Смотри, это мне десять лет, школьный концерт талантов, я играю на пианино, фото сделала моя мама."

Зрители в зале сидели ровными рядами, Су Хуэй одиноко сидел за роялем на сцене в фраке, на него падал мягкий луч света сверху, как на нежного маленького принца.

Перелистывая фотографии, Су Хуэй заметил, что большинство из них сделала его мама, поэтому ее самой на снимках почти не было.

Он пробормотал: "Моя мама на самом деле любила меня. Когда я родился, она чуть не умерла, ради меня пожертвовала многим. Но ее любовь была исковеркана этой проклятой патриархальной семьёй, и она сама изменилась. Я же пока не изменился, и мне от этого тяжело."

Эти слова звучали очень печально.

Нин Исяо почувствовал беспричинную грусть. В его сердце Су Хуэй должен был жить в беззаботной среде, свободной от бед и лишений, в теплице, защищенной от трудностей, в окружении любви и благополучия.

Но иногда любовь может задушить, исковеркать. Как и многие родители, их любовь — это не свободное пространство, а сеть, форма из стекла, передающаяся из поколения в поколение. Дедушка Су Хуэя так же относился к его маме, а затем к самому Су Хуэю.

Будучи посторонним, Нин Исяо сложно было судить, является ли это любовью, ведь он сам не получил много семейной заботы. Но он точно знал, что Су Хуэй имел многие преимущества, которые многим недоступны даже после всей жизни усилий, и легко получал то, о чем другие могли только мечтать.

В этот момент Нин Исяо даже почувствовал благодарность за свою настойчивость. Если бы не его упорство, если бы не этот путь из маленькой деревни, полон ударов и ран, его серая жизнь никогда бы не пересеклась с жизнью Су Хуэя.

"О чем задумался?" — спросил Су Хуэй, подняв альбом, прикрыв им их лица, и нежно поцеловал уголок губ Нин Исяо.

Глаза и брови Су Хуэя были красивы, как картины, висящие в его комнате, его длинные ресницы словно тяготели от жизненных неудач, сдерживающих этот слегка приподнятый взгляд.

Нин Исяо тоже повернул голову и принял этот поцелуй как награду от судьбы.

"У нас будто тайный роман..." — прошептал Су Хуэй, приближаясь для более глубокого поцелуя, но вдруг дверь постучали два раза.

Снаружи раздался голос слуги: "Молодой господин, обед готов." Су Хуэй уже обнял Нин Исяо и все равно настоял на поцелуе, отвечая невнятно: "Знаю..."

Через две минуты они вышли и прошли по коридору, где сумеречный свет проникал через повсюду расположенные окна, освещая винтажный пол. Здесь всё напоминало огромное произведение искусства.

Одна из стен столовой была полностью из стекла, за которой располагался ряд синих гортензий, посаженных Су Хуэем. Голубовато-фиолетовые цветы густо росли среди сочных зелёных листьев, источая тонкий летний аромат.

В голосе Цзи Янань прозвучала гордость, скрытая за сдержанными словами: "Су Хуэй просто любит возиться с цветами. Многие, приходя к нам впервые, думают, что это дело рук профессионального садовника, а на самом деле всё это делал он."

С этими словами она взяла у слуги горячее стерильное полотенце и подала его Су Хуэю.

"Многое делает и садовник," — Су Хуэй тщательно вытер руки.

"Ничего он не делает, садовник только иногда пропалывает и подрезает деревья," — Цзи Янань сделала глоток чая и улыбнулась Нин Исяо: "Попробуй, этот чай очень вкусный, ароматный, я привезла его из Сычуани."

"Спасибо, тётя."

"Не за что, Сяо Хуэй никогда не приводил друзей домой, ты первый," — улыбнулась Цзи Янань. "Каждый раз, когда я спрашиваю, как у него в школе, он говорит, что всё нормально, но мне кажется, он очень одинок. Он ведь учится меньше других, часто пропускает занятия..."

Здесь Цзи Янань вдруг осознала, что сказала лишнее, и замолчала, попросив слугу налить суп Нин Исяо.

Су Хуэй, однако, оставался непринуждённым: "Не волнуйся, мама, он знает о моей болезни."

Цзи Янань была удивлена и посмотрела на Су Хуэя: "Правда? Значит, вы очень близки."

Нин Исяо улыбнулся: "Не переживайте, тётя, я понимаю, вы очень заботитесь о нём.”

Цзи Янань вздохнула: "Я тоже очень занята, но как можно не беспокоиться о болезни Сяо Хуэя? Его дедушка предъявляет к нему высокие требования, ведь он единственный ребёнок."

Суп был приготовлен из голубя и абалона(морское ушко). Слуга разлил его по мискам, суп был золотистого цвета и очень ароматный.

Но увидев в миске абалон, Нин Исяо почувствовал неконтролируемую тошноту. Он не показал этого, всё же выпил немного супа, а палочками ел только ближайшие к нему блюда.

Су Хуэй выпил несколько глотков супа и начал разбирать мясо с голубиныэ ножек: "Мама, ты же говорила, что пойдёшь к дяде Сюй, почему вернулась?"

Цзи Янань ответила: "Твой дядя Сюй был внезапно вызван на собрание. Я подумала, что ты дома, и вернулась, чтобы ты нормально поел. Он скоро придёт, только что прислал мне сообщение, что уже в пути. Ещё сказал, что купил тебе твоих любимых пирожных."

Лицо Су Хуэя омрачилось, он стал ковыряться в рисе в своей миске.

Цзи Янань заметила его недовольство, но ничего не сказала, лишь продолжала радушно предлагать еду Нин Исяо, призывая его больше есть.

"Кстати, Сяо Нин," — обратилась она к нему, сложив руки, — "Су Хуэй сказал, что вы учитесь вместе, в одном факультете?"

Нин Исяо объяснил: "Я учусь на факультете компьютерных наук. Мы с Су Хуэем познакомились через общий клуб."

Цзи Янань кивнула: "Компьютерные науки, один из лучших факультетов в T-университете. Ты сейчас на втором курсе?"

"На третьем, я старше его на год," — ответил Нин Исяо.

"Значит, скоро будешь выпускаться. Какие планы на будущее?" — поинтересовалась Цзи Янань.

Су Хуэй вмешался: "Мама, зачем столько вопросов?"

"Всё в порядке " — улыбнулся Нин Исяо. "Я сейчас прохожу стажировку и подаю документы на магистратуру по программе CSC за границу, поэтому готовлю некоторые научные работы. Также сотрудничаю с профессором Ваном с факультета Су Хуэя."

Су Хуэй глубоко восхищался Нин Исяо, который мог спокойно и уверенно рассказывать о своих планах под пристальным взглядом матери своего парня. Сам Су Хуэй в такой ситуации, вероятно, растерялся бы.

Цзи Янань явно прониклась симпатией: "Это впечатляет. Но конкуренция на CSC от T-университета, вероятно, высокая. Если я не ошибаюсь, заявки принимаются в марте следующего года. Желаю тебе удачи."

"Спасибо, тётя," — слегка поклонился Нин Исяо.

"Сын нашего соседа тоже собирается за границу, сдавал IELTS и TOEFL много раз, и даже с деньгами и связями это было трудно," — сказала Цзи Янань, накладывая еду в тарелку Су Хуэю. "Сяо Нин такой талантливый, тебе тоже следует работать усерднее."

Су Хуэй кивнул и бросил взгляд на Нин Исяо с улыбкой на губах.

Он не ожидал, что при первом же знакомстве Нин Исяо станет для его матери примером.

Пока они разговаривали, в прихожей послышался звук закрывающейся двери. Цзи Янань повернула голову: "Сюй Чжи?”

«Эй», – отозвался Сюй Чжи издалека, неся пирожные и коробку дорогих морепродуктов, о чем свидетельствовала их упаковка.

«Ты сказала, что у нас гости, вот я и принес сашими из тунца и лобстеров, нарезанных и готовых к употреблению», – Сюй Чжи поставил коробки на стол и встретился взглядом с Нин Исяо, замерев на мгновение.

«О, все мои любимые», – Цзи Янань улыбнулась, передала упаковку с пирожными слуге, чтобы тот разложил их на тарелки, и вручила пирожные Су Хуэю. «Поблагодари дядю».

Су Хуэй взял пирожные, но радости не выказал. «Спасибо».

«Садись уже», – Цзи Янань обратилась к Сюй Чжи. «Что стоишь?»

Сюй Чжи улыбнулся и сел рядом с Цзи Янань. «Итак, гость, о котором ты говорила это друг Су Хуэя».

Цзи Янань опомнилась. «Ах да, забыла представить. Это однокурсник Сяо Хуэя, Нин Исяо», – она обратилась к Нин Исяо. «А это мой муж, Сюй Чжи».

Су Хуэй почувствовал что-то неладное и посмотрел на Нин Исяо. Тот выглядел спокойным и улыбался вежливо и дружелюбно. Су Хуэй вдруг понял, что никогда не видел такой улыбки у Нин Исяо, когда они были вместе.

С Нин Исяо он был искренним и милым, но сейчас скрывал свои чувства и был насторожен.

«Здравствуйте, дядя Сюй», – спокойно произнес Нин Исяо.

Сюй Чжи кивнул в знак приветствия, как раз в тот момент, когда слуга подал им сашими из морепродуктов. Они были красиво разложены на большой белоснежной тарелке, выстроенную красивой формой, ничем не отличающуюся от дорогих блюд в элитных ресторанах, и ждали своих дегустаторов.

«Попробуй, очень свежие», – Сюй Чжи улыбнулся и палочками положил Нин Исяо кусок брюшка тунца, поясняя, что это лучший и самый нежный кусок рыбы, почти не подверженный физическим нагрузкам, из-за чего в нем накапливается много жира и он имеет превосходный вкус.

Нин Исяо опустил взгляд на розовый кусок тунца с мраморным узором, и знакомый запах моря вызвал у него приступ тошноты.

Однако он спокойно съел его, как настоящий гурман, пережевывая и глотая, затем выпил много чая, пытаясь заглушить привкус моря.

Су Хуэй, всегда чуткий к Нин Исяо, почувствовал, что что-то не так, хотя тот и не выдал ни малейшего признака. Под столом он осторожно положил руку на колено Нин Исяо и тихо спросил: «Не нравится?»

Нин Исяо лишь улыбнулся в ответ, не отвечая.

Су Хуэй посмотрел на него, затем на Сюй Чжи напротив, чувствуя между ними странное напряжение. Он подумал, что это нормально, ведь он сам тоже не любил Сюй Чжи. Но почему Сюй Чжи замер, увидев Нин Исяо?

Вдруг Су Хуэй вспомнил слова, которые сказал ему Фэн Чжиго, когда впервые приехал за ним на машине. Фэн Чжиго был привезен Сюй Чжи из его родного города и считался его человеком.

Нин Исяо родом из провинции Бэйбинь, как и Сюй Чжи.

Су Хуэй не верил, что все может быть таким совпадением, но в его душе что-то казалось странным.

Сюй Чжи, улыбаясь, спросил у Цзи Янань: «Ну как?»

Цзи Янань кивнула: «Очень вкусно, ты всегда покупаешь лучшее».

Она съела всего несколько кусочков, как вдруг зазвонил телефон, и ей пришлось отойти в рабочий кабинет наверху, напомнив остальным, чтобы те продолжали есть.

Сразу после ее ухода на столе воцарилась тишина, и инициатива оказалась у Сюй Чжи, который начал разговор с Су Хуэем и Нин Исяо.

«На самом деле, я был довольно удивлен, что вы стали друзьями», – Сюй Чжи улыбнулся, прищурившись. «Сяо Нин выглядит как человек, который четко знает, чего хочет от жизни, реалист и амбициозен. А маленький Су Хуэй... совсем другой».

Он указал на картины, висящие на стенах: «Сяо Хуэй увлекается всем этим – живописью, искусством, цветами. Иногда он может целый день смотреть в небо. Помню, его мама говорила, что у него всегда были необычные идеи и что он с детства говорил не как другие дети».

Он подражал голосу Су Хуэя: «Больше всего меня впечатлило, когда он сказал: "Я думаю, что наше общество однобоко, все заботятся только о материальном, не имея духовности, живут как кусок скомканной бумага"».

Сюй Чжи рассмеялся: «Разве это не мило?»

Су Хуэй не улыбнулся. Ему было неприятно слышать свои слова из уст Сюй Чжи, особенно в такой обстановке. Он чувствовал себя неуютно из-за попыток Сюй Чжи казаться близким с ним.

Нин Исяо слегка улыбнулся: «Он действительно милый, но и очень глубокий».

«Глубокий, точно», – Сюй Чжи попробовал чай и продолжил: «Поэтому мне и кажется удивительным, что вы так хорошо ладите. Сяо Хуэй – человек наивный, идеалистичный, он презирает успех в общепринятом смысле и не любит слишком прагматичных людей».

Нин Исяо тихо сидел, пытаясь взять овощи с тарелки, но они не поддавались.

«Я наелся», – Су Хуэй резко встал, грубо прервав разговор, и повернулся к Нин Исяо, мягко спросив: «Поможешь мне пересадить цветы?»

«Да», – Нин Исяо кивнул и тоже встал.

В этот момент Цзи Янань закончила телефонный разговор и, спускаясь вниз, увидела, что они собираются уйти: «Так быстро наелись?»

Су Хуэй остановился и кивнул.

Цзи Янань спросила: «Хотите фруктов? Уже довольно поздно, может, Сяо Нин останется в гостевой на ночь? Уйдешь завтра утром».

Нин Исяо автоматически отказался: «Не нужно, тетя, завтра понедельник, мне на работу».

«Ничего страшного. Утром водитель отвезет тебя, быстро доедешь», – она улыбнулась. «Поживешь в гостевой рядом с комнатой Су Хуэя. Она маленькая, но если не против, я скажу горничной все подготовить».

Раз разговор уже зашёл так далеко, а Су Хуэй продолжал смотреть на него, Нин Исяо не смог отказаться.

«Тогда спасибо, тётя», — сказал он.

«Не за что», — улыбнулась Цзи Янань. — «Вот видишь, сколько раз ты уже сказал "спасибо" за один вечер».

Су Хуэй, видя, что решение принято, повёл Нин Исяо в сад пересаживать цветы. В саду было жарко, его заполняли звуки насекомых. Растения, напитанные солнечным светом и дождевой водой, щедро источали терпкий аромат трав.

Су Хуэй терпеливо копал землю, и когда их полностью скрыли листья и ветви, он подошёл ближе и взял Нин Исяо за руку, мило спросив: «Ты считаешь меня грязным?»

Тот же вопрос он задавал Нин Исяо, когда тот растягивал его, и когда лизал его пальцы, но всегда получал один и тот же ответ.

«Как я могу?»

Единственное, что Нин Исяо не мог произнести вслух, — это фраза: «Ты самый чистый и непорочный человек на свете».

Все самые высокие слова он неизменно ассоциировал с Су Хуэем. Для человека, которого судьба никогда не баловала, Су Хуэй был настоящей удачей.

Нин Исяо держал его руку, испачканную землёй, и чувствовал необычайное спокойствие, словно аромат травы и земли мог заглушить непроходящий запах рыбы от его собственного тела.

Когда Су Хуэй закончил пересадку цветов, он, как котёнок, потянулся, опираясь на Нин Исяо, и внезапно спросил без всякой связи: «Как тебе кажется, какой человек этот Сюй Чжи?»

Нин Исяо подумал: «Не уверен, кажется, он обычный человек».

Этот ответ озадачил Су Хуэя. Казалось, Нин Исяо действительно не знал Сюй Чжи.

«Мне он не нравится», — сказал Су Хуэй напрямую.

«Вижу», — улыбнулся Нин Исяо.

«Я думаю, он не по-настоящему любит мою маму, но мама так не считает», — Су Хуэй вырвал пару сорняков. — «Он моложе её на восемь лет, а значит, старше нас всего на лет четырнадцать-пятнадцать».

Нин Исяо задумался и слегка отвлёкся: «У меня есть ощущение, что я его видел раньше, но никак не могу вспомнить где».

Су Хуэй нахмурился: «Правда?»

«Возможно, я ошибаюсь», — нахмурился Нин Исяо. Детские воспоминания не приносили ему радости, возможно, мозг уже сформировал защитный механизм, избирательно забывая многое.

Покидая сад, Нин Исяо заметил в траве большой стеклянный аквариум, теперь заполненный незнакомыми ему растениями.

Су Хуэй тоже заметил его взгляд, но ничего не сказал. Мама поторопила их принять ванну и лечь спать, и Су Хуэй отвёл Нин Исяо в гостевую комнату, а потом вернулся в свою, чтобы принять душ.

В десять вечера весь дом затих.

Нин Исяо лежал на мягкой кровати в гостевой комнате, не в силах уснуть. Эта комната, которую мать Су Хуэя называла «маленькой», была больше и лучше всех тех, в которых ему когда-либо приходилось жить.

В комнате витал аромат ароматической свечи, исходивший от неизвестных ему цветов. Запах Су Хуэя был скрыт, что заставило его нервничать, захотелось помыть руки или закурить.

Но вскоре снаружи послышались шаги, Су Хуэй, проскользнув с балкона, открыл стеклянную дверь его комнаты.

Ветер ворвался вместе с ним, подняв белую тюлевую занавеску. Су Хуэй отодвинул её рукой и, босиком, подошёл к нему. Лунный свет озарял его кожу, делая её белоснежной, а его изгибы коленей, плечи и черты лица в полумраке запечатлелись в памяти Нин Исяо.

Су Хуэй быстро залез под его тонкое одеяло, принёс с собой свой уникальный запах и обнял его.

«Почему пришёл?» — шёпотом спросил Нин Исяо.

Су Хуэй подвинулся ближе к его уху и тихо сказал: «Очень соскучился по тебе». Его голос дрожал, дыхание было неровным, пропитанным явной страстью. Он поцеловал Нин Исяо за ухом: «А ты? Скучаешь по мне?»

Он не ждал ответа, поэтому, задав вопрос, сразу накрыл их головы одеялом и страстно поцеловал Нин Исяо, пока не стал задыхаться и не отпустил его инстинктивно.

«Тебе не страшно?» — тихо спросил Нин Исяо.

Су Хуэй покачал головой, лицо его стало розовым: «Если завтра ты уйдёшь, я пойду к маме и скажу ей, что ты не мой однокурсник, а мой парень».

Нин Исяо быстро остановил его сумасшедшую идею: «Это слишком быстро, давай подождём».

Су Хуэй улыбнулся, потерся носом о Нин Исяо: «Ты боишься?»

Нин Исяо хотел сказать «нет», но на самом деле он очень боялся потерять Су Хуэя, потому что обладание им казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой. Он даже мог сказать, что ни за двадцать прошедших лет, ни за последующие двадцать он не увидит другого такого же хорошего сна.

«Я не знаю», — ответил Нин Исяо.

Су Хуэй чувствовал негативные эмоции, исходящие от Нин Исяо, и крепче обнял его: «Я выслушаю тебя».

Они долго молчали, просто лежали или молча целовались.

Су Хуэй смотрел в глаза Нин Исяо, полные растерянности, и вспомнил, как тот несколько часов назад смотрел на аквариум.

Он тихо заговорил: «Ты в саду увидел аквариум, да?»

«Да», — нежно посмотрел на него Нин Исяо.

«Когда-то дядя, чтобы угодить моей маме, подарил мне очень дорогую декоративную рыбку из кованого железа, кажется, её называли рыбой-бабочкой».

Су Хуэй, вспоминая, описывал её: «Маленькая, вся покрытая чешуёй, блестящей как металл, с лимонно-жёлтым хвостом и плавниками. Она была очень заметной. Я очень её любил и каждый день после школы первым делом шёл смотреть на неё».

Скоро взгляд Су Хуэя стал мрачным. "Потом я узнал, что на самом деле эта рыба имеет сильный стадный инстинкт и практически не может выжить в неволе. Им нужен океан, много сородичей, а не маленький аквариум с поддельными декорациями, изображающими морское дно."

"И что потом?" — спросил Нин Исяо.

"Она умерла, прожив всего месяц," — спокойно сказал Су Хуэй, моргнув. "Разве это не грустно? Попав не в то место, быть выставленной на показ, умирая, так и не вернувшись в море ни разу."

Нин Исяо понимал, что он говорил не о красивой бабочке-рыбке, а о самом себе.

Он бережно поцеловал влажные глаза Су Хуэя и сказал: "Знаешь, я не согласен с тем, что сегодня сказал Сюй Чжи."

Су Хуэй поднял глаза и взглянул на Нин Исяо. Тот, спокойным и глубоким голосом, продолжил: "На самом деле ты прав, я действительно ненавижу морепродукты, потому что всегда чувствую, что от меня исходит запах моря, как от тех рыб."

Су Хуэй нахмурился и тихо возразил, прижавшись к шее Нин Исяо: "Ты прекрасно пахнешь."

Нин Исяо улыбнулся: "Это психологический эффект. Куда бы я ни пошел, кажется, что я не могу избавиться от этого запаха. Я ведь уже говорил, что у нас там люди зарабатывают на жизнь рыбалкой, но такую рыбу, как тунец, в наших водах практически не поймать."

"Моя мама какое-то время работала на рыбном рынке и брала меня с собой. Однажды, хозяин лавки вернулся с моря и сказал, что им повезло, и они поймали тунца."

"Я очень хотел увидеть, что за рыба продается так дорого, но не увидел. Рыбак и моя мама просто поговорили, и я понял, что тунец не похож на других рыб. Его жаберные мышцы сильно атрофированы, и он не может дышать, открывая и закрывая жабры. У них есть только один способ получать кислород."

Су Хуэй приподнялся и потёрся носом о его подбородок: "Какой?"

"Не останавливаться ни на мгновение. Только так они могут обеспечить постоянный приток свежей воды через жабры и получать кислород. Поэтому они очень усталые, с самого рождения не могут остановиться. Чтобы получить то, что другие легко получают, они должны плавать без остановки, и если они остановятся, то задохнутся."

Су Хуэй почувствовал горечь в носу, он понял, что Нин Исяо хотел сказать.

Нин Исяо обнял его и нежно поцеловал в лоб: "Поэтому я и говорю, что не согласен с тем, что он сказал за столом. На первый взгляд мы действительно очень разные, можно даже сказать противоположные."

"Но в каком-то смысле, Су Хуэй, мы с тобой одной крови. Мы выросли в неправильной среде, не хотим быть ассимилированными, не хотим быть подавленными до искажения, поэтому нам тяжело жить.”

Автору есть, что сказать:

Эта глава написана в форме вставной сцены, так как я беспокоилась, что из-за этого может возникнуть сложность в восприятии. Именно поэтому я использовала разделение на главы P и N. Эти ретроспективные главы были запланированы с самого начала, они необходимы для раскрытия персонажей и конфликтов. Это не просто рассказ о том, как прекрасно развивались их отношения. Если не включить эти главы, то текущие события и характеры персонажей станут менее объемными. Если кому-то не нравится читать главы P, вы можете дождаться обновления текущих событий и вернуться к ним позже. Не волнуйтесь, я постаралась максимально сократить прошлые сцены. В целом, основное внимание все равно уделяется текущим событиям, и эта ретроспектива не будет долгой.