Двойное отражение

Сидя на полу своей комнаты, я ощущала насколько мало человеческого осталось во мне. Жалобное нытьё от своих собственных глупых ошибок напоминало больше псиный скулёж, а распространяющаяся по телу обида формировалась в ярость, которую теперь не потушить. Она будет жечь, как слёзы – мои бедные уставшие глаза.

Тёмная фигура подошла ближе и, нагнувшись, двинула ко мне стакан воды. Я взглянула на её лицо, и она легонько кивнула. На душе стало легче, и потные ладони чуток разжались. Заметив это, она быстро, но нежно отобрала лезвие бритвы, пока моё внимание было утеряно. Это несколько напрягло меня, но злиться на неё было попросту невозможно – такова её забота и моя глупость. Никто из нас не выбирал здесь быть, но решения, оказавшись на дне, принимаем мы сами. Кто-то загорается новой идеей, а кто-то решает сдаться течению, и то, что я – балласт, – не её вина.

Она двинула ко мне тарелку с пряно пахнущим печеньем, но тоска во мне ныла совсем не по ним, а по старым-добрым седативам. Чтобы не чувствовать ничего и стать никем. Меня не смущали смутные видения или беспокойство близких; в те моменты я была на грани с астралом, с чем-то подобным Раю, где никакие человеческие грехи уже не были важны. Но она ни за что не подпустит меня к аптечке, она меня знает. Знает, и потому в воду ничего не подмешано, чтобы не потакать зависимости.

Она заменяла мне ангела-хранителя.

Никогда не носила белый, но он ей и не был нужен, ведь её святость не увидеть каждому — лишь мне, о ком она заботится так, как никто другой. Укус за укусом, она смотрела, чтобы мой желудок не сгнил до конца. Пустой тарелки ей не дождаться – после трёх лакомств меня бы просто стошнило. Не потому что я безнадёжно больна; это просто стресс, просто нежелание, просто отсутствие аппетита. И только она понимает как же я буду упрекать себя на следующий день.

Она взяла меня за руку и начала тянуть за собой. Я не противлюсь и, следуя за ней, прихожу по тёплым следам в ванную комнату. На редкость яркий свет слепит меня, но даже так я вижу как же противно моё собственное лицо. Но она, читая мои мысли, слегка пихает в бок. Нужно хотя бы просто умыться и протереть уже нанесённые шрамы, на которые она смотрит с жалостью. Боже, эта жалость... Она даёт понять насколько беспомощна я в этом мире без неё, и что не будь её, я бы окончила свой путь ещё несколько лет тому назад. Благодаря ей я могу дышать.

Она потянулась меня обнять, но только её силуэт попал отражением в зеркало, я увидела своё же лицо. Здоровый румянец, пухлые щёчки и нежная-нежная улыбка, о которой сейчас я могу лишь мечтать. Заметив, что что-то пошло не по плану, она улыбнулась шире и испарилась из моего измерения, оставшись в зазеркалье. Глаза в глаза. Одни – до боли уставшие и впалые, а другие – ещё юные и не испытавшие едкого табачного дыма. Она в тёплом свитере, а я – в застиранной старой футболке, которая гораздо больше меня, что выделяет гнетущую худобу. Смотреть на себя было тошно и даже страшно, но сейчас перед глазами она. Девчонка, которой нужна любовь. Перед ней же – некто, кому не нужно ничего; есть лишь желание лить меньше слёз. Она вдохновлена борьбой с обществом, ну а я его попросту обхожу стороной. Духовный призрак и физический разделены лишь прослойкой стекла и искажением пространства, и теперь никому из них не суждено обрести счастья врозь.

Только симбиоз может сделать из них действительно стоящего человека.