26 глава - Родители

Иногда каждый день, а порой только раз в неделю Анна выходила во двор, чтобы постоять у могилы родителей. Чаще всего она просто молчала, в голове всплывали их образы, чёткие картинки, в которых она могла даже рассмотреть выражения их лиц. Она вспоминала, как они ругались. Громко. Настолько, что она даже слышала их в своей комнате на втором этаже. Вспоминала, как отец часами читал газеты в гостиной, пока мать в это время сидела на кухне, допивая бутылку вина, которую открыла лишь этим утром. Самыми размытыми были детские воспоминания, когда они ещё жили вдвоём с матерью в небольшой квартирке, которая состояла лишь из одной комнаты и кухни. Перед сном мать всегда пела, очень ласково и нежно, всегда широко улыбаясь и не отрывала взгляда от своего ребёнка. Она пела прекрасно, и так думала не только Анна — многие люди восхищались, некоторые даже специально приходили в бар, чтобы послушать её голос. Элен укладывала Анну пораньше спать, а после уходила в бар, где работала почти до самого рассвета — до последнего посетителя, если быть точнее. После ещё нужно было помочь официантам очистить столы и прибраться, а только под утро вернуться домой, прилечь всего на пару часов, а ближе к обеду услышать тихие шаги маленькой девочки, которой больше не хотелось спать.

Именно в этом баре мать Анны и познакомилась с её отцом, в то время ещё не зная, что он женат. Лишь сказав ему о беременности, Элен смогла впервые услышать правду. У него были жена и ребёнок. И Александр не собирался от них уходить, но обещал помогать. Мать верила ему многие годы, пряталась, скрывала ото всех, кто был настоящим отцом её дочери, но правда всегда выходит наружу, если никто не забирает её с собой в могилу. После смерти жены, он привёл в дом любовницу, словно ничего и не случилось, словно всё происходило именно так, как и должно было. Наверное, Элен ожидала, что этот день навсегда изменит её жизнь в лучшую сторону. Любимый теперь всегда будет рядом. Она стала женой уважаемого и властного человека, но, лишь войдя в этот дом, она узнала, что скрывалось за его стенами.

— Мама, давай просто уйдём! — подойдя к Элен, кричала Анна.

Она ненавидела этот дом с момента отъезда Марго больше, чем когда-либо. Иногда ей казалось, что внутри этих стен она задыхалась, потому что каждый сантиметр воздуха был пропитан ядом. Ядом, который её мать не переставала поглощать. Она терпела все его крики, правда, и часто кричала в ответ, прощала ему его удары в порыве злости, поздние приходы, равнодушие в сторону их дочери. Она прощала и терпела всё. От той улыбчивой женщины, которая по ночам блистала на сцене, не осталось ничего. Её погубил мужчина, а точнее любовь к нему, которая, словно гниль, расползалась по её телу. Элен не была способна его отпустить, не могла признать его равнодушие, даже явные измены, о которых знали все. Она выстраивала стены вокруг своего воображения, представляла его идеальным любящим мужем и придумывала ему постоянные оправдания, отрицая простой факт: он — ничтожество, которому плевать на неё и на её ребёнка.

— Мама, он нам не нужен, давай просто уедем отсюда, — Анна схватила мать за руки, присев рядом с ней на диван.

— О чем ты? Это наш дом, зачем на куда-то ехать?

— Мам! Ему плевать на тебя! Понимаешь? Ему пл...

Звонкий шлепок раздался в гостиной. Красный отпечаток засветился на щеке Анны вместе с обжигающей болью от руки любимого человека.

— Замолчи.

— Мам... — она медленно собирала пальцы в кулак, сжимая подол платья.

— Иди к себе.

В этот момент жалость, любовь, забота... пошатнулись. Они отступили назад, пропуская вперёд злость и ненависть.

— Ты это заслужила! — крикнула Анна, подрываясь с места и быстрыми шагами, практически бегом, поднимаясь в комнату.

Анна редко спускалась вниз, когда кто-то сидел в гостиной, но мучить себя жаждой было глупо. Повернув голову в сторону гостиной, она увидела родителей. Отец лежал на диване в своём парадном костюме, который ещё не успел снять, придя домой, а мать расположилась рядом с ним, словно котёнок, которого пустили погреться и пригрели на груди. Она и правда была как котёнок, которого звали, когда было грустно или хотелось любви и внимания, которого гладили и кормили, ласкали временами, а когда не было настроения — отпинывали в сторону. Но этот котёнок всегда возвращался, потому что любил, привык и не знал, что можно иначе.

Девочка остановилась на мгновение. Такая тишина и спокойствие были редкостью, но всё же были. При взгляде на них в этот момент могло показаться, что это самая лучшая пара, которая только может быть, да вот только у одной на руке виднелись синяки и изо рта пахло алкоголем, а у другого слишком много скелетов в шкафу.

Отец не бил мать часто, лишь в редких порывах безумной агрессии, когда она начинала говорить что-то, что ему совершенно не нравилось. Анна не могла на это смотреть, ей хотелось схватить вазу или сковородку и ударить его по голове, пока он будет идти в спальню, но мать не позволяла.

Девочка вернулась со школы, услышав крики в гостиной. Она разулась, тихо направляясь к себе в комнату, но, проходя мимо зала, повернула голову на шум. Отец с силой замахнулся, и мощная пощёчина сбила Элен с ног. Она упала, ударившись локтем о шкаф с книгами. Отец бросил разъярённый взгляд в её сторону, а после направился в кабинет, не заметив Анну. Девочка бросила рюкзак и подбежала к матери.

— Мам, м-мам, ты в порядке? — судорожный голос ребёнка, который несколько секунд ошеломлённо стоял в коридоре, всё ещё не веря своим глазам или искренне надеясь, что они врут.

— Всё хорошо.

Девочка придерживала мать за руку, помогая подняться. Она слегка коснулась локтя, и Элен скривилась от боли.

— Как он мог?! — Анна повернулась в сторону кабинета и не успела сделать шаг, как мать схватила её за руку.

— Не нужно.

— Но, мам! — недоумение отражалось с блеском в маленьких глазах, которые теперь пылали яростью, доказывая, что она не собиралась мириться с жестокостью и равнодушием. А Элен видела в этой ярости глаза Александра. Она ухмыльнулась, поднимаясь на ноги, а после направилась в ванну за аптечкой.

— Всё в порядке, — сказала Элен, уже уходя.

Анна ещё долго стояла, смотря ей вслед, после — в сторону кабинета отца, а после — на шкаф, рядом с которым виднелись капли свежей крови.