2 глава «А ты что, власть?»

Утро пахло кофе. Но не тем уютным, рекламным ароматом, что согревает грудную клетку и обещает спасение, а обжигающе горьким, пережаренным — словно кто-то забыл выключить кофеварку в самый неподходящий момент, позволив надеждам на доброе утро превратиться в гарь. Лео проснулся на диване, не сразу понимая, в какую точку пространства и времени его выбросило. Музыка давно оборвалась, оставив после себя лишь тишину, а телефон, перегревшийся под щекой, казался маленьким, умирающим зверьком.

Он медленно сел, чувствуя, как ноет шея. В доме было по-прежнему тихо. Из кухни доносились мягкие голоса. Клара с кем-то говорила по телефону. Отец, скорее всего уехал, как только приехал.

Лео встал, прошёлся босиком по мраморному полу, и, не включая свет, поднялся наверх. Школа казалась чем-то чужим, почти не настоящим. Как будто это происходит не с ним, а с каким-то другим мальчиком, которого он больше не узнаёт в отражении.

В душе вода долго не становилась тёплой. Он смотрел, как она стекает по рукам, будто смывая остатки той музыки, той тишины, той безысходности, которую он не смог проговорить.

На уроке химии всё казалось чересчур нормальным. Почти оскорбительно нормальным. Шла двадцатая минута третьего урока. Класс погрузился в летаргию: кто-то зевал, кто-то имитировал бурную деятельность в тетрадях. На доске ровными, беспощадными строками выстраивались формулы. Вальтури писал чётко, с нажимом, будто не просто учил, а врезал эти буквы в саму поверхность реальности.

​Мел вдруг выскользнул из его пальцев. С глухим, отчетливым щелчком он упал на пол прямо рядом с партой Лео.

— Делаж, — голос Вальтури прозвучал ровно, но внутри него что-то царапало. — Подними.

Лео не шелохнулся. Медленно поднял взгляд, лениво выдохнул.

— Ахуеть. Сам поднимай, — выдал он с лёгкой усмешкой, не отрывая спины от стула. — С какой стати я тебе что-то должен?

Тишина в классе упала, как стеклянный купол, под которым внезапно закончился кислород. Мари-Клер замерла со вскинутой ручкой, кто-то вытаращил глаза, даже Софи превратилась в изваяние.

Вальтури развернулся. Не спеша подошёл к Лео. Говорить он начал ещё на полпути.

— Я думаю, — медленно, будто пробуя каждое слово на вкус, — ты ещё не понял, кто здесь задаёт правила?

— А ты, — Лео наклонился вперёд, взгляд дерзкий, — не понял, что я не твой пес.

Несколько учеников судорожно втянули воздух.

Вальтури остановился у парты, склонился чуть ближе, не меняя выражения лица. Всё в нём — и прямая спина, и руки за спиной, и холод в голосе дышало властью.

— Нет, ты не пёс, — мягко сказал он. — Пёс хотя бы понимает простые правила.

Он обошёл парту Лео. Лёгкое движение и мел оказался у него в руке. Он не смотрел на него. Он смотрел на Лео.

— Ты — капризный щенок, привыкший, что за него всё делают. Интересно, что ты будешь делать, когда никто не поднимет за тебя то, что ты уронил?

Мел с сухим стуком лег обратно на стол.— Сегодня ты остаёшься после урока, — коротко бросил Вальтури и вернулся к доске, как будто инцидента не было.

Лео сжал зубы. Он почувствовал жар под кожей. Он чувствовал, как все на него смотрят, одни с жалостью, другие с восхищением. Он сжал кулаки под партой.

Этот ублюдок...

После звонка шаги стихли. Последняя дверь в коридоре захлопнулась с эхом. Класс опустел.

Лео остался сидеть, не шелохнувшись. Вальтури стоял у окна, закатывая рукава до локтей. Его движения были медленными, размеренными. Он будто специально тянул время.

— Не думал, что ты действительно оставишь, — усмехнулся Лео, не поднимая головы. — Обычно такие, как ты, просто угрожают.

Вальтури не ответил сразу. Он обернулся и подошёл к его парте. Присел на край соседнего стола. Скользнул взглядом по лицу Лео, будто читал между строк.

— Так сильно нервничаешь.

— С чего это? — резко.

— Ты жмёшь ногтями кожу между пальцами. — Он кивнул вниз. — Заметно. Привычка у детей с контролирующими отцами.

Лео вскинул голову, его маска безразличия треснула.— Заткнись.

— Я попал в точку?

Тишина повисла между ними.— Ты понятия не имеешь, кто мой отец.

— Я знаю кто он. Только мне плевать.

Он подошёл еще ближе. Остановился. Теперь он смотрел сверху вниз: так хищник изучает добычу, которая всё ещё думает, что у неё есть шансы.

— Знаешь, что отличает власть от притворной позы? — Он наклонился. — Настоящая власть не кричит что она — власть. Она шепчет. И ей всё равно, услышали ли её. Потому что в итоге все сделают, как она сказала. Ей не нужно доказывать.

Лео медленно поднялся с места. Глаза горели, он стоял вплотную.— А ты что, власть? Смешно.

Вальтури не отступил. Лицо по-прежнему оставалось спокойным, но в голосе появилась угроза:— В следующий раз можешь не успеть отвести этот наглый взгляд.

Он шагнул назад, достал из кармана перчатки и начал их надевать, как будто ставил точку.

— Свободен.

Лео развернулся резко. Дёрнул за ручку двери. Но, выходя, всё же бросил через плечо:— Ты думаешь ты кому-то сдался? Псих последний.

Щелчок двери оборвал ответ.

Коридор встретил Лео звонкой пустотой. Он захлопнул за собой дверь и остановился, прижавшись лопатками к стене.

На секунду ему показалось, что в груди всё дрожит. Не от страха, от злости. Он прочистил горло и уже хотел ударить по стене.

— ЭЙ! — голос Антуана ударил сбоку. Из-за угла выбежали он и Венсан. За ними, Софи, на ходу надевая наушник, но с интересом сверля взглядом Лео.

— Ты чё, серьёзно с ним остался?

— Антуан покачал головой, будто не верил. — Что он сказал?

— Как всё прошло? — Софи склонила голову. — Всё нормально?

— Не начинайте, — прошипел Лео, перебив обоих. Он оттолкнулся от стены и пошёл в сторону лестницы.

— Подожди, — Венсан догнал его, — он тебе что-то сказал? Расскажи.

— Слушай, — Софи нахально подскочила рядом, — Нам же интересно, что он тебе наплел.

Лео остановился.

— Он сказал, что у меня привычки, как у детей с контролирующими отцами, — бросил он резко. — Довольны? Теперь то завалитесь?

Все трое переглянулись.— Ну, — протянул Антуан, — не то чтобы...

Лео рванул вперёд. Ступени под ногами отдавались эхом. С каждым шагом он чувствовал, как внутри поднимается ярость. Почему он вообще объясняется? Зачем он вообще остался? Он же сам собирался игнорировать этого чертового учителя, и тут... какая-то тупая фраза, и всё в нём переклинило.

Он вышел на улицу. Осенний ветер бесцеремонно ударил в лицо.

«Настоящая власть не кричит... она шепчет». Чёрт.

Слова Вальтури впились в сознание, как заноза. Он провел рукой по волосам, раздраженно вздохнув.

У дорог машины сновали мимо, у витрин кафе смеялись люди, но всё это звучало будто из-под воды. Лео шагал рядом с Антуаном, Венсаном и Софи, но не чувствовал земли под ногами.

— Ты видел, что Вивьен сделал с этим второклассником? — Антуан уже переключился на привычные сплетни. — Он весь день бегал, краснел, трясся. Никому не пожелаю попасться ей на глаза.

— Хах, и Тиффани всё снимала на телефон, — добавил Венсан.

— Да, а потом ещё пыталась его уколоть этим своим взглядом, — Софи усмехнулась. — Смешные до невозможности.

— Младший класс, ещё не в теме, кто тут главный, — фыркнул Антуан.

— Ага, — Венсан усмехнулся. — Учат их порядку.

— Порядку? — Софи скривилась. — С таким подходом они только травму получат.

— Эй, Софи, — Антуан махнул рукой, — ты опять пытаешься быть умной. Ты просто не понимаешь: тут есть определённые правила, а есть они.

— И что за они? — Лео спросил это раньше, чем успел подумать

Друзья переглянулись.— Те, — Антуан неопределенно махнул рукой в сторону невидимого Олимпа, — главные. Влиятельные. Ну... больше, чем мы.

— А понятнее нельзя? — Лео скосил лицо, и поднял бровь.

— Как всегда, — Софи только закатила глаза. — Не морочь себе голову.

Лео будто пытался осознать услышанное.

— Вы же мне врёте, — голос сорвался на раздражение. — Почему я тогда ничего не слышал про них до сих пор?

Софи посмотрела на него как на ребенка.

— Ты просто не ходишь по тем коридорам, где они тусуются. Мы их почти не видим. Тем более, ты новенький. Чего ты ожидал? Думал, они встретят тебя с объятиями?

Лео нахмурился, пальцы сжались в кулаки.

— Так, и кто самый влиятельный в этой тусовке?

Трое переглянулись. Венсан чуть ухмыльнулся, Софи приподняла бровь и отвела взгляд.

— Клод, — наконец сказали они, в унисон.

Лицо Лео изменилось мгновенно. Оно стало каменным, холодным. А потом он рассмеялся, но в этом смехе не было веселья, только лед и какая-то старая, злая радость.

— Вы прикалываетесь блядь? — голос прозвучал как удар.

Лео шагнул ближе, резко, дыхание стало тяжёлым.

— Какая у него фамилия? — спросил он уже почти грубо, сжатые кулаки выдавали внутреннее напряжение.

Венсан пожал плечами, насмешливо:

— Делакруа. Клод Делакруа. Ты чего так взъелся-то? Хочешь к ним присоединиться?

Лео замер. Словно в голове включился калейдоскоп. Фразы, сцены, будто всё это складывалось в один большой всплеск. Он сделал шаг вперёд, плечи натянулись, дыхание ускорилось. Всё вокруг казалось чужим, подстроенным, будто мир сам над ним смеялся.

Он не ответил, смотрел сквозь Венсана, чувствуя, как внутри всё завязывается в тугой, пульсирующий узел. Ему хотелось сорваться с места, сбросить эту оцепенелость, но друзья уже вели его в сторону закрытого заведения в двух кварталах от лицея, где обычно коротали время те, кому статус не позволял светиться в сетевых кофейнях.

​Они шли плотной группой. Лео ощущал себя конвоируемым заключённым. Их близость, едва уловимый аромат парфюма Антуана и бесконечный трёп Софи о предстоящем конкурсе красоты раздражали его почти физически.

Каждое их случайное касание локтем вызывало у него желание огрызнуться, но он лишь сильнее сжимал челюсти, задавая темп, от которого Софи приходилось почти бежать на своих каблуках.

​В «Л'Арк» было тихо, пахло кожей и хорошим табаком. Хостес почтительно кивнула им, узнавая лица, и проводила к дальнему столику с видом на Сену.

​— Возьму всем по двойному эспрессо, — бросил Венсан, подзывая официанта едва заметным жестом.

​Софи уселась напротив Лео, изящно сложив руки на столе. Она смотрела на него с тем самым сочувствием, которое бесило его больше, чем открытая насмешка отца.

​— Ты сегодня сам не свой, — сказала она, понизив голос, чтобы не привлекать внимания пары за соседним столиком. — Он напугал тебя?

​Лео почувствовал, как в горле закипает ядовитый смех.

— Напугал? Софи, из нас двоих только ты полчаса назад была готова обсуждать его стальную харизму. Занимайся своими фантазиями и не пытайся анализировать меня.

​Она осеклась, на мгновение в её глазах мелькнула обида, но она тут же скрыла её, принявшись изучать меню, которое знала наизусть. Антуан, не заметив искры, продолжал гнуть своё, понизив голос до заговорщицкого шёпота:

​— Да ладно тебе, Лео. Слушай, если этот Делакруа действительно заправляет всем на верхних этажах, может, нам стоит...

​— Нам ничего не стоит, — перебил его Лео. Голос его был тихим, но в нём звенело такое напряжение, что Антуан инстинктивно выпрямил спину. — Хватит мусолить эту тему. Вам самим не тошно от того, как вы благоговеете перед именами, которые даже не соизволили кивнуть вам в коридоре?

​— Мы просто знаем, как работает этот мир, — Венсан взял принесенную чашку эспрессо, рассматривая золотистую пенку. — В нашем лицее ты либо часть системы, либо её пыль. Ты сам это знаешь лучше нас.

​Лео посмотрел на свою чашку. Фарфор был тонким, почти прозрачным. Точно так же лопалось его терпение. Он слушал их голоса, этот бесконечный, выверенный шум, который они создавали, чтобы поддерживать иллюзию собственной значимости. Ему казалось, что они таскаются за ним не из-за дружбы, а потому что он был единственным «неправильным» элементом в их идеально выстроенном ландшафте. И это осознание душило его.

​— Я не хочу быть частью этих систем, — Лео встал, так и не притронувшись к кофе.

​— Ты куда? — Софи вскинула брови, едва не выронив ложечку. — Мы же только пришли.

​— Переживете, — бросил он, уже направляясь к выходу. — Папа ждёт. Вы же знаете, он ценит пунктуальность больше, чем здравый смысл.

​Он вышел на улицу, не оборачиваясь. Ему не нужно было видеть их лица, чтобы почувствовать их недоумение. Он шел по бульвару, чувствуя, как осенний ветер смывает с него запах дорогого заведения.

​«Настоящая власть не кричит... она шепчет».

​Слова Вальтури резонировали с тишиной пустеющей улицы. Лео шагнул в тень, когда телефон в кармане завибрировал.

​Отец.

​На этот раз он не стал медлить.

— Да.

​— Где ты? — Голос отца был привычно сухим, как треск сухостоя.

​— Уже рядом, — солгал Лео, ускоряя шаг. — Урок затянулся больше обычного. У нас новый преподаватель.

​— Меня не интересуют твои преподаватели, Лео. Меня интересует твоё присутствие дома. Поторопись, и приведи себя в порядок. Ты не имеешь права выглядеть небрежно.

​Щелчок. Конец связи. Лео убрал телефон, глядя на свои руки. На коже между пальцами снова выступили красные точки, он даже не заметил, как снова начал терзать себя ногтями.

​Вальтури был прав. Он видел его насквозь. И это было самым унизительным открытием этого дня.

День завершился не катарсисом, а вязким предчувствием чего-то неизбежного. Лео шел к дому, чувствуя, как осенний вечер липнет к коже, словно грязь.

​Ворота особняка открылись перед ним с тем самым бесшумным достоинством, которое в этом доме ценилось выше человеческой жизни. В холле пахло свежими цветами, чем-то приторным и дорогим, что должно было маскировать отсутствие тепла.

​— Снова пешком, Лео? — Голос мачехи, Клары, донесся со второго яруса. Она стояла там, облокотившись на перила, с бокалом белого вина в руке. — Водитель ждал тебя у входа два часа. Это выглядит так, будто мы не можем позволить себе бензин. Или как будто ты намеренно пытаешься выглядеть несчастным.

​Лео даже не поднял головы. Он методично расстегивал пуговицы куртки, глядя на свои руки.

​— Отец звонил, — продолжала она, её голос лился сверху ровным потоком, не требующим ответа. — Он недоволен твоими прогулками. Ты же знаешь, имидж семьи это хрупкое стекло. Если ты продолжишь ходить по улицам как бродяга, пойдут слухи. Ты меня слышишь?

​Лео прошел мимо лестницы, даже не взглянув в её сторону. Для него её голос был лишь частью фонового шума, как гудение холодильника или шум кондиционера. Он зашел в свою комнату и закрыл дверь на замок, оставив Клару разговаривать с пустым мраморным холлом.

​Ближе к полуночи особняк окончательно превратился в склеп. Лео переоделся. Вместо школьной формы: серые свободные брюки, тонкий джемпер и куртка, которая стоила больше, чем весь гардероб. Он посмотрел в зеркало. Лицо было бледным, глаза пустыми. Идеальный наряд для того, чтобы раствориться в ночи. ​

Он вышел через черный ход, миновав камеры и сонных охранников. Город в это время дышал по-другому, тяжелее, опаснее.

​Клуб «Оникс» встретил его не пафосной очередью, а тяжелым басом, который чувствовался прежде, чем открывались двери. Это было место не для школьников, а для тех, кто хотел потеряться. Внутри было темно, свет дробился на острые синие и красные осколки. Лео прошел к бару, сел на высокий стул и просто уставился в одну точку.

​— Чистый виски, — бросил он бармену.

Рядом кто-то сел. Мужчина лет тридцати, в простом сером свитере, выглядел здесь слишком обыденно, чтобы быть случайным. Он не смотрел на Лео, он смотрел на стакан в своих руках.

​— Тяжелый день в офисе? — не оборачиваясь, спросил мужчина. Голос был хриплым, прокуренным.

​— Учусь, — коротко ответил Лео, принимая свой стакан.

​— Школа — это дерьмо, — просто сказал сосед. — Особенно если заставляют делать вид, что тебе это нужно.

​Лео впервые за вечер повернул голову. Мужчина выглядел уставшим, под глазами залегли тени. Просто человек, которому тоже не хотелось быть дома.

​— Меня сегодня один псих за шею ладонью взял, — вдруг произнес Лео, сам не понимая, зачем он это говорит незнакомцу.

​Мужчина усмехнулся, сделал глоток и посмотрел на Лео в упор:

— И ты не ударил.

​— Нет.

​— Правильно сделал. Если человек берет тебя за шею вот так, спокойно – значит, он знает, куда бить в ответ. Таких лучше обходить стороной. Или становиться таким же.

​— Не хочется, знаешь ли, — Лео допил виски одним глотком. Горечь обожгла горло.

​— Хочешь ты или нет, — мужчина поставил стакан на стойку и поднялся, — тебя либо едят, либо ты заставляешь их подавиться. Третьего не дано.

​Он ушел, растворившись в толпе, не оставив даже имени. Лео остался сидеть, чувствуя, как виски приятно туманит мозг. Музыка стала громче, толпа плотнее, но слова незнакомца застряли в голове рядом с фразами учителя.

​Он достал телефон, посмотрел на время. 01:45.

Нужно было возвращаться в свой склеп.