Глава 8. Привет, любимая

Через несколько дней Таня — рыжеволосая хантерша, которую я в последнее время часто вижу в компании Дамиана, и Елена решают устроить девочкам, лишенным городской жизни, сюрприз. Таня может стричь волосы, а Елена неплохо справляется с краской, поэтому всех, у кого отросли непокрашенные корни или стала видна седина, кому нужно постричь челку или просто подравнять концы волос, пригласили на преображение. Мужчин тоже не обделили, как-никак, им сложнее, когда волосы сильно отрастают, и они становятся похожи кто на домовят, кто на леших. Сначала Елена и Таня действуют вдвоем, потом начинают уставать, и к ним присоединяются две подружки Киры — Вера и Милена, и я тоже решаю помочь. Только в красоте я не эксперт, поэтому просто выполняю функцию принеси-подай. В середине дня становятся ясно, что мужчин, желающих постричь свою шевелюру, гораздо больше, чем женщин, и мероприятие переносится и на следующий день. Помощников становится больше, благодарные девушки и даже парни суетятся, подметают полы, выносят мусор, и вскоре работы для меня не остается, поэтому в конце концов я просто сажусь на лавочку и наблюдаю за процессом. Одним из последних приходит стричься Дэн. Его волосы прилично отросли, и это нисколько его не портит, но он все равно хочет постричься. Пока Таня работает над его волосами, я сижу рядом и просто смотрю, стараясь не лезть под руку и никому не мешать. Распускаю и тереблю свои волосы, рассматриваю потускневшие посеченные концы, которые тоже бы не мешало постричь. Почему-то я стесняюсь попросить об этом, ибо девушки и так прилично загружены.

— Сейчас я его постригу и ты садись, — заметив это, говорит мне Таня. — А то бегаешь тут уже второй день, помогаешь нам, а сама чего?

— Да я не знаю... — отвечаю я. — У вас и так много желающих.

— Сама скромность, — усмехается Дэн.

— И что, остальные не стесняются. Что хочешь?

Волосы у меня слегка волнистые, и всякие каре, каскады и прочие прически мне не идут. Поэтому я предпочитаю либо отращивать, либо стричься до плеч или чуть ниже. Таня прилично срезает длину и хорошенько подравнивает концы. Мне все нравится, и я благодарю девушку за работу, а потом иду к Елене. Мне всегда хотелось попробовать покраситься в какой-нибудь яркий цвет, красный или розовый. Елена, услышав мои предпочтения, качает головой, мол, к моим глазам ни тот ни другой цвет не пойдет, а для розового нужно будет осветляться, чего она мне не рекомендует. Вместо этого она предлагает мне цвет на три оттенка темнее, чем мой. Темный холодный каштан. Краска хорошая, поэтому не будет выглядеть черным даже поначалу. Сначала я сомневаюсь, глядя на Киру — сегодня она обновила цвет и ее черные волосы теперь похожи на бездну, однако соглашаюсь, даже не думая, понравится Дэну или нет. Вдруг он вообще любит блондинок? Я никогда его не спрашивала об этом, да и он молчал. Некоторым это не очень-то важно.

Мне нравится, что я вижу в зеркале. Глаза стали ярче, лицо выразительнее, и даже фигура кажется стройнее, чем есть на самом деле, хоть меня и не слишком устраивает худоба.

— Ну вот, ты теперь красавица, — говорит Елена, высушив и уложив мои волосы. — Дэн увидит, обалдеет.

— Такой, как ты, не стану никогда, — вздыхаю я. — Или как Кира.

— Такой, как я, нужно было родиться, — гордо заявляет Елена. — Но тебе это не обязательно. А на Киру вообще не равняйся. Толку-то от красоты. Ну, любят тебя мужчины, много у меня поклонников? Один, и то признаться сам себе не может. У Киры много, но тот, кто ей нужен, заметь, у тебя. Вот и вся красота. Главное, чтобы тебе было комфортно. Тебе комфортно?

— Вроде да, — пожимаю плечами.

— Ну и вот. Не завидуй, Даш. Даже если твоя зависть белая, а не черная, не стоит.

— Ну хоть чуть-чуть можно?

— Чуть-чуть можно, но иногда, — улыбается в ответ Елена.

Комната пуста, и, поскольку до ужина еще почти час, иду искать Дэна на улицу. Открыв капот пикапа, он возится с машиной, рядом, словно маленькие дети, бегают молодые хантеры, в основном парни и всего две девушки, имен которых я не знаю, бросаются друг в друга снежками, валяются в снегу и громко смеются. Снега выпало прилично, и, судя по хорошо расчищенной дорожке, ребята резвятся после работы. Будто несколько дней назад ничего и не было, никто не скорбит по другу. А может, Воробей и не был их другом.

— Что делаешь? — спрашиваю, подойдя к пикапу. Подняв глаза, Дэн сначала хмурится, потом улыбается.

— Тебе идет. Чего вдруг? Больше не хочешь быть похожей на Диану?

Понимаю, что я даже не вспомнила о ней ни разу за последние три дня, включая сегодняшний. Я абстрагировалась от мыслей о доппельгангере и вынесла весь мусор из головы, а теперь все потихоньку возвращается обратно.

— Зря ты напомнил, — говорю я. — Я только немного подзабыла обо всем.

— Ну теперь-то ты можешь ничего не бояться, сколько времени уже прошло, и никто за тобой не пришел.

— Никто не пришел, а силы я свои потеряла, — тяжело вздыхаю я. — Теперь думай, вернутся они или нет.

— Вернутся, — уверенно говорит Дэн, вернувшись к машине.

— Так, что ты делаешь? — спрашиваю я второй раз, будто что-то понимаю в машинах.

— Да мотор барахлит. Завтра нам ехать, не заглохнуть бы по пути.

— Куда ехать? — искренне удивляюсь ответу, а в большей степени тому, что Дэн не посвятил меня в свои планы.

— В Пандору.

— И кто поедет?

— Я, Олег, Дамиан и Таня. Может, кто еще присоединится. Ты остаешься, — безапелляционным тоном отвечает Дэн.

— Опять? А если снова кому-нибудь взбредет в голову напасть на меня? — сразу встаю в позу.

— Даш, ты же не поэтому переживаешь. Зачем мне брать тебя с собой? Сил у тебя нет, только опасности подвергать, — спокойно говорит Дэн, не отвлекаясь от работы. — Ты не одна, по ночам будешь запираться, но я уверен, больше никто к тебе не придет.

— А зачем вы туда?

— Они там появляются периодически. Я о темных. Пару дней посидим в засаде, покараулим. Если получится, вернемся с уловом.

— Каким уловом? — спрашиваю я, не понимая, о чем он толкует. Они собираются привезти сюда одного из них? Зачем?

Дэн отвечает, подтверждая мои размышления. Мол, они нужны чтобы выудить ценную информацию в удобных для хантеров условиях. В Пандоре они редко появляются по одному, и вряд ли получится проделать это там, а вот вырубить одного из них и привезти сюда вполне возможно.

— Как раз, в кузов поместится, — добавляет Дэн. — Даш, вернусь, и глазом моргнуть не успеешь. Давай не будем с тобой ругаться.

— Я хочу поговорить с Генрихом, — выдаю я. Пока Дэн рассказывал мне об их планах, я быстро соображала, что бы такое придумать, чтобы напроситься с ним. Надавить на жалость — практически беспроигрышный вариант. — Он многое знает, может, он скажет мне, как вернуть огонь. Да хрен бы с ним, с огнем, меня ждут дома. Я же обещала вернуться, а теперь не могу, мама переживает. Пожалуйста...

Дэн не закатывает глаза и не пререкается со мной. Продолжает ковыряться в машине и молчит, поджав губы. Я почти уверена, что он отступит, и продолжаю стоять рядом, смотрю жалобным взглядом, не сдаюсь. Если в прошлый раз я предпочла спорить с ним, здесь это не прокатит.

— Я подумаю, — наконец, говорит он. Уже что-то. Сегодня вечером я не оставлю ему никаких шансов. Тем более, что с того момента, как я появилась здесь, он ко мне не прикоснулся, то есть, дальше поцелуев не заходило. То одно, то другое, а теперь я готова, и не просто готова, я жажду близости. Уверена, что он тоже.

Только этот долгожданный вечер проходит совсем иначе. Из Дриммора приезжают несколько человек — хантеры, ранее не привлекавшиеся к работе и жившие до нападения темных своей жизнью. Многие из потеряли работу и решили устроить протест. Конечно, никто их не поддержал и заботу о будущем не оценил, и, несмотря на то, что с хантерами их связывает только наличие способностей — из города они были изгнаны.

Новичкам не особо рады, многим приходится потесниться, начинаются споры, переходящие в ругань. После ужина я помогаю готовить комнаты для новоприбывших, а Дэн вместе с парнями передвигает мебель, а потом улаживает конфликты. Ложимся спать оба вымотанные донельзя. Сил хватает только на скромный поцелуй перед сном и пожелание спокойной ночи. Перед тем, как уснуть, Дэн говорит мне, что я могу ехать с ним, но должна беспрекословно выполнять его требования.

Выдвигаемся на следующий день после обеда. К счастью, никто не обращает внимания на то, что я присоединилась к компании. Но присоединилась не только я. Мужчина лет сорока садится в черную "Хонду" Олега, а на заднее сидение старого "Джипа Чероки", за рулем которого сидит Дамиан, влезает Кира. Я в замешательстве, ее-то Дэн вчера не упоминал. Не знал, что она поедет или специально не стал говорить мне?

— Ничего не хочешь сказать? — говорю я Дэну, когда он пристегивается и заводит мотор. — Кира тоже едет.

— Ей не запрещено, — пожимает плечами Дэн. — Не знаю, чего она решила. Что такое, Даш?

— Меня ты брать не хотел, про нее не сказал, а что было бы, если бы я не поехала? Небось и палатка у вас на двоих приготовлена, — мне следовало бы следить за языком, но я, как всегда, не могу. Присутствие этой девушки ввиду недавних событий выводит меня из себя.

Повернув голову в мою сторону, Дэн, ошарашенно смотрит в глаза и молчит.

— Что?

— Нормально все у тебя? Я, может, чего пропустил, и тебя за ночь испортили? Я правда не знал, что она едет, и она тоже хантер, поэтому обязана участвовать в любых мероприятиях.

— Почему ты тогда весь штаб с собой не берешь? Все же обязаны.

— Все. Но здесь каждый может проявить инициативу. А тебя я брать не хотел потому что беспокоюсь за тебя, и там может быть опасно. Даш, ты своими ушами слышала наш с ней разговор, что тебе там было не понятно?

— Ладно, я просто ревную, — признаюсь я.

— И долго ты собралась ревновать? — спрашивает он. На удивление, спокойно, даже с полуулыбкой.

— Пока она не перестанет ревновать тебя.

— А мне ты, значит, не доверяешь? Хорошо, Даш. Буду знать, что ты врушка. — Невозмутимо уставившись на дорогу, он трогается с места после "Джипа" и черной "Хонды". Пикап с небольшим усилием преодолевает плотный слой снега, и дальше едем плавно.

— Я тебе не врала, — немного обдумав его слова, говорю я.

— Да? Не ты ли на днях сказала мне, что простила?

— Я тебя простила. Как-нибудь ты поймешь мои чувства. Если кто-то постоянно будет рядом со мной, вставляя тебе палки в колеса, тебе это тоже не понравится.

— Это уже было, — вздыхает Дэн. — И он никуда не делся.

От этих слов мне становится не по себе. Дэн прав, и я это знаю. Тот голос, что я слышала однажды ночью, фантомное прикосновение, обжигающее холодом — все это не было ни сном, ни воображением. Немного подзабылось из-за недавних происшествий, но в глубине моей души все еще сидит этот страх. Я боюсь Марка.

Оказывается, снег выпал только в самом Фиэрлоне и вокруг него, остальной территории он даже не коснулся. И воздух спустя примерно сто километров от города значительно теплее. Природа только безжизненна, как и везде в конце осени-начале зимы. До нового года осталось всего лишь две недели... Праздник, который я любила всегда независимо от того, в каком состоянии находилась. Теперь же мне ничего не хочется. Ни праздника, ни новогодней атмосферы — ничего. Только вернуть то, что было утрачено, и не потерять то, что имею сейчас...

В Пандоре не холодно, но и тропическим климатом не пахнет. Дует прохладный ветер, накрапывает мелкий дождь — типичная осень, только растительность вся зеленая. Сразу же снимаю куртку и надеваю тонкую ветровку, Дэн делает то же самое, только ему, похоже, холод нипочем, и он остается в футболке, которая в скором времени намокает. Время позднее, и мы, разложив палатки, забираемся в них, даже не посидев у костра. Переодевшись в сухую одежду и перекусив, Дэн вызывается в караул. Я пытаюсь составить ему компанию и, конечно же, получаю твердый отказ. Не настаиваю, возможно это действительно плохая идея. Меня так и тянет спросить, с кем будет караул, но я сдерживаюсь. Не хватало получить репутацию ревнивой склочной женщины в его глазах. Поэтому отпускаю его молча, подарив нежный поцелуй перед уходом. Будучи немного напряженным последние несколько часов, Дэн оттаивает и обещает мне, что по его возвращении мы вернемся к этому моменту.

Проворочавшись полночи, наконец, засыпаю, а просыпаюсь уже утром. На часах половина десятого, а в палатке по-прежнему только я одна. На улице совсем сумрачно из-за плотных темно-серых туч, полностью закрывших небо. Погодка для сна — так ее всегда называли в моей семье. Благо, дождя нет, но кажется что он вот-вот начнется.

Выйдя из палатки и продрав сонные глаза, я понимаю, что лагерь практически пуст. Только один человек сидит возле потухшего костра, выгнув спину, собирает в хвост черные волосы. Мне совсем не хочется даже разговаривать с ней, и сначала я решаю нырнуть обратно в палатку, но, немного подумав и переборов свой страх, иду к костру.

— А где все?

Взглянув на меня из-под густых ресниц, она отвечает:

— Будут скоро. Сегодня уже обратно поедем.

— А ты чего осталась?

— Сама как думаешь? Тебя сторожить. Как будто мне это надо.

"Лучше бы вы оставили Таню", — думаю я, но молча киваю в ответ.

— Хотя так даже лучше, не люблю драться, — продолжает Кира.

— Зачем тогда поехала сюда?

— Ты думаешь, я буду перед тобой отчитываться? — огрызается, бросив на меня надменный взгляд. Я сдерживаюсь. "Пусть злится сколько ей угодно, меня не должны задевать ее колкости", — убеждаю сама себя.

— Как хочешь, — равнодушно отвечаю я.

Следующие пару минут между нами висит напряженное молчание. Собираюсь уйти обратно в палатку, но задерживаюсь, когда Кира, замерев и внимательно смотря куда-то в сторону, останавливает меня.

Присаживаюсь обратно, как вдруг, ощутив присутствие кого-то постороннего и повернув голову вправо, натыкаюсь взглядом на черное пятно, которое после того, как я фокуссирую на нем взгляд, оказывается Марком.

Он изменился. Одет в классический костюм, волосы прилично отросли и теперь падают ему на лоб, глаза не черные, как у большинства темных, но в них уже нет того, что я видела раньше. Они будто совсем пустые и отрешеннные, хоть и сияют голубым светом пуще прежнего. Он не зол, но от него так и веет холодом. Взглянув на Киру, понимаю, что она мне здесь ничем не поможет, и инстинктивно пытаюсь сбежать. Встаю, делаю шаг назад и, споткнувшись о бревна, лечу назад и приземляюсь на другое бревно, что совершенно некстати оказывается на моем пути.

Левый бок содран, дикая боль в спине сводит меня с ума, однако страх перед Марком сильнее, я пытаюсь думать, что мне делать дальше, но ничего не успеваю. Преодолев расстояние между нами, он протягивает мне руку, и не дождавшись, пока я приму помощь, хватает меня и одним рывком поднимает на ноги.

— Привет, Даша, — мягким голосом произносит он, заставляя меня сомневаться в собственной адекватности.

— Отпусти, — рычу я, пытаясь вырваться из его цепкой хватки, но он, несмотря на добрую улыбку и взявшийся из ниоткуда полный нежности взгляд, держит крепко, делая мне больно, — или я сожгу тебя.

— Не пытайся обмануть меня, я знаю, что ты потеряла свои способности, — говорит он. Меня парализует страх, и если до этого я пыталась бороться, то теперь застываю на месте, отчаянно надеясь только на то, что кто-нибудь поможет. Я точно не знаю, может ли он телепортировать нас обоих, поэтому решаю тянуть время.

— Кто тебе сказал?

— А это имеет значение? Главное, что я знаю. — Все еще держит меня. Вцепился своей холодной рукой, словно я теперь принадлежу ему, и не собирается сдаваться. — Идем.

— Пошел ты нахрен! — чуть не кричу я, рвусь как птица из клетки, и у меня почти получается, но вдруг Марк резко притягивает меня к себе.

— Нет, любимая, — произносит он, завороженно глядя мне в глаза. С ужасом понимаю, что он не в себе. Он и раньше был странным, даже в моих снах, только глядя на него через призму любви Дианы я этого не понимала, а теперь, похоже, совсем съехал с катушек. — Больше никогда не отпущу, ты пойдешь со мной. Я осознал это совсем недавно. Диана мертва, я никогда не верну ее. Но есть ты, и именно ты нужна мне.

Ты нужна мне.