65 глава «Думаешь, остановишь меня?»

Утро потянулось лениво и холодно, серое небо нависало над особняком, ещё пахло вчерашним дождём. Лео встал рано, хотя почти не спал: слишком сильно сидел в голове звонок Нико. Тот тихий смешок, будто издёвка, и резкий обрыв связи, всё это не давало покоя.

Он умылся ледяной водой, провёл рукой по лицу, задержался у зеркала. Выглядел он хуже обычного: под глазами лёгкие тени, кожа ещё бледнее, чем всегда.

На кухне царила тишина. Никто не хлопотал, ведь Клара предпочитала завтракать позже. Лео налил себе кофе из кофеварки, стоявшей на плите, и сел за стол. Горячий напиток не грел, не придавал сил, он пил и смотрел в окно на сад, где на листьях ещё висели крупные капли дождя.

Внутри росло странное, тревожное предчувствие. Нико сказал: «завтра встретимся». Но зачем? Что он имеет в виду?

Чашка в руке дрогнула, когда мысль об этом вновь врезалась в голову. Лео поставил её на стол, провёл ладонью по волосам и выдохнул. Почти автоматически он достал телефон, проверил экран, сообщений нет.

В тишине дома шаги отдавались гулко, когда он поднялся наверх за кожанкой. У дверей особняка задержался, глядя на тяжёлое утреннее небо. Сегодня всё казалось настороженным. Даже воздух.

И когда мотор автомобиля у ворот завёлся, сердце у Лео дрогнуло. Он вдохнул, и, не колеблясь, открыл переднюю дверь. Сел рядом.

— Что за вид? — голос Нико сразу, низкий, глухой. Он чуть наклонился к нему, ледяные глаза сверху вниз. — Даже не попытался выглядеть нормально.

Лео скосил взгляд, откинулся на сиденье.— А зачем? Мы же просто сидим в машине, да? — недовольно закатил глаза, будто бросая вызов. — Или ты собрался куда-то тащить меня, и мне стоило надеть костюм?

Молчание тянулось, Нико сжал руль. Потом резко выдохнул, пытаясь сдержать раздражение.— Почему обязательно надо куда-то идти, чтобы выглядеть достойно? Ты ищешь внимания?

Лео чуть усмехнулся краем губ, не глядя.— Ты странный. Сначала зовёшь, потом начинаешь придираться к одежде… Так чего ты хотел? Зачем я тебе понадобился с утра?

Нико повернул голову, глаза впились в него.— Не хочешь мне что-то рассказать? — тихо, но с нажимом.

Лео нахмурился.— Например?

— Не знаю, — Нико склонил голову чуть вбок, губы тронула холодная полуулыбка. — Может, признаться в чём-то?

У Лео сердце сбилось на миг. Слово «признаться» больно резануло. Перед глазами вспыхнул вчерашний вечер. Он опустил ресницы, сжал пальцы на коленях.

— Нет, — бросил коротко. — Мне нечего рассказывать.

Нико смотрел на него внимательно, слишком внимательно. Словно проверял каждое движение, каждый вдох.— Уверен? — протянул он мягко, почти лениво. — Я слышу, когда ты врёшь.

— Я не вру, — Лео резко поднял голову, встречая его взгляд. — Хочешь — спроси прямо.

— Если бы ты хотел, ты бы уже сказал, — Нико чуть подался вперёд, и в салоне стало тесно от напряжения. — Но ты молчишь. Значит, есть что скрывать.

Лео сжал зубы.— Или просто нет ничего, что я обязан тебе рассказывать.

Воздух между ними стал почти осязаемым, тяжёлым. Нико откинулся на спинку, но взгляд не отпускал.— Только не забывай, Лео… то, что ты считаешь мелочью, для других может оказаться чем-то большим.

Лео вцепился пальцами в ручку двери, будто готов был в любую секунду выйти, лишь бы не слышать этот холодный, насмешливый тон. Но он не вышел.

— Я серьёзно не понимаю, к чему эти допросы, — выдохнул он раздражённо, глядя в окно. — Ты сам сказал, что поговорим, так говори уже.

Нико чуть усмехнулся, но в глазах скользнула ледяная тень. — Ты думаешь, что можешь играть со мной в горячо-холодно?

Лео резко обернулся:— Какие ещё игры? У меня и так... — он осёкся, прикусив язык.

Нико внимательно следил за каждым его словом, наклонившись ближе, так что Лео почувствовал его дыхание, спокойное и тяжёлое, как груз.

— Видишь, — голос Нико звучал мягко, почти тихо, но в нём была такая сталь, что Лео невольно напрягся. — Ты даже не можешь договорить. Значит, скрываешь.

— Я ничего не скрываю, — бросил Лео и отвернулся снова, но руки выдали его, они чуть подрагивали.

— Тогда скажи прямо, — Нико резко откинулся на сиденье, но взглядом не отпускал. — Где ты был вчера вечером?

Лео сжал челюсть.— Дома. Где ещё...

— Дома, — повторил Нико медленно, словно пробуя на вкус это слово. — Интересно. Очень интересно. — Он чуть склонил голову, как хищник, обдумывающий, стоит ли рвать добычу сейчас или поиграть ещё немного. — А я слышал другое.

Лео молчал. Горло сжалось так, будто проглотил камень.

— Что слышал? — с вызовом выдавил он.

Нико усмехнулся уголком губ.— Неважно. Важно то, что ты мне врёшь. — Он резко подался вперёд и положил ладонь на плечо Лео, сжал его так, что тот поморщился. — А мне врут только два типа людей: враги... или дураки.

Лео вздрогнул, но нашёл силы выдавить:— Я первый вариант.

Повисла тишина.

Нико медленно отпустил его плечо, но глаза оставались прикованными к нему, холодные, пронизывающие.— Осторожнее, мальчишка. Ты начинаешь забываться.

Лео сжал кулаки, опустив взгляд вниз. Но внутри его разрывало от напряжения: сердце билось так сильно, что он боялся, Нико услышит его стук.

— Ну и зачем всё это? — наконец хрипло спросил он. — Если ты уже знаешь, то скажи прямо. Зачем давить?

Нико хмыкнул и откинулся на спинку.— Потому что я хочу услышать это от тебя.

Нико смотрел на Лео так, будто пытался прожечь его насквозь. Взгляд тяжёлый, давящий, спокойный лишь на поверхности, но в глубине кипела ярость. Лео сглотнул, стараясь не отводить глаз, хотя каждая клеточка его тела кричала: «Убегай».

— Ещё раз спрашиваю, — тихо, почти ласково произнёс Нико, отчётливо проговаривая каждую букву. — Где ты был и с кем встречался?

— Я уже сказал, — голос Лео звучал слишком резко, почти надрывно. — Дома.

— Дома… — Нико кивнул, откидывая голову на спинку сиденья. Его пальцы нервно постукивали по рулю. — Знаешь, Лео… мне очень не нравится, когда меня пытаются держать за дурака.

У Лео пересохло в горле. Он сглотнул, пытаясь собраться, но слова застревали, мешаясь с бешеным сердцебиением.— Я не держу тебя за дурака.

— Тогда говори правду. Сейчас. — Нико резко подался к нему ближе, его лицо оказалось совсем рядом, и Лео почувствовал, как внутри всё сжалось. — Последний раз спрашиваю.

— Я сказал—!

— ЛЕО! — рявкнул Нико, и машина будто дрогнула от этого голоса.

Лео сорвался. Словно пружина, что так долго была сжата, наконец выстрелила:— Я ВСТРЕЧАЛСЯ С МАРИ! — выкрикнул он, до боли сжав кулаки. Голос его сорвался, в груди жгло, дыхание сбилось. — Вот! Ты доволен?!

Повисла звенящая тишина.

Нико смотрел на него несколько долгих секунд. В его глазах мелькнуло что-то опасное, что-то хищное, и тут же скрылось за странной, нервной усмешкой. Он коротко хохотнул, но без радости, словно сам не ожидал от себя этого звука.

— Так значит… — он резко втянул воздух сквозь зубы, словно удерживая себя от необдуманного движения.

Он замер, а потом откинулся назад на сиденье, пальцы с силой сжали руль. Двигатель урчал ровно, но машина замедлилась и остановилась у обочины. Нико выдохнул и закрыл глаза, будто пытался решить, стоит ли ему сделать то, о чём потом будет жалеть.

Лео дрожащей рукой потянулся к ручке двери, желая выскочить. Но когда он дёрнул её, дверь не поддалась. Ещё попытка, снова заперто. Сердце ухнуло вниз.

Он повернул голову к Нико и только теперь понял, что тот заблокировал двери, когда Лео садился в машину.

В салоне стало душно, воздух тяжёлым, пропитанным напряжением. Лео судорожно выдохнул:— Открой дверь...

Нико не ответил. Он всё так же сидел, глядя прямо перед собой, стиснув руль так, что побелели костяшки пальцев. Его челюсть играла от напряжения, а дыхание стало резким, будто каждый вдох давался с трудом.

— Нико… — голос Лео сорвался, и в нём впервые за долгое время звучал страх. — Открой.

Машина дёрнулась и мгновенно пошла в разгон. Ровный рык мотора превратился в натянутый вой, стрелка тахометра уползла вверх. Лео инстинктивно вжал плечи, стиснул ремень безопасности так, что побелели костяшки. Бросил взгляд на профиль Нико, неподвижный, как вырубленный, челюсть сжата, руки на руле лежат низко, расслабленно-жестко. Поворот головы, ни одного излишнего движения. Только дорога.

— Куда ты меня везёшь? — выдавил Лео, и голос прозвучал выше, чем хотелось. — Помедленнее.

Ответа не последовало. Нико коснулся селектора, коробка кивнула, и ускорение прибило Лео к спинке сильнее. Машина нырнула на развязку, ухнула под мост, выстрелила в правый ряд и тут же, почти не оглядываясь, вернулась в левый, перетекая между фургоном с логотипом доставки и серебристым хэтчбеком. Кто-то коротко бибикнул, Нико даже не моргнул.

— Эй! — Лео ухватился ладонью за край панели. — Я серьёзно, по-ме-длен-нее!

В ответ тишина. Только низкий гул шин, и как по маслу ещё один рывок. На электронном табло над трассой мигнуло ограничение, Нико прошёл под ним, не сбавив.

Лео дёрнул дверную ручку. Щёлк. Ещё раз. Щёлк. Сердце ударило больно, как кулак в грудь. Он попробовал ещё. Металличный отказ.

— Открой дверь, — выдохнул он. — Открой, чёрт тебя…

Тот вёл, будто один в салоне. Глаза приклеены к полосе, к светящимся стрелкам поворотников впереди, к редким тормозным огням, к рядам бетонных отбойников. Он сливался с машиной, то набирая, то отпуская газ, ловко просачиваясь в просветы, где другие водители даже не пытались сунуться.

— Остановись! — голос сорвался. — Нико, твою мать, остановись! — Лео сорвался на крик, ударил кулаком по обивке двери. — Хватит, слышишь?!

Нико не повёл и бровью. Он едва заметно усмехнулся, не ртом, воздухом и добавил. Стрелка скорости поползла дальше, и у Лео заложило уши от давления и страха. Руки дрожали; подошвы упирались в коврик так, будто тот мог удержать машину. Он попытался выровнять дыхание, но воздух обжигал горло.

— Пожалуйста… — прозвучало уже тихо, почти шёпотом. — Открой.

Щётки снова провели по стеклу. В боковом зеркале уплыли крыши складов, сменились голыми деревьями, потом очередной съезд. Нико прошёл его, будто его не существовало. На шее у него вздулась сухожильная нитка, пальцы легли на руль плотнее. Лео заметил этот мелкий признак, и стало ещё хуже: значит, он не просто злится, он держит себя в узде.

— Сбавь, — сорвалось снова. — Нико!

Тишина. Мотор тянет. Дорога шуршит. Мир за стеклом превращается в длинную серую ленту, где всё, что можно контролировать, это ремень, впившийся в ключицу, и собственный страх.

Лео захлопал пальцами по кнопке центрального замка, глухой пик, никакой отдачи. Попробовал окно, блок. Щёлкнул ещё раз ручкой. Пусто. Он сглотнул, почувствовал, как пересохло во рту, и с силой зажал переносицу, стараясь не сорваться на истерику.

— Нико! — уже почти срывая голос. — Хватит играть. Остановись!

Нико повёл плечом  крошечное движение, словно отгоняющее невидимую муху. Машина обошла автобус, поднырнула под развязку, и полоса сузилась между бетонными стенками. Шум усилился, низкий, гулкий, как в трубе. Нико вёл одной рукой, второй коротко отбивал ритм по ободу руля, и от этого чёткого, спокойного ритма Лео стало совсем нехорошо: он всё контролирует. Всё. Кроме меня.

— Я сказал: остановись! — крик сорвался, как вдох перед прыжком.

Ни звука, только тонкая нервная усмешка в уголке рта, которую Нико не показал бы никому, если бы сидел один. И ещё немного газа. Машина подчинилась, как будто радостно.

Лео закрыл глаза на миг, и перед внутренним взором вспыхнуло лицо Мари. Чисто, режуще. Он распахнул глаза, как от удара.

— Ладно, — прошептал он самому себе.

Нико давил на педаль газа ещё какое-то время, гул мотора резал воздух, а Лео будто терял ощущение реальности: только белые полосы трассы мелькали в глазах, да его собственное сердце билось так, что отдавалось в висках. Пальцы мёртво сжимали ремень безопасности, ногти впивались в ткань.

— Нико, пожалуйста… помедленнее… — голос срывался, почти тонул в шуме мотора.

В ответ снова ничего. Только ещё одно ускорение. Лео снова дёрнул дверную ручку, один раз, второй, третий, будто в панике отказываясь верить, что выхода нет. Каждое щелчок-запирание звучало как издевательская насмешка.

— Остановись, блять! — сорвалось уже криком, в котором было и отчаяние, и злость, и страх. — Чёрт тебя возьми, останови машину!

Нико будто и не слышал. Сжатая челюсть, напряжённые плечи, взгляд, пронзающий дорогу так, словно он мог разорвать её на части. Казалось, он борется не с управлением, а с самим собой.

И вдруг резкая остановка. Машину качнуло так, что Лео едва не ударился лбом о стекло. Колёса с визгом заскользили по асфальту и встали. Запах перегретой резины сразу наполнил салон.

Нико с силой ударил ладонью по рулю, глухой хлопок прокатился внутри, отозвался эхом в груди Лео. Голубые глаза Нико на секунду прикрылись, и он провёл пальцами по волосам, будто пытаясь сбросить с себя нарастающий гнев. Его дыхание было тяжёлым, прерывистым, будто каждое слово могло сорваться и превратиться в взрыв.

Лео в это время снова, в судорожном инстинкте, дёргал ручку двери. Ещё раз. И ещё. Щелчок, щелчок, щелчок и всё без толку. Паника душила сильнее, чем ремень, впившийся в грудь.

Дверь вдруг распахнулась. Холодный воздух ворвался внутрь, смешавшись с тёплым запахом машины. Нико стоял над ним, его тень падала на Лео, и в этом взгляде не было ничего похожего на жалость. Только ледяное решение.

— Вылезай, — резко, низким голосом.

Лео едва успел что-то вымолвить, Нико сам схватил его за руку, почти рывком вытянул из сиденья, поставил на обочину, а затем без паузы открыл заднюю дверь.

— Не… — Лео попытался сопротивляться, но хватка Нико не дала и шанса. Его почти запихнули на заднее сиденье, словно вещь, которую нужно убрать с глаз долой.

Салон сжался до предела, воздух казался густым, как перед грозой. Лео отпрянул назад, но места не хватало, он упирался спиной в дверцу, чувствуя, как сердце колотится в горле.

Нико рухнул рядом на сиденье, с силой захлопнув за собой дверь так, что металл дрогнул. Его дыхание было резким, неровным, и в каждом движении чувствовалось сдержанное бешенство.

— Ты издеваешься надо мной? — сорвалось с его губ глухо, с хрипотцой. Не вопрос, а рычание.

Лео вскинул взгляд, губы его дрожали, но слов не было. Он снова дернул ручку двери, хотя понимал что бесполезно.

— Ты решил проверить, насколько далеко я могу зайти? — Нико резко наклонился вперёд, опираясь одной рукой о сиденье за плечом Лео, другой вцепившись в его запястье. Его глаза сверкали, губы были сжаты до боли. — Я держал себя в руках. До этого момента.

Лео дёрнулся, пытаясь вырваться. — Отпусти...

Нико лишь усмехнулся, силнее прижимая Лео к спинке. Резким движением он схватил молнию кожанки, дернул её вниз, ткань с шуршанием скользнула по плечам Лео, открывая грудь и верх спины. Лео дёрнулся, хватая Нико за руку, пытаясь оттолкнуть, но тот был слишком силён: рукой сжал оба запястья над головой, не давая ни малейшего шанса сопротивляться.

Когда кожанка была снята, Нико без промедления перешёл к рубашке: рывком потянул за ворот, пуговицы разлетелись со звоном, и Лео снова попытался дёрнуться, но руки Нико удерживали его крепко, а бедро прижималось, не оставляя ни миллиметра свободы.

— Думаешь, остановишь меня? — прорычал он прямо у уха, дыхание обжигало.