19 глава. «Тело - это просто тело»

На следующий день Лео снова приехал не один. Чёрная машина с затонированными окнами подъехала к воротам, и водитель в костюме, не торопясь, вышел, чтобы открыть ему дверь.

На школьном дворе воцарилась странная, сдержанная тишина. Кто-то из ребят обернулся. Узнали. Шепчутся. Лео вышел, как будто встал на сцену, но забыл текст. Каждый шаг отдавался глухо, как в чужом теле. Раньше бы он закатил глаза, съязвил. Сейчас просто прошёл мимо, будто не слышал. Будто вообще не был здесь.

На нём была тёмная водолазка, пальто. Даже походка изменилась сдержанная, упругая, будто в теле натянуты все струны, и одна из них вот-вот порвётся.

Первый урок — история.Мари-Клер уже сидела на своём месте. Когда увидела его, едва заметно вздрогнула и тут же отвела взгляд. Но когда он подошёл ближе, всё же подняла глаза.

— Ты в порядке? — тихо, почти неслышно.

Он кивнул. Просто сел рядом.Раньше бы непременно отпустил какую-нибудь дерзость, фразу с намёком, полуугрожающий взгляд. Сейчас ни слова. Пустота.

На перемене к нему подскочила Софи, прищурившись:

— Чего такой тихий?

Антуан хмыкнул за её спиной:

— Он выглядит как кто-то, кто провёл месяц в монастыре.

— Да отстаньте вы, — бросил Лео. Без раздражения, но так, что даже Антуан сразу отстал.

— Ну извини, просто не ожидали, — Софи склонила голову, пристально глядя. — Что за болезнь такая, после которой ты стал...

Лео посмотрел в окно чуть дольше, чем нужно.— Короче, не лезьте.

Они переглянулись. И отступили.

На уроке химии всё началось как обычно. Вальтури вошёл, как всегда идеально собранный: белая рубашка, запонки, лёгкий запах чего-то остро-свежего. Он оглядел класс, лениво, будто вяло интересуясь, кто жив, кто мёртв. Но когда его взгляд остановился на Лео, тот не сразу понял, что именно в этом взгляде пугает: он не был злым, не был тёплым, он был внимательным. Слишком.

Лео старался не поднимать глаза. Но чувствовал, как от этого взгляда начинает дёргать губу, как внутри медленно поднимается раздражение — плотное, тяжёлое, без выхода. Нико вызвал его к доске. Формулы. Реакции. Уравнения с подвохом — казалось, специально.

Он встал, подошёл. Вальтури тоже подошёл, слишком близко. Пальцы коснулись его руки. Случайно? Возможно. Но именно в этих возможно, Нико был особенно искусен.

— Сконцентрируйся, — сказал он шёпотом, от которого у Лео сжалось горло.

Он справился. Вернулся на место.Рядом Софи снова шепнула, склоняясь:

— Мне уже страшно.

Он сжал ручку. Молча.Ему казалось, если сейчас скажет хоть слово, треснет изнутри.

Вечером Нико забрал его. Без предупреждения. Просто сообщение в мессенджере:

Выходи через 3 минуты. Будь у ворот.

Личная машина. Водитель. Тишина. Ресторан на крыше, с панорамным видом на Эйфелеву башню, стеклянные перегородки, чёрная посуда. Всё дорогое. Всё как картинка в журнале.

Он молчал, пил воду. Нико сидел напротив, откинувшись в кресле, пальцы едва касались бокала, глаза на нём, с ленцой, как будто разглядывал. Или оценивал.

— Подумал над моим предложением? — без вступлений. Голос спокойный, как всегда.

Лео замер. Глаза в тарелку.— Я не думал, что ты серьёзно…

— Я всегда серьёзен, — отрезал Нико.

Лео сглотнул.Он не знал, как спорить с человеком, у которого нет границ. Ни моральных, ни эмоциональных.

— Я ведь уже говорил, — Нико резко отвёл взгляд, зажмурился, потёр переносицу. — Тело — это просто тело. Будь проще?

«Просто тело».Просто.Лео отвернулся к стеклу. Если тело — это просто тело, то почему после каждого его прикосновения он ощущал себя, будто его облепили липкой паутиной? Он ничего не ответил. Нико раздражённо встал, будто пришёл сюда только по одной причине.

Когда они подъехали к дому, он молчал. Машина отъехала.Клара была дома. Услышав звук машины, вышла сразу. Обняла его — крепко.Он стоял, не двигаясь. Не отвечая.

— Папа будет завтра.

— Хорошо, — сказал он. Просто звук. Ни тепла, ни страха. Поднялся к себе.

Он заснул с телефоном в руке.Видео на экране шло без звука, кот играл с тенями. Лео смотрел на это, как на жизнь в другом измерении, где всё безопасно, не имеет смысла, но и не больно.

Он хотел бы быть этим котом. Или хотя бы тенью.

Утром снова школа. Уроки. Перемена. Коридор пах ручками и мятой бумагой, тепло от батарей смешивалось с лёгкой духотой, ученики сновали туда-сюда, но для Лео всё было будто в приглушённом фильтре, как через стекло.

Он стоял, облокотившись о подоконник, и ждал. Сердце билось негромко, размеренно. Когда заметил Мари-Клер, идущую по коридору с книгой в руке, оттолкнулся и подошёл.

— Хочешь вместе посидим? — спросил он, стараясь сделать голос непринуждённым, почти ленивым.

Она удивлённо взглянула, так, будто не ожидала от него ни вопроса, ни того, что он вообще заметит её. Но потом быстро кивнула и улыбнулась:

— Конечно.

С того дня они всегда шли вместе. Садились рядом. Он не смотрел по сторонам, не оглядывался, только на неё.На переменах ели, молча или впроброс. Мари-Клер резала яблоко своим перочинным ножом, он пил воду и смотрел, как она морщит нос, когда говорит о чём-то глупом. Иногда она легко, как бы невзначай, клала ладонь ему на плечо — он не убирал. Не потому что хотел, а потому что не хотел оттолкнуть. Она была, как тихий остров — на котором можно просто сесть и дышать.

После уроков они снова вышли вместе.Осень всё глубже вползала в воздух — пахло листвой, кто-то из младших классов тянул за собой рюкзак, он скрипел по асфальту. Мари-Клер рассказывала что-то про нового фильм по истории, смеялась тихо, и Лео тоже усмехался — впервые за долгое время это не чувствовалось фальшиво.Он не проверял, кто смотрит. Не ждал подвоха. Просто слушал её. Просто был рядом.

Когда они дошли до ворот, Лео замедлил шаг.Машина стояла у обочины, чёрная, с зеркальными стёклами.  

Лео остановился.Мари-Клер тоже остановилась, взглянув на него, будто только сейчас поняла, куда он идёт.

— Я напишу вечером, — сказал он. Голос прозвучал ровно, даже небрежно. Но внутри что-то уже сжималось, как всегда, когда рядом машина.

— Хорошо... — Она слегка приподняла бровь, глядя в сторону машины. В её взгляде не было осуждения — только осторожность. — За мной тоже пришли. Увидимся.

Лео кивнул, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Он сел на заднее сиденье. Нико уже был там. Курил, не глядя на него.— Приятная прогулка, - сухо заметил он, глядя в окно.— Просто шли вместе, - отозвался Лео, стараясь не показывать раздражения.— Ага. — Нико наконец повернулся к нему. Его взгляд был холодным. — Часто теперь с ней «просто шатаешься»?Лео сжал зубы.— Я что, отчитываться должен?— Мне просто интересно, когда ты успел стать таким дружелюбным.

Он наклонился ближе.— Ты вообще забыл, с кем имеешь дело? — прошептал он, почти касаясь его скулы дыханием. — Или тебе напомнить?

Лео молчал, не отводя взгляда.Нико усмехнулся и откинулся назад.

— Интересно, что подумает твоя подружка, если узнает, с кем ты провёл ту неделю. Думаешь, она будет сюсюкаться, как раньше?— Не лезь, — резко бросил Лео.— Надеюсь, ты не думаешь, что теперь сможешь играть сразу на два фронта. Я очень плохо переношу конкуренцию. Особенно с умными девочками в очках.

Он бросил на Лео короткий взгляд. И тот, как бы ни старался, не смог его выдержать.

Машина ехала в молчании. Лео всё чаще бросал короткие взгляды на улицы за окном, пока наконец не узнал поворот. Сердце болезненно кольнуло. Он выпрямился, глядя вперёд.

— Куда мы едем? — спросил он глухо.Нико не ответил. Только слегка улыбнулся.

Когда они подъехали к зданию, Лео не сразу его узнал. Вывеска не горела, фасад ничем не выделялся. Но стоило им зайти внутрь, как воздух ударил в лицо смесью дорогого алкоголя, тяжёлых духов и клубной темноты. Люди живые, настоящие, пьяные и равнодушные, смеялись, шептались, проходили мимо, не обращая на них внимания.

Он замедлил шаг.— Что это... — начал он, но Нико уже уверенно вёл его сквозь коридор, мимо охраны.

И только когда они подошли к знакомой двери, той самой, к которой вёл тот коридор из темноты и одиночества, Лео понял. Его лицо побледнело, дыхание сбилось.

-— Ты издеваешься? — выдохнул он. — Почему мы здесь? Что это за хрень вообще?!

Он обернулся к Нико, сжав кулаки. Тот стоял спокойно.— Просто захотел напомнить, — лениво бросил он. — А то ты как-то уж очень быстро возомнил себя свободным.Лео зло усмехнулся, закатив глаза.— Ты ебанулся. Угрожаешь?— Одно твое неверное слово, — Глаза Вальтури сузились. — Один взгляд. И ты снова окажешься тут. Надолго. Может и навсегда.

Он шагнул ближе.— Не забывай, Лео, кто ты и где ты был. Не забывай, как умолял меня не уходить.— Это ты меня запер, псих! — выплюнул Лео, отступая. — Ты сам...— И запру снова, — резко перебил Нико, теперь без всякой улыбки. — Не испытывай меня.

На секунду между ними повисла глухая тишина. Люди за дверью продолжали веселиться, не подозревая, что в метре от них снова решается чья-то судьба.

Лео тяжело дышал. Лицо вспыхнуло от ярости и страха одновременно. Он знал, что если сейчас сорвётся, то всё может повториться. Но и проглотить это было невозможно.

Он посмотрел прямо ему в глаза.— Ты чудовище.

Лео резко остановился, когда они вошли в ту самую комнату. Он огляделся, и знакомый запах, цвет стен, отблеск света на стеклянном столике, всё обрушилось на него, как холодный душ.

Он резко повернулся к Нико:

— И ради чего мы тут?

— Расслабься, — безразлично бросил Вальтури, снимая перчатки. — Я же сказал, напомнить.

— Напомнить?! — Лео шагнул ближе. — Или ты просто не выдерживаешь, что я разговариваю с кем-то, кроме тебя и не нахожусь в клетке 24/7?!

Нико повернулся к нему, взгляд обострился.

— Ты ведёшь себя чересчур вольно, как для человека, который не так давно отчаянно цеплялся за каждый мой шаг. — голос у Нико был такой, будто он еле сдерживал себя.

Лео усмехнулся криво, зло:

— Может, потому что от них мне хотя бы не противно.

Нико подошёл молча. Его рука в одно движение схватила Лео за ворот пальто, и он оттолкнул его к кровати. Лео споткнулся о край матраса, но не упал.

— Не льсти себе, — сказал Нико глухо. — Думаешь, ты стоишь чего-то, чтобы тебя ревновали?

Нико склонился ближе, почти перекрывая собой свет. Он толкнул Лео к кровати с такой силой, что у того на секунду перехватило дыхание. Он замер над ним, и его взгляд, тяжелый и липкий, медленно прошелся по шее Лео, будто он выбирал место для удара. А потом он наклонился.

​Это не было похоже на поцелуй. Нико впился в его кожу с жадной, больной злостью. Он не ласкал, он клеймил, впечатывая свои губы так сильно, словно хотел оставить след, который проступит сквозь любую одежду. Лео чувствовал каждое движение его челюстей, резкое, захватывающее, приносящее тупую боль. Каждый новый засос ощущался как ожог, как метка собственности, которую невозможно смыть.

​Лео затаил дыхание. В груди мгновенно образовался ледяной ком, который мешал вдохнуть. Сердце колотилось о ребра так бешено, что удары отдавались в ушах. Он просто застыл. Этот внезапный переход от слов к такому агрессивному действию выбил почву у него из-под ног.

​Но когда рука Нико скользнула ниже, ступор внезапно сменился вспышкой панического сопротивления. Лео резко дернулся в сторону, пытаясь вырваться из-под тяжелого тела, и с силой уперся предплечьями в грудь Нико, пытаясь создать хоть какую-то дистанцию. Он рванулся всем телом, вкладывая в этот толчок весь свой страх, но Нико даже не шелохнулся.

Напротив, эта попытка борьбы только раззадорила его. Вальтури мгновенно перехватил запястья Лео, вжимая их в матрас над его головой с такой сокрушительной силой, что кости едва не хрустнули. Нико навалился сверху всем своим весом, окончательно лишая Лео возможности дышать и двигаться. Это было мгновенное, грубое подавление. Лео почувствовал себя насекомым, которое просто пришпилили к поверхности.

​— Стой... — голос Лео был едва слышным, рваным. Он всё еще пытался выкрутить руки, но хватка Нико была стальной. Любая попытка протеста только сильнее вжимала его в постель. Нико одним движением свободной руки содрал с Лео пальто и отшвырнул его куда-то в темноту угла.

​— Ты ведёшь себя как девственник. Ха... — Нико издевательски усмехнулся прямо ему в кожу. — Думаешь, я не знаю, какой ты на самом деле?

​Он шептал это в самый нежный, незащищенный участок шеи, и от его низкого, вибрирующего голоса по спине Лео пробежал холод. В этих словах не было страсти, только безжалостная, выверенная злость.

​— Ты — то, что принадлежит мне.

​Вальтури рывком развернул его лицом к постели. Ткань рубашки не выдержала, Нико рванул её так резко, что пуговицы с сухим треском разлетелись по полу. Лео снова замер, уткнувшись лицом в матрас. Его плечи сковали чужие ладони, тяжелые и властные. Он снова попытался приподняться, дернуть плечом, но ладонь Нико легла на затылок, грубо прижимая его лицо к подушке.

Сопротивление было сломлено окончательно, тело стало чужим, ватным и совершенно бесполезным. Когда он услышал лязг расстегиваемого ремня, паника накрыла его с головой. Всё происходило слишком быстро, ломая любые попытки осознать реальность.

​Когда Нико ворвался внутрь, холодная, жгучая и невыносимо резкая боль прошила всё тело, вышибая искры из глаз. Он судорожно сжал зубы, подавляя крик, который застрял в горле комом страха. Мышцы сократились в судороге, он весь дрожал, но это напряжение не приносило облегчения, оно только делало каждое движение Нико еще мучительнее.

​Нико действовал без тени жалости. Он не занимался любовью, он вымещал злость, вдалбливая в Лео осознание его ничтожности. Лео чувствовал себя загнанным зверем, запертым в этом жестоком вихре. Он тихо всхлипывал, уткнувшись лбом в кровать, не в силах даже повернуть голову.

Каждый резкий толчок вырывал из Лео короткий, резкий стон, будто тело не успевало осмыслить боль, а сразу реагировало. Они срывались с него вспышками, прерывистыми и немощными, как едва слышимые взрывы страха и боли.

Его дыхание сбилось, в горле пересохло, а сердце стучало так громко, что казалось, оно сейчас разорвётся. Он хотел вырваться, но не мог, руки Нико держали крепко, без пощады. Он даже пошевелить пальцем не мог.

Когда всё закончилось, в комнате повисла оглушительная, мертвая тишина. Нико отстранился не сразу, медленно, с той же властной небрежностью, с какой и начал. Лео так и остался лежать лицом в подушку, не шевелясь. Перед глазами всё еще плыли темные пятна, а тело казалось чужим, разбитым на куски.

Нико поднялся, поправил одежду и бросил на Лео короткий, ледяной взгляд. В его глазах не было ни капли раскаяния, только мрачное удовлетворение человека, который пометил свою территорию и вернул себе контроль.

​— Надеюсь, теперь ты отчетливо вспомнил, кому принадлежишь, — голос Нико прозвучал пугающе ровно.

​Хлопок двери прозвучал как выстрел. Лео закрыл глаза, чувствуя, как по щеке скатывается первая, по-настоящему горячая слеза. Он всё еще чувствовал на себе тяжесть, его запах, его клеймо. Всего пару часов назад мир казался другим, но теперь та короткая прогулка у школы казалась сном, который приснился по ошибке.

Он пришёл в себя медленно, будто всплывая из тёмной глубины, где всё неясно и вязко. Комната была почти погружена в сумерки. Внутри было душно и тихо. Слишком тихо.

Лео лежал на боку, лицом к стене. Простыня сбилась где-то у ног, тело ныло, будто его били на протяжении дня. Он даже не сразу понял, что именно болит. Всё. Слишком много боли. Его рубашка была где-то рядом, скомкана. Под пальцами прохладная ткань. Простыня. Пятна. Он быстро отвёл взгляд.

Он не помнил, когда именно провалился в беспамятство. Возможно, от переутомления. Возможно, от шока, или боли.

Сердце билось медленно, вяло, как будто выработало лимит на эмоции. В голове был вакуум. Мысли подходили к грани и рассыпались, не успевая сформироваться.

Это произошло. Со мной.

Он не знал, ушёл ли Вальтури. Не хотел оборачиваться, было страшно.

Он попытался дышать глубже, но всё внутри будто сжалось. Казалось, если вдохнёт полную грудь, задохнётся. Он сжал пальцы в кулак, едва ощутимо, почти машинально. На щеке что-то тёплое. Слеза. Он не заметил, когда она появилась.

В комнате по-прежнему царила тишина. Только где-то внизу слышался приглушённый звук как будто кто-то разговаривал или играла музыка. Ничего отчётливого.

Лео прижал лицо к матрасу. Его тошнило от самого себя. Не от боли. От бессилия. От того, что не мог ни закричать, ни убежать, ни даже двинуться. От того, что теперь он не понимал, кем он стал и что теперь делать.

Лео с трудом поднялся, тело гудело от тупой боли, но каждое движение стало фактом. Это уже произошло. Он ничего не изменит.

В ванной было стерильно чисто. Он включил душ, не заботясь о температуре. Горячая вода обожгла кожу, но он даже не вздрогнул. Просто стоял под струями, позволяя им смывать абсолютно всё. Грязь. Память.

На зеркале запотело стекло. Он мельком посмотрел на своё отражение, но сразу отвернулся. Невозможно было смотреть. Будто смотрел не на себя, а на оболочку.

Вернувшись в комнату, он заметил на стуле аккуратно сложенную новую одежду, чёрная рубашка, серые брюки. Даже носки. Всё в точности по размеру.

Он не притронулся.

Сняв с пола свою мятое, но всё ещё своё, он оделся медленно, через силу. Спустя несколько минут подошёл к двери и остановился. Не знал, чего ждал. Щёлкнул ручкой. Дверь отворилась.

Не была заперта.

Он шагнул в коридор осторожно, словно в ловушку. Охранник тот самый, который однажды провожал его в эту комнату, стоял у стены и без слов повёл вперёд. Второй у лифта.

Ни слова. Ни взгляда. Всё как по протоколу.

На улице уже стемнело. Чёрная машина с тёмными стёклами ждала у входа. Лео сел внутрь. Один. Никого рядом. Ни намёка на то, что Нико появится.

Машина тронулась. Он смотрел в окно, не отрывая взгляда, будто за его пределами был другой мир. Мир, где он ещё не переступил ту грань.

И всё, что оставалось ехать домой, туда, где всё должно быть спокойно.