9 глава «Личность не найдена»

Утренние уроки напоминали замедленную съемку. Лео сидел, вдавленный в парту тяжестью собственного существования. За окном дождь превращал Париж в расплывчатое серое пятно, а в кабинете пахло мелом и предчувствием катастрофы. Вальтури, застывший у доски, казался не человеком, а деталью интерьера. Лео не обращал внимания. Он уже давно научился игнорировать этот холодный взгляд.

​В столовой, среди звона дорогого фарфора и гула голосов «золотой молодежи», Лео чувствовал себя оголенным проводом. Каждое движение вокруг казалось ему личным вызовом. Когда его взгляд наткнулся на парня за соседним столом: кого-то из младших, чьи глаза светились немым, почти брезгливым осуждением, внутри у Лео что-то коротнуло. Ему нужно было выплеснуть ту ярость, которую он не мог направить на Вальтури.

Дверь в конце зала скрипнула. Тихий свист Жюля заставил Лео напрячься.

— Смотри, кто пришёл.

​Вальтури вошел так, будто столовая была его личной лабораторией, а ученики подопытными крысами. Он не смотрел по сторонам, но воздух вокруг него словно замерзал. Он сел на край свободного стола, медленно открутил крышку своего термоса. Глоток чая и спокойствие, которое граничило с оскорблением.

Лео почувствовал, как внутри него начинает закипать ядовитая смесь из вчерашнего унижения и сегодняшнего игнорирования. И тут он увидел его. Парень из второго класса за соседним столом. Он не просто смотрел, в его взгляде была смесь брезгливости и того самого осуждения, которое Лео читал в глазах отца.

В горле у Лео запершило. Он откинул телефон на стол, встал. Двигаясь медленно, как перед ударом.

Это стало детонатором. Лео отбросил вилку. Звук металла о тарелку заставил ближайших учеников замолчать. Он медленно поднялся. Стул нехотя отодвинулся, царапая ножкой пол. Он подошел к столу мальчишки, чувствуя, как каждое движение отдается пульсацией в висках.

​— Проблемы есть? — выдохнул он, нависая над парнем. — Ты на меня так смотришь, будто я твою телку увёл.

​Мальчишка замер, его вилка звякнула о тарелку.— Не, ничего... — пробормотал он, пытаясь отвести глаза.

​— Не? — Лео оперся кулаками о стол, его лицо оказалось в паре сантиметров от лица парня. — Ртом не получается говорить, решил глазами?

Марсель с Жюлем переглянулись.Лео не стал ждать ответа. Резким, расчетливым движением Лео схватил тарелку с пастой и просто перевернул ее на грудь пацана. Тяжелый соус медленно, с отвратительным хлюпаньем пополз по дорогой ткани рубашки, пачкая брюки.

Парень вскрикнул, вскакивая со стула, а столовая ахнула, но мгновенно погрузилась в вакуумную тишину.

​— Ой. Выскользнуло, — Лео выпрямился, и его глаза тут же метнулись куда-то назад.

Он ждал взрыва. Он буквально кожей чувствовал, как за спиной нарастает эта ледяная аура Вальтури. В ушах звенело от адреналина, сердце колотилось в самом горле. Весь зал замер, и Лео вместе с ними. Он застыл в позе триумфатора, готовый встретить любой удар, любой крик.

​Он услышал шаги. Уверенные, размеренные, четкие. Нико встал.​Лео сжал кулаки, подбородок самопроизвольно дернулся вверх.

Ну давай, — билось в голове. — Сделай это. При всех. Докажи, какой ты псих.

​Фигура Вальтури мелькнула сбоку. Он приближался. Лео уже набрал в легкие воздуха, чтобы выплюнуть какую-то заранее заготовленную гадость, но...​он прошел мимо.

​Он даже не замедлил шаг. Нико прошел в десяти сантиметрах от Лео, обдав его запахом холодного дождя и горького чая. Его взгляд был направлен строго вперед, на двери выхода. Он не посмотрел на облитого пацана, не посмотрел на лужу соуса на полу, и уж тем более не удостоил взглядом Лео. Он прошел мимо них, как мимо пустых декораций, которые забыли убрать со сцены.

​Дверь столовой скрипнула и мягко закрылась за его спиной.​Тишина стала давящей. Лео так и остался стоять с поднятыми плечами, задыхаясь от собственного невыплеснутого яда. Шоу закончилось, так и не начавшись. Главный зритель просто ушел на антракт, даже не взглянув на сцену.

​Лео медленно перевел взгляд на парня. Тот стоял, обтекая соусом, и в его глазах теперь была не только обида, но и какая-то жалкая насмешка. Весь зал смотрел на Лео, и в этом молчании читалось: «И ради этого ты так старался?»

​— Чего вылупился? — огрызнулся Лео, но голос прозвучал пусто, без былой силы.

​Он раздраженно пнул ногой упавшую на пол вилку и, стараясь не смотреть на друзей, вернулся к своему столу. Ризотто в тарелке теперь казалось чем-то тошнотворным.

​Жюль и Марсель молчали, глядя в свои тарелки. Мари-Клер поправила тонкие оправы своих очков, пристально наблюдая за Лео из-под полуприкрытых век.​Внутри у Лео всё горело. Его не просто проигнорировали, его выставили глупым, пустым местом, не стоящим даже замечания. И это было в сто раз хуже любого удара.

    После уроков Лео не пошёл домой. Он зашёл в Л'Арк. Место, где пахло деньгами, скукой и тишиной. Лео бывал здесь частенько, один или с друзьями. Здесь никто не задавал лишних вопросов, даже если ты был слишком молод, чтобы пить кофе за сто евро и курить у витрин, если заплатить достаточно денег.

Лео сидел один, вытянув ноги, с сигаретой между пальцами. Кофе остыл. Он даже не заметил, просто смотрел в окно, как будто хотел выйти из своей головы. На столе лежал телефон, погасший. Тишина.

Холод ударил в живот. Лео не сразу повернулся, но почувствовал взгляд на себе. Резкий, как шрам. Он поднял глаза. Увидел пальто. Стальной профиль. И полное равнодушие на лице.

Нико прошёл к стойке, будто Лео здесь нет.

— Серьёзно? — процедил Лео вполголоса, но громко достаточно, чтобы тот услышал.

Никакой реакции.

Это бесило.

— Сталкерство входит в твою методичку? Или ты просто скучаешь без меня?

Вальтури чуть повернул голову. Медленно, словно нехотя.​— Делаж, — произнес он, и в этом единственном слове было столько усталости, будто он говорил с надоедливым насекомым. — Это кафе на пути к моему дому. Смирись с тем, что ты не центр моей вселенной.

​Лео резко встал. Стул пронзительно взвизгнул ножками по паркету, нарушая священную тишину заведения.​— Да ну? — Лео шагнул к стойке. — В столовой ты был таким занятым, даже не посмотрел. А здесь вдруг заговорил. Что, без свидетелей не так страшно уронить свое достоинство?

​Вальтури наконец повернулся к нему полностью. Он был выше, и в этом полумраке его лицо казалось высеченным из холодного гранита.​— В столовой, — спокойно ответил Нико, — я просто не хотел тебе потакать. Давать тебе то, чего ты так жаждешь, признание твоей значимости, было бы педагогической ошибкой.

​— Да пошел ты со своей педагогикой! — вырвалось у Лео. — Ты просто боишься, что если начнешь со мной разбираться, я вышвырну тебя из этого лицея одним звонком отцу. Ты держишься за свою работу, ведь ты такой же раб системы, как и все остальные.

​Нико чуть наклонился вперед. Совсем немного, но Лео ощутил, как от него пахнет озоном и холодом.​— Ты действительно думаешь, — почти прошептал Вальтури, — что меня держит здесь зарплата? Или страх перед твоим отцом? Лео, ты настолько привык, что мир подчиняется деньгам, что даже не допускаешь мысли: кому-то может быть на них плевать. В том числе и на тебя.

​Он сделал паузу, его глаза сканировали лицо Лео с пугающей точностью.​— Сегодня всё, что я увидел – это как ты отчаянно кричишь: Посмотрите на меня. Мне не нужно бить или орать на тебя. Достаточно просто не смотреть. Так?

​Лео почувствовал, как к горлу подкатывает яростная, жгучая обида. Он шагнул еще ближе, почти вплотную.​— А ты? — прошипел он. — Твоего имени нет в списках персонала. Тебя нет в архивах. Ты говоришь мне что я пустое место, но ты сам, кто? У тебя нет даже фамилии, которой ты мог бы гордиться.

​Вальтури замер. На секунду в его глазах что-то шевельнулось, не гнев, а что-то более темное, древнее. Рука, лежащая на стойке, медленно сжалась в кулак, и Лео на мгновение показалось, что сейчас стены этого кафе просто рухнут.

​Но Нико лишь усмехнулся. Сухо, одними губами.​— Молись, чтобы так оно и оставалось, Лео. Потому что если я когда-нибудь обрету для тебя плоть и имя, тебе это очень не понравится.

​Бариста поставил стакан на стойку. Вальтури взял его, кинул купюру, не глядя на сдачу, и направился к выходу. А Лео остался стоять, чувствуя, как адреналин хлещет в венах. Хотелось бросить чашку, закричать, догнать. Вместо этого он просто сел обратно.

После встречи в кафе в голове Лео всё еще звенело, как после контузии. «Обрету плоть и имя» – фраза крутилась на репите, обрастая колючими смыслами. Он чувствовал, как задыхается в этой стерильной роскоши, окруженный людьми, чьи жизни были расписаны на десять лет вперед.

​Он снова зашел в поисковик. В десятый раз вбил его имя. Ни профилей в соцсетях, ни упоминаний в научных статьях, ни даже фотографии в ежегоднике лицея, где обычно красовались все, от директора до повара. Будто он не человек, а сбой в матрице, возникший из ниоткуда.

​Это вывело Лео из себя окончательно. Его бесило, что этот призрак смеет смотреть на него свысока, когда сам даже не удосужился оставить след в реальности.

​Лео вытащил телефон и зашел в зашифрованный мессенджер. В списке контактов висел старый ник — Janus. Тень из даркнета, человек, который за правильную сумму мог вытащить скелет из любого шкафа, даже если шкаф был замурован в бетон.

​Пальцы мелко дрожали, пока он набирал текст.​Лео: Мне нужен полный аудит. Один объект. Без лишних вопросов и максимально быстро.

​Ответ прилетел через минуту, сухой и холодный:Janus: Фото. Имя. Степень детализации?

​Лео открыл галерею. У него был один снимок, сделанный Жюлем исподтишка на заднем дворе лицея. Вальтури там стоял вполоборота, куря и глядя куда-то сквозь стену. В этом кадре он выглядел не как учитель, а как человек, который прикидывает траекторию пули.

​Лео: прикрепленный файл: Нико Вальтури. Официально — преподаватель химии. Реально — хочу знать всё, от первой прививки до того, где он зарыл тела.

​silkwire: Химик? Смешно. Сколько ставишь на кон?

​Лео вбил сумму. Это была его «подушка безопасности» на случай, если отец решит заблокировать счета, цифра с тремя нулями в евро.

​silkwire: Принято. На первый взгляд база чистая, как лист бумаги. Это плохой знак, парень. Значит, чистили профи. Дай мне 48 часов.

​Лео отбросил телефон на кожаное сиденье кресла. Он смотрел в панорамное окно, где капли дождя разбивались о стекло, превращая город в пиксельное месиво. В груди ворочалось странное предчувствие: смесь восторга и первобытного ужаса.

​— Кем ты, черт возьми, являешься? — прошептал он в пустой зал, глядя на свое бледное отражение.

​Он только что дернул за ниточку, не понимая, что на другом конце может оказаться не шкаф со скелетами, а чека от гранаты. И почему-то именно это осознание заставляло его чувствовать себя живее, чем когда-либо.

*

Воскресенье. Небоскреб LUMOS вонзался в брюхо парижского неба, как холодный хирургический инструмент. Черное стекло, сталь и абсолютное отсутствие жалости. Лео стоял у подножия, задрав голову, и чувствовал, как эта громадина высасывает из него остатки тепла. На самой вершине буквы логотипа сияли матовым, мертвенным блеском, напоминая всем внизу, кто здесь настоящий бог.

​Здание смотрело на город глазами его отца: оценивающе, бесстрастно, через призму каратов и чистоты огранки. Арно Делаж шел впереди, и его пальто развевалось на ветру, словно флаг завоеванного королевства. Он не оборачивался. Он знал, что Лео идет следом. В этом мире наследники не выбирают маршрут.

​Внутри царил запах дорогого озона и стерильности. Когда они вошли, уличный шум отсекся, словно гильотиной. Охрана и клерки замирали, превращаясь в живые статуи. Они почти кланялись Арно, и в этом раболепии Лео находил странное, горькое успокоение. Здесь всё было подчинено логике власти. Здесь никто не смотрел на него с этой невыносимой, всезнающей полуулыбкой. Никто не пытался «приручить» его, как непослушного пса.

​— Сиди. Старайся не мешать, — бросил отец, указывая на глубокий кожаный диван в своем кабинете.

​Лео сел, подтянув колени к груди. Включил телефон. Школьный чат выплеснул на него поток бессмысленного цифрового шума: мемы, сплетни о шмотках, чей-то глупый смех. Ни слова о химии. Ни одного упоминания его имени.

​Хоть не этот чертов псих, — подумал Лео, делая глоток уже остывшего кофе. Но образ Вальтури, его пальцы, и этот невозможный холодный взгляд всё равно стояли перед глазами.

Ненормальный, — пронеслось в голове, но вслух он лишь устало выдохнул.

​Спустя несколько часов они покинули башню. Машина Арно мягко скользила по вечерним улицам. Отец сам вел автомобиль, его профиль в свете уличных фонарей казался отлитым из того же металла, что и буквы на крыше здания.

​— Что скажешь насчет новой стратегии по закупкам? — сухой, ровный голос отца разрезал тишину салона.

​Лео уставился в окно, где огни города сливались в длинные светящиеся нити.— А мне-то что? Я просто посидел рядом.

​— А не должен был, — Арно сжал руль так, что костяшки пальцев побелели.

​— Сам же сказал не мешать, — огрызнулся Лео, чувствуя, как в висках начинает стучать знакомая пульсирующая боль.

​— Ты не ребенок, чтобы делать всё только потому, что тебе сказали.

​Лео не ответил. Он достал телефон, чтобы заглушить нарастающее напряжение привычным жестом: проверкой уведомлений. Пальцы автоматически открыли мессенджер. Диалог с Janus. Сообщение было отправлено только что:

Janus: Лео, слушай меня очень внимательно. Я совершил критическую ошибку. Я пробил его по протоколу Зеро и через секунду на мой шлюз пришел запрос из системы, которой не должно существовать. Это не просто человек из архивов. Твой учитель это спящий узел структуры. Если они видят мой интерес, они уже видят тебя. Удаляй всё. Выбрасывай железо. Это не мафия в обычном понимании, это чистильщики самого высокого порядка. Он не преподает химию, Лео, он наблюдает за

Глаза Лео метнулись к последним словам. Он уже видел буквы, он почти сложил их в имя или название, но в этот момент сообщение исчезло. Следом за ним, с пугающей механической скоростью, начали исчезать и другие. Вверх, одно за другим, как домино.

​Секунда. Две. Три.

Экран стал девственно чистым. Гладкое, белое поле мессенджера, на котором больше не было ни одной буквы. Словно тот был галлюцинацией и Лео никогда не заказывал этот аудит.

​— …Ахереть, — выдохнул Лео.

​— Что опять? — Арно мельком глянул на него. Взгляд отца был недовольным, тяжелым от разочарования. — Ты вообще понимаешь, что я пытаюсь с тобой обсудить будущее компании?

​Лео смотрел в пустой экран телефона, а по позвоночнику полз первобытный, липкий холод. Янус не просто удалил чат, он ликвидировал свое цифровое присутствие.

Онпочувствовал, как по ладоням течет холодный пот. Он знал, как работают эти люди. Если Janus уничтожил связь, значит, он либо мертв, либо бежит. И всё из-за одного запроса про какого-то учителя.

​— Мы приехали, — голос отца вырвал его из оцепенения.

​Машина остановилась у их особняка. Огромные кованые ворота медленно расходились в стороны. Лео посмотрел на массивный фасад дома, который всегда казался ему крепостью. Сейчас он выглядел как склеп.

​— Ты идешь? — Арно уже вышел из машины и ждал сына, поправляя манжеты.

​Лео медленно выбрался из салона. В кармане телефон казался куском раскаленного свинца.