Глава 18

Вечером Лиса приезжает за мной ровно в назначенный час. На мне новый наряд, заказанный по Интернету с папиного одобрения. Я причесалась и накрасилась, хоть это было нелегко. Сейчас даже самые простые вещи даются мне все труднее и труднее. Тем более нужно цепляться за каждый шанс почувствовать себя молодой и красивой. Почувствовать себя живой.Папа опять фотографирует нас, как на выпускном, но на этот раз я не возражаю. И даже не смущаюсь. Я стараюсь хранить благодарность, о которой говорил мистер Манобан. Тревога, в последнее время ни на минуту не отпускавшая меня, отступает на второй план. Душа уже не стенает, а тихо напевает печальную песню.Лиса открывает передо мной дверцу машины, я сажусь. Папа машет нам с крыльца. У меня дрожат руки. Я хочу спрятать их под себя, но Лиса берет мои пальцы в свои, подносит к губам и каждый по очереди целует. Я тихонько улыбаюсь: только Лиса умеет устранять неловкость подобных моментов. От её доброты, конечно, не легче мириться с болезнью, зато я понимаю, как мне повезло, что она у меня есть.Откидываюсь на спинку кресла и с любопытством думаю о том, какой же сюрприз ждет меня сегодня. Через полчаса мы останавливаемся возле непримечательного здания, похожего на склад. Мое лицо расплывается в улыбке:– Еще один рок-концерт?Лиса мотает головой:– По-твоему, я не умею мыслить творчески? Не угадала. Пойдем, сама увидишь.– Что увижу? – нетерпеливо спрашиваю я, следуя за ней.– Придем – узнаешь.Лиса вводит меня в помещение, похожее на кабину звездолета из научно-фантастического фильма. На микшерном пульте размером с автомобиль – миллион кнопок и рычажков плюс рекордеры для нескольких звуковых дорожек и цифровые рабочие станции. За стеклом стоят музыканты, настраивающие свои инструменты.Не верю собственным глазам: неужели сейчас я увижу, как происходит профессиональная звукозапись? Может, я сплю?– Кого мы здесь услышим? – спрашиваю я.– Ты имеешь в виду этих парней? – Лиса указывает большим пальцем на музыкантов. – Они будут играть для тебя.Не успеваю я переварить то, что она сказала, ко мне уже подходит какой-то бородатый чувак.– Ты Дженни? – интересуется он. – Можем начинать?– О боже! Нет-нет-нет… – бормочу я, вытаращив глаза.Мне опять хочется срочно заняться кошачьими похоронами, и я поворачиваюсь к двери, но Лиса ее заслоняет.– Да-да-да-да! – заявляет она.– Что это… Как ты… Ты с ума сошла? – запинаюсь я. – Чем мы будет платить?Лиса пожимает плечами:– Об этом не беспокойся.Такой ответ может означать только одно: Лиса потратила на меня все свои сбережения. Все, что тяжелым трудом заработала за это лето, и за прошлое, и за позапрошлое. Я знаю, сколько стоит профессиональная запись. Очень и очень дорого. Я потрясена такой щедростью. Слезы, которые в последнее время вообще не заставляют себя долго ждать, застилают мне глаза.– Нет, Лиса! Ты же на новый грузовик копила! Эти деньги так тяжело тебе достались! Я не допущу, чтобы ты так ими распорядилась!– Дело уже сделано, – улыбается она. – Кстати, многие университеты не разрешают первокурсникам разъезжать по кампусу на машинах.– Из Беркли звонили? – спрашиваю я, дотрагиваясь до её щеки.– Пока нет. Но я уверена, что позвонят.– Позовут ли тебя в Беркли или куда-нибудь еще, ты все равно перевернешь этот мир! Я даже не сомневаюсь, Лалиса Манобан!– А ты уже его перевернула, Ким Дженни! А теперь давай, вперед! Ты помогла мне ухватиться за мою мечту. Я просто возвращаю долг.Лиса ласково подталкивает меня. Я показываю ей свои руки. Они дрожат.– Я больше не могу играть, – шепчу я.Кажется, что внутри у меня все горит от страха и стыда.– Просто пой. Как будто, кроме меня, здесь никого нет, – говорит Лиса, глядя мне в глаза и накрывая мои руки своими.Я киваю, стараясь зарядиться её энергией. Она разворачивает меня и направляет в отгороженную стеклом часть студии. Иду туда. Нервничаю ужасно. Пожалуй, мою трясучку можно списать на волнение и неуверенность в себе, а о настоящей причине помалкивать. Не хочу, чтобы все жалели бедную умирающую девочку и говорили ей, что ее песни классные, даже если на самом деле никто так не думает. Эти люди – профессиональные музыканты. Им виднее, у кого есть талант, а у кого нет. Может, от них я наконец-то услышу объективную оценку.Парни кивают мне в знак приветствия. Инструменты настроены. Инженер за стеклом включает громкую связь:– Если ты готова, Дженни, поехали.В принципе, я готова, осталась самая малость – выбрать песню. Я в растерянности.– А что мы играем?Гитарист, накачанный парень, весь в татуировках и пирсинге, передает мне ноты. У остальных они уже есть. Я читаю заглавие: «Песня Лисе».– Это же мое! – удивляюсь я.Лиса с улыбкой глядит на меня из-за стекла.– Откуда у тебя эти ноты?– Опять украла твой блокнот, – отвечает она по громкой связи.– Песню написала ты? – спрашивает гитарист, а когда я киваю, смотрит на меня с некоторым недоверием. – Неплохо, – улыбается он.Я тоже улыбаюсь и надеваю наушники. Ударник задает ритм, группа играет. Мою песню, песню Лисе. Первые такты звучат даже лучше, чем я представляла. Музыка обволакивает меня. Пора вступать. Я делаю шаг к микрофону и начинаю. Сначала мягко. Потом, с каждой нотой, во мне крепнет уверенность, какой я в себе даже не подозревала.Закрыв глаза, я пою для всех, кого люблю. Я вижу папу: он проявляет потрясающие фотографии из путешествия, которое ждет его в недалеком будущем. Вижу Айрин и Сыльги: они разъехались по разным колледжам, но не расстались. Лиса легко скользит по воде огромного бассейна в Беркли. Здесь она тоже бьет рекорды, как и в нашем маленьком городке. А вот моя мама. Она играет свою любимую песню фолк-рок-группы «Кросби, Стиллз, Нэш энд Янг».

Я бродила одна под печальной луной,

Я бродила одна – только звезды

со мной.

А теперь мы вдвоем, смело в ночь

я смотрю:

Пусть вокруг все темно, я живу

и люблю…

Музыка смолкает, и я понимаю: это было супер! Лиса снимала меня на айфон. Она подталкивает сидящего за пультом инженера, тот кивает. Кажется, в их глазах я вижу изумление. Да я и сама изумлена. Даже не знала, что могу так петь!Мы с Лисой едем обратно. Оба очень взволнованы и еще не совсем пришли в себя. Как всегда, нам не хочется, чтобы ночь заканчивалась. Задолго до въезда в наш городок Лиса сворачивает с шоссе.– Куда мы едем? – спрашиваю я, положив голову ей на плечо.Мне сразу становится уютно и спокойно, как дома. Кажется, что в мире все хорошо, все правильно, хотя моя жизнь и катится под откос.– Я покажу тебе место, куда иногда приезжаю, чтобы подумать.Грузовичок ползет вверх, пока Лиса не съезжает на обочину и не глушит мотор. Выскочив из кабины, она обходит ее, открывает дверцу и помогает мне вылезти. Потом показывает на небо. Я раскрываю рот от восхищения: прямо на нас смотрят миллионы звезд. Как будто мы стоим на пороге неба.В кузове приготовлены подушки, одеяла и термос с горячим шоколадом. Лиса наполняет две чашки, накрывает их крышечками и одну подает мне. Я удобно устраиваюсь, прислонившись к ней, и, сделав глоток, указываю на небо:– Знаешь, как называется вот та звезда?– Чарлиниум, – смеется она. – Потому что это светило большое и мощное.Я закатываю глаза и показываю на другую звезду:– А вон та?– Бурриториум. По форме похожа на буррито.– Это Процион, . Одиннадцать световых лет от нас.Лиса заглядывает мне в лицо:– Значит, нам было по семь, когда загорелся этот свет?Я киваю:– С математикой у тебя хорошо. В том году тебе подарили первый скейтборд, верно?Глаза Лисы расширяются:– Откуда ты знаешь?Пора рассказать ей правду. И на этот раз всю. Потому что нам недолго осталось быть вместе.– Лиса, в тот вечер, когда мы встретились на железнодорожной станции… я тебя уже знала.Хотелось бы понять, что она сейчас чувствует. Ей просто странно слышать мои слова или они ей неприятны? По лицу не поймешь. Она смотрит на меня так невозмутимо, будто я сказала что-то совершенно невинное, например: «Завтра пойдет дождь».– Как это?Я поднимаю глаза к небу:– В начальной школе ты каждый день рано утром шла мимо моего окна в бассейн. – Украдкой поглядев на Лису, я вижу, что она вроде бы не шокирована. Можно продолжать. – В четвертом классе ты начала кататься на скейте. В шестом целый месяц не вылезала из бейсбольной формы с фамилией «Гриффи» на спине. В девятом сделала каре. Я сидела у окна и ждала. Те несколько минут, когда я тебя видела, были главным событием моего дня. Еще до того, как мы встретились, ты стала частью меня.Заканчиваю свою исповедь и сижу затаив дыхание. Несколько секунд Лиса молчит. Я не тороплю её: разумеется, то, что я сейчас сказала, нужно сперва переварить. Наконец она говорит:– Не могу поверить! Ты видела меня с каре – и я все равно тебе нравлюсь?Я смеюсь. Да, Лиса такая. Она может рассмешить меня, когда мне тяжело, как теперь. Она не судит меня, а просто любит такой, какая я есть. И её чувство не изменится, даже если я признаюсь в том, что следила за ней, как самый стремный в мире маньяк.– Жаль, что я не заглядывала в твое окно. Тогда мы были бы вместе все те годы.Лиса пока не понимает той истины, которую я поняла уже давно…– А мы и так были вместе. – Я делаю глубокий вдох и бросаюсь в омут с головой. – Я люблю тебя, Лиса.Она дотрагивается до моего лица. Заглядывает мне в глаза. У неё самой в глазах стоят слезы, но это слезы счастья.– Я тоже тебя люблю.Она привлекает меня к себе и целует. Столько раз, сколько на небе звезд. Мы сейчас потратим все те поцелуи, которых лишимся в будущем. Я знаю, что ночи мои сочтены, а дни становятся все короче. Нужно хвататься за каждую оставшуюся минутку. Я прижимаюсь к Лисе изо всех сил, какие у меня еще есть