4 глава «Что, ударишь меня?»

Утро в лицее Фонтенбло не наступило, оно обрушилось привычным металлическим звоном, топотом сотен подошв и гулом голосов, в которых не было ни капли искренности. Лео шел по коридору, чувствуя себя манекеном в безупречно белой рубашке. Стены, обклеенные плакатами и расписаниями, казались картонными декорациями к жизни, которую он не выбирал.

​На истории мадам Лефевр чеканила слова, как монеты. Ее голос-метроном отсчитывал ритм Французской революции. Лео смотрел в окно, где Париж пах свободой и мокрым камнем, а в голове всё еще пульсировал неон «Оникса» и фантомный вкус чужих губ.

​- Делаж, расскажите, как началась революция? - Лефевр выдернула его из тумана.

​Лео поднялся, чувствуя на себе взгляды. Он выдал стандартный набор фактов: народ, король, дворянство, гильотина. Ответ был плоским, как лист бумаги, и мадам Лефевр лишь поджала губы, разочарованная отсутствием искры в его глазах.

​Алгебра с Мартеном прошла как в бреду. Учитель сжимал губы, глядя в его тетрадь, полную пропущенных смыслов.

- Лео, перестаньте летать в облаках, - бросил он, и Лео лишь скривился. Ему казалось, что он не летит, а падает, просто очень медленно.

​Химия. Урок, от которого воздух в классе становился густым и тяжелым, как ртуть. Нико Вальтури вошел, неся с собой холодную уверенность и запах стерильности. Темно-серый пиджак, неизменные черные перчатки, в руках пробирка с жидкостью, которая переливалась, как само искушение.

​Он объяснял тему тщательно, почти любовно, но Лео не слушал. Он смотрел вниз, под парту, ловя отражение в экране выключенного телефона.

​- Делаж, объясни реакцию, которую мы разбирали вчера, - голос Вальтури разрезал тишину, как скальпель.

​Лео поднял голову. Он лениво откинулся на спинку стула, демонстрируя всем своим видом высшую степень безразличия.- Не готов. Ставь ноль.

​Вальтури замер. Его взгляд стал еще холоднее, если это было возможно.- У тебя есть причина так себя вести, или это обычное хамство?

​- Не твоё грёбаное дело, - прошипел Лео, чувствуя, как внутри закипает темная радость от собственного бунта.

​Вальтури сделал шаг вперед. Воздух вокруг него, казалось, задрожал.- Ты ведь не хочешь подвести свою семью, Лео?

​Лео рассмеялся ехидно, дерзко, прямо в это непроницаемое лицо.- А тебе какая разница? Ты тут чтобы учить, а не следить за моей жизнью. Делай свою работу, учитель.

​Вальтури смотрел на него долго. Секунды растягивались, превращаясь в вечность.- Ставься к знаниям серьезнее, - наконец произнес он. - Сегодня ты останешься после уроков.

​Когда последний звонок освободил лицей, коридоры быстро опустели. Лео сидел за партой, окруженный друзьями. Антуан ворчал про уроки, Софи усмехалась.

​Дверь скрипнула. Шаги Вальтури отбивали ритм нового порядка. Все замолчали. Учитель подошел к столу Лео, держа тетрадь, и его голубые глаза остановились на лице парня.

​- Кажется, ты забыл о том, что я говорил, - ровно произнес он.

​Лео почувствовал, как пульс забился в горле. Он надменно отвел взгляд и встал, направляясь к выходу вместе со всеми. Но у самой двери голос Вальтури, не повысившийся ни на тон, заставил его замереть:- Делаж.

​Друзья остановились. Лео медленно обернулся.- Да какого хрена тебе надо? Отвали от меня, чёртов ненормальный.

Учитель подошел к двери и, не глядя на застывших в проеме друзей, мягко, но непоколебимо взялся за ручку.

​- Свободны, - бросил он им.

​Софи попыталась что-то вставить, но Вальтури закрыл дверь прямо перед её носом. Щелчок автоматического замка отозвался в пустом классе как выстрел. Капкан захлопнулся.

Лео не стал разыгрывать покорность. Он с грохотом отшвырнул мешающий стул и буквально рухнул в кресло за первой партой, широко расставив ноги и закинув голову.

​- Ну и? - Лео усмехнулся, глядя на учителя снизу вверх. - Сейчас начнешь читать лекцию о том, как мой отец расстроится, узнав о моем поведении? Поверь, ему плевать. Он занят вещами поважнее, чем твои обиды.

​Вальтури подошел вплотную. Он наклонился, опираясь ладонями в черных перчатках о край парты, вторгаясь в личное пространство Лео так бесцеремонно, что тот невольно прижался спиной к стулу.

​- Ты думаешь, я трачу свое время, чтобы защищать честь твоего отца? - голос Вальтури был тихим, почти нежным шепотом, от которого по коже пошли мурашки. - Меня не волнуют его ожидания. Меня волнует твоя дешевая игра.

​Лео дернулся, пытаясь сохранить надменный вид. - Это ты здесь строишь из себя загадочного.

​- Ты хамишь, потому что это единственный способ почувствовать себя живым в твоём то мире, - Вальтури наклонился еще ниже, так что Лео почувствовал холодный запах антисептика и дорогого табака, исходящий от его одежды. - Но ты путаешь смелость с истерикой. Ты хочешь, чтобы я тебя выгнал? Чтобы я стал еще одной причиной твоего несчастья?

​- Почему бы и нет? - Лео оскалился. - Избавь нас обоих от этого цирка.

​- Поверь, - Вальтури заглянул ему прямо в зрачки, и Лео на мгновение показалось, что он смотрит в бездну, - если я захочу избавиться от тебя, я не стану писать докладные записки. Я решаю проблемы иначе.

Лео почувствовал, как сердце предательски пропустило удар. Воздуха стало мало. Он заставил себя картинно зевнуть, хотя челюсть сводило от напряжения.- Что, ударишь меня? Прямо под камерами?

Вальтури едва заметно улыбнулся, одними уголками губ.

- Я не трачу силы на физическую боль. Она быстро проходит. Я предпочитаю ломать то, что внутри.

​Он на мгновение задержал руку возле его шеи, не касаясь, но парень почувствовал исходящий от кожи холод.

- Ты можешь играть в бунтаря перед своими друзьями, но здесь, в этом кабинете, ты просто нестабильный элемент. А нестабильные элементы я привык нейтрализовать.

Лео молчал. Вся его наглость вдруг показалась ему неуклюжим детским костюмом, который на нем лопнул по швам.- Ненормальный, - выдохнул он, едва шевеля губами.

Вальтури медленно выпрямился. Он не спеша поправил перчатку на запястье, разглаживая каждую складку кожи. Прошел к двери и коротким движением повернул ручку двери.​- Увидимся на следующем уроке, Лео.

Лео молча подхватил рюкзак, увидев что трое уже поджидают его у двери.

​- Пошли уже, - бросил он, не дожидаясь ответа, и зашагал к выходу.

До кофейни они шли в странном молчании. Город был серым, мокрым, асфальт блестел под моросью, как свежий шрам. Лео шагал впереди, чувствуя, как друзья плетутся сзади, перешептываясь. Он ненавидел этот шепот. Он чувствовал себя экспонатом в музее, который только что треснул на глазах у публики.

Запах жженого сахара и дешевого круассана сдавил горло. Они сели за дальний стол, под облупленное зеркало. Софи по привычке потянулась к зарядке, Мари-Клер уткнулась в меню.

Лео сидел на самом краю стула, не снимая куртки. Его пальцы безостановочно выбивали рваный ритм по колену. Весь этот осенний уют: кофе, сплетни, нытье об учебе казался ему картонным.

Он почувствовал укол раздражения. Его не игнорировали специально, просто друзьям надоело ходить на цыпочках вокруг его настроения. Им хотелось посплетничать, посмеяться и обсудить учебу, нежели гадать, почему Лео снова сжимает кулаки под столом.

​- Я пойду покурю, - бросил он, вставая.

​- Опять? - Мари-Клер мельком взглянула на него. - Закажи себе хоть что-нибудь.

​- Позже, - бросил он.

​Он вышел на улицу. Прохладный воздух был как пощечина: отрезвляющий и резкий. Лео прислонился к каменной стене кофейни, глядя сквозь витрину.

Внутри его друзья смеялись. Антуан что-то активно доказывал, показывая что-то на экране телефона, а Софи весело щурилась. Им было хорошо. Жизнь продолжалась, этот день был для них лишь эпизодом, забавным школьным инцидентом, о котором можно рассказать за ужином.

​А для Лео это было личным.

​Он достал сигарету, щелкнул зажигалкой. Огонек на мгновение осветил его бледное лицо. Он вспомнил, как Вальтури смотрел на него не как на сына Арно, не как на богатого щенка, а как на химический элемент, который ведет себя нестабильно и требует катализатора.

​Он вдруг остро почувствовал, что между ним и его друзьями пролегла невидимая граница. Они были в безопасности в своем мире. А он был один на один с этим странным человеком, который, кажется, знал о Лео больше, чем сам Лео хотел бы знать.

Лео вернулся в кафе и сел на своё место, стараясь отогнать мысли о учителе.

​- Ну что, накурился? - Антуан поднял глаза от телефона. В его голосе не было злости, скорее усталая ирония. - Твой кофе давно остыл.

​Мари-Клер молча подвинула к нему чашку. Она смотрела на него с той тихой тревогой, которая всегда бесила Лео больше, чем открытая неприязнь. Она знала его довольно долго, чтобы вестись на его агрессию, но сейчас даже в её взгляде читалась усталость.

​- Лео, выпей. Тебе нужно прийти в себя, - мягко сказала она.

​- Мне нужно, чтобы вы перестали на меня пялиться, - огрызнулся Лео, не прикасаясь к чашке.

​Софи, которая до этого демонстративно листала ленту, с сухим стуком положила телефон на стол. Её терпение, в отличие от терпения Мари, никогда не было безграничным.

​- Знаешь, - начала она, глядя на него в упор, - мы тут сидим уже полчаса. Антуан пытается рассказать про свою поездку, Мари только о тебе и говорит, а ты заходишь с таким лицом, будто мы твои враги.

Лео криво усмехнулся. - Сначала обсуждали мое поведение. А потом пошли пить латте, и так каждый день. Кто вы, если не враги?

​- А что мы должны были сделать? - Софи подалась вперед, её голос стал острым, как бритва. - Выломать дверь с криками? Лео, ты сам его спровоцировал. Ты хамишь человеку, которому не следовало бы, а потом винишь нас в том, что мы не устроили переворот в кабинете!

​- Я не просил меня спасать, - прошипел он. - Вы могли бы хоть подо...

​- Ты сам не знаешь, чего ты просишь! - перебила она. - Тебе просто нужно, чтобы мир вокруг тебя вращался. Чтобы мы все сидели и гадали: «Ох, что же там Лео чувствует? Ох, не слишком ли грубо с ним обошлись?». У Антуана проблемы с отцом похлеще твоих, Мари спит по четыре часа из-за экзаменов, но только ты строишь из себя главную жертву жизни.

​- Софи, тише, - попытался вмешаться Антуан, чувствуя, что дело пахнет скандалом. - Не нагнетай.

​- Нет, а что «тише» то? - Софи не унималась, её глаза горели. - Мне надоело, что каждая наша встреча превращается в бенефис Делажа и его страданий. Если тебе так тошно в нашей компании, если мы для тебя враги, то какого черта ты здесь сидишь? Иди, ищи кого-то настоящего.

​Лео посмотрел на Мари-Клер, ожидая поддержки, но та лишь отвела взгляд, нервно перебирая салфетку. Она не была согласна с резкостью Софи, но и спорить не стала. И это молчание ударило сильнее слов.

​- Понятно, - Лео встал. Стул не упал, он просто глухо проскрипел по полу. - Раз я вам так порчу вечер, я мешать не буду. Обсуждайте других. Это же куда важнее, чем то, что происходит на самом деле.

​- Лео, подожди... - Мари-Клер наконец подняла голову, но Софи перехватила её руку.

​- Оставь его, Мари. Пусть идет. Ему же этого хочется, уйти в закат, чтобы мы все чувствовали себя виноватыми.​Лео ничего не ответил. Он подхватил рюкзак и вышел, чувствуя, как внутри всё выгорает до пепла. Дверь захлопнулась, и на мгновение ему показалось, что он оглох.

​На улице дождь перешел в липкую изморось. Он шел по тротуару, не разбирая дороги. В голове эхом отдавались слова Софи. Это было слишком, потому что в этом была доля правды.

​Он обернулся и посмотрел сквозь витрину кофейни. Мари-Клер сидела, подперев щеку рукой, и смотрела в окно, но не на него, а куда-то сквозь. Они возвращались к своей жизни. Его отсутствие ничего не изменило.