Глава 18Медовый месяц

– И с тех пор мы жили долго и счастливо, – заканчивает Лейк.

– Ну да, – смеюсь я, потому что все было совсем не так. – Недели две! Пока твоя мама не застукала нас!

– Господи, а я-то и забыла! – стонет Лейк.

– Я и рад бы забыть, да не получается, уж поверь мне, – отзываюсь я.

Точка возврата

– А куда мы едем?

– Сюрприз! – отвечаю я, пристегиваясь и убавляя громкость в приемнике.

Впервые с тех пор, как две недели назад мы официально начали встречаться, я могу в открытую повести ее на свидание. Я смог расторгнуть контракт со школой, потому что меня приняли на магистерскую программу по педагогике. Теоретически ничто больше не мешает нам быть вместе. Не знаю, что подумают люди, ведь всего пару недель назад я еще был ее учителем. Но, если честно, мне все равно. Как я уже говорил Лейк, отныне она для меня на первом месте.

– Уилл, сегодня четверг! Кажется, я знаю, что это за сюрприз! Мы что, едем в клуб «ДЕВ9ТЬ»?

– Возможно.

– Ты что-нибудь для меня прочитаешь? – улыбается она.

– Возможно, – подмигиваю я и беру ее за руку.

– А мы не рано едем? Или сначала заскочим в ресторан? А как же горячие бутерброды с сыром?

– Возможно, – повторяю я.

– Уилл! Это будет самое отстойное свидание в моей жизни, если ты не станешь чуточку разговорчивее! – закатывает глаза она.

– Да, мы едем в клуб «ДЕВ9ТЬ»! – со смехом отзываюсь я. – Да, сначала мы будем ужинать! Да, я написал для тебя стихотворение! Да, мы рано уедем из клуба, чтобы успеть вернуться ко мне домой и заняться кое-чем интересным в темноте!

– Ой, беру свои слова обратно! Это самое отпадное свидание в моей жизни!

* * *

– Значит, из всех ресторанов Детройта ты выбрала бургерную?! – качаю головой я.

Держась за руки, мы идем к входу в клуб. Мне хочется над ней поиздеваться, но на самом деле я в восторге от ее выбора.

– Ну и что? Я люблю бургеры!

– А я люблю тебя, – обнимая ее и целуя в шею, отзываюсь я.

В холле я продолжаю обнимать и целовать ее. Она сбрасывает мою руку с талии и уворачивается от поцелуя:

– На людях ты должен вести себя по-джентльменски! Пока не вернемся в машину, больше никаких поцелуев!

– В таком случае, – возмущаюсь я, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, – нам здесь делать нечего. Пошли отсюда!

– Ни за что! – отталкивает меня она. – Если ты собираешься соблазнить меня на своем диване, то сначала должен соблазнить меня словом, а уж потом телом! Ты обещал мне выступить, и я никуда отсюда не пойду! – заявляет она, уверенно ведя меня к кабинке, где нас уже ждут Эдди и Гевин. Она садится рядом с Эдди, я – рядом с ней.

– Привет, – здоровается с нами Эдди, с любопытством глядя на нас во все глаза.

– Привет! – отзываемся мы в один голос, и выражение лица Эдди становится еще более любопытным.

– Странно! – наконец провозглашает она.

– Согласен, – кивает Гевин, – и правда странно!

– А что тут странного? – недоуменно спрашивает Лейк.

– Видеть вас вместе, – отвечает Эдди. – Знаю, вы встречаетесь уже пару недель, но я впервые вижу тебя с ним. Вот так, по крайней мере. Типа вы такие влюбленные и все такое! Странно...

– Ох, перестань! – хмурится Лейк.

– К этому надо привыкнуть. А то пока кажется, что вы делаете что-то противозаконное! – не унимается Эдди.

– Мне двадцать один год, – оправдываюсь я. – И теперь я даже не учитель! Что тут странного?!

– Не знаю. Странно – и все тут! – отвечает она.

– Да, правда странно, – поддерживает ее Гевин.

Я, конечно, понимаю, о чем они, но, по-моему, ребята немного перегибают палку. Особенно Гевин. Он-то еще несколько месяцев назад знал о моих чувствах к Лейк.

– А что именно странно? – спрашиваю я, обнимая Лейк за плечи. – Вот это?

Повернувшись к Лейк, я целую ее в губы, пока она не начинает смеяться и не отталкивает меня. Мы оба поворачиваемся к Эдди и Гевину, но они смотрят на нас как на сумасшедших!

– Фу! – морщит носик Эдди.

– Знаешь что... – Я беру пакетик сахара и бросаю в нее. – Иди тогда и сядь от нас подальше!

– А мы сюда первые пришли! – швыряет в меня сахар Гевин.

– Тогда терпите! – парирую я.

За столиком воцаряется молчание. Лейк и Эдди не подозревают, что мы с Гевином просто шутки шутим.

– Лично я считаю, – наклоняется вперед Гевин, – что вы с миссис Алекс смотрелись бы куда лучше!

– Она меня отвергла, – пожимаю плечами я и киваю на Лейк. – Пришлось довольствоваться запасным вариантом.

Лейк фыркает, и тут к микрофону подходит ведущий:

– Сегодня жертва была определена заранее, поскольку время нашего выступающего ограниченно. Уилл Купер, на сцену! Поприветствуем!

Зрители начинают хлопать, я встаю с места и вижу, как Лейк иронично приподнимает бровь:

– Время ограниченно?!

– Я же предупреждал, – шепчу ей на ухо я, – мы тут ненадолго. У нас с тобой еще куча очень интересных дел!

Я целую ее в щеку и иду на сцену, даже не нуждаясь в подготовке. Я начинаю декламировать, едва подойдя к микрофону, чтобы не потратить зря ни единой секунды:

– Мое стихотворение называется «Дар».

Если бы мой папа был жив, то сидел бы здесь

и смотрел на сцену с улыбкой на лице.

Он гордился бы мужчиной, которым я стал.

Он гордился бы тем, что я занял его место.

Если бы моя мама была жива, то ждала бы меня дома

и учила бы моего брата всему, чему научила меня.

Она гордилась бы мужчиной, которым я стал.

Она гордилась бы тем, кем я стал.

Но их здесь нет. Уже довольно давно.

На это требуется время, но постепенно приходит понимание.

Я все еще тоскую по ним с каждым вздохом.

Их отсутствие всегда будет заметно.

Но каждая улыбка на твоем лице как будто стирает

каждое воспоминание о том, о чем я хотел бы забыть.

Твой смех заполняет собой пустоту,

твои поцелуи исцеляют раны моей души.

Если бы мой папа был здесь, он сидел бы рядом с тобой

и обнимал тебя, повторяя: «Спасибо...

Спасибо, что спасла моего мальчика.

Спасибо за то, что принесла свет в его жизнь».

Если бы моя мама была здесь, она была бы очень счастлива,

что у нее наконец появилась дочь.

Она любила бы тебя так же сильно, как люблю тебя я.

Она заставила бы меня пообещать однажды жениться на тебе.

Но их здесь нет. Уже довольно давно.

Но я чувствую их гордость. Вижу, как они улыбаются.

Слышу, как они говорят: «На здоровье, Уилл!»,

когда я благодарю их за то, что они послали мне тебя с небес.

* * *

Я возвращаюсь в кабинку. Лейк пытается обнять меня в знак благодарности, но я быстро хватаю ее за руку, тяну к выходу и машу рукой Гевину и Эдди:

– Увидимся, ребята!

Даже не дождавшись ответа, мы выходим из зала. Всю дорогу до машины я иду на пару шагов впереди Лейк и практически тащу ее за собой. Не могу думать ни о чем, кроме того, что скоро мы останемся наедине! Нам никак не удается улучить для этого время, и мне до смерти хочется провести с ней пару часов, чтобы нас никто не отвлекал. А то я с ума сойду!

Запихнув ее в машину, я быстро сажусь за руль, завожу двигатель, поворачиваюсь к ней и впиваюсь в ее губы страстным поцелуем, умудряясь одновременно выехать задом с парковки.

– Уилл, ты хоть понимаешь, что мы уже едем? – протестует она, пытаясь высвободиться из моих объятий.

Взглянув в зеркало заднего вида, я быстро выкручиваю руль вправо и снова поворачиваюсь к Лейк.

– А то! Мы спешим! Тебе же скоро домой, у нас остается всего два часа!

Я снова прижимаюсь ртом к ее губам, но она отталкивает меня, упираясь рукой мне в лоб.

– Тогда перестань со мной целоваться и езжай! Не думаю, что мне понравится с тобой обниматься, если ты погибнешь в автокатастрофе!

* * *

– Тормози! – просит Лейк за несколько домов до нашего.

– Почему?

– Пожалуйста! Доверься мне!

Я торможу и паркуюсь у обочины. Лейк целует меня, а потом вытаскивает из зажигания ключи.

– Если мама увидит твою машину, то поймет, что мы вернулись. Она просила прийти вместе с тобой к нам, если мы вернемся рано. Не хочет, чтобы мы оставались наедине у тебя. Давай зайдем с черного хода, а машину заберем позже.

– Кажется, я влюбился в поразительно умную девушку! – Я восторженно смотрю на нее.

Мы оба выходим из машины и забегаем за дом, перед которым припарковались. Идем за забором, потом пригибаемся и быстро пролетаем следующие три двора, пока не оказываемся на задворках моего дома. Я беру у нее ключи и открываю заднюю дверь. Почему я чувствую себя взломщиком? Это же мой дом!

– Свет не включай! А то она поймет, что мы вернулись, – прошу я, провожая ее по темному коридору.

– Я ничего не вижу, – ворчит она.

– Разрешите вам помочь! – Я с готовностью беру ее за талию и подхватываю на руки.

Лейк верещит от удовольствия, обнимая меня за шею. Я несу ее в гостиную и аккуратно кладу на диван. Снимаю куртку и ботинки, а потом на ощупь нахожу ее в темноте. Провожу рукой по ногам, снимаю с нее обувь, а она тем временем скидывает куртку.

– Хочешь, я тебе еще что-нибудь помогу снять? – шепчу я.

– Ммм, сам рубашку сними! – хихикает она.

Я не возражаю и быстро стягиваю рубашку через голову:

– Слушай, а почему мы шепчемся?

– Не знаю, – все так же шепотом отзывается она.

Какое счастье снова слышать ее шепот... Смотреть, как она лежит на спине... на моем диване.

В ближайшие два часа между нами столько всего произойдет, что я окончательно теряю терпение. Собрав в кулак остатки силы воли, я не тороплюсь ложиться сверху, а встаю на колени рядом с диваном. Я безумно хочу ее, но сегодня вечером все должно быть, как захочется ей, а не мне. Когда дело касается Лейк, все мое терпение куда-то улетучивается в один момент!

В темноте я касаюсь ее щеки и мягко поворачиваю лицом ко мне. Дыхание Лейк учащается. Я сто раз прикасался к ней, но в темноте, когда нам никто не может помешать, даже простое прикосновение кажется куда более интимным.

Лейк обнимает меня за шею, и мы начинаем нежно целоваться. Ее губы влажные, холодные и просто идеальные, но как только они слегка приоткрываются и я начинаю ощущать ее вкус, то понимаю, что «идеальные» – недостаточно сильное слово!

Она страстно отвечает на мой поцелуй. Мы медленно исследуем тела друг друга, и мне хочется быть уверенным, что на этот раз я не стану торопиться. Пока мы целуемся, я продолжаю гладить ее по щеке, а потом медленно перехожу к шее, плечам, бедрам... Каждое мое движение раззадоривает ее, поэтому я обнимаю ее за талию и кладу руку под рубашку, ожидая, что она в любой момент может сказать «стоп».

Или, наоборот, попросит продолжить...

Лейк гладит меня по спине, притягивает к себе, давая понять, что я должен лечь рядом с ней на диван.

– Лейк, не надо, – немного отстраняясь, прошу я. – Если я лягу рядом с тобой на этот диван... – Я не заканчиваю фразу и тяжело вздыхаю. – Поверь мне. Нельзя это делать.

Она берет меня за ту руку, которой я обнимаю ее за талию, перекладывает ее на свой живот и ведет вверх, пока мои пальцы не утыкаются в чашки ее бюстгальтера.

Святые небеса!

– Уилл, я хочу, чтобы ты лег со мной на диван, – говорит она, и я тут же убираю руку, но только затем, чтобы снять с нее рубашку.

Точнее, сорвать с нее рубашку!

А потом ложусь рядом с ней. Как только я накрываю Лейк своим телом и чувствую, как она прижимается к моей груди, мы снова начинаем целоваться и рука моя возвращается в указанное ею место. Она улыбается, закидывает ногу мне на бедро, а я целую ее в шею.

– Я чувствую, как у тебя сердце бьется, вот тут! – Я целую ее в ямку между ключицами. – Так приятно!

– А еще оно бьется вот здесь! – отзывается она и на этот раз кладет мою руку под бюстгальтер.

– Господи, Лейк! – со стоном утыкаюсь я лицом в диван. – Что ты со мной творишь?!

Я хочу трогать ее. Везде! Не знаю, что меня останавливает... Какого черта я так разволновался?!

– Уилл?

Я поворачиваюсь к ней, помня, что моя ладонь все еще лежит на ее груди. Господи, да моя ладонь еще никогда не испытывала такого счастья!

– Нужно немного помедленнее? Лейк, ты только скажи!

– Нет, – качает головой она, гладя меня по спине. – Побыстрее!

Эти слова окончательно рассеивают все мои сомнения. Я нащупываю застежку ее бюстгальтера и спускаю бретели с плеч. Прижимаясь губами к ее нежной коже, я жду, пока она тихо не застонет, и начинаю ласкать ее грудь, но потом на мгновение замираю. В замке поворачивается ключ!

– Ш-ш-ш! – шепчу я.

Входная дверь распахивается, в гостиной зажигается свет. Выглянув из-за спинки дивана, я вижу, что по коридору идет Джулия. Уткнувшись в шею Лейк, я в ужасе шепчу:

– Черт! Это твоя мама!

– Нет-нет-нет, только не это! – шепотом восклицает Лейк, в панике пытаясь застегнуть бюстгальтер.

– Тихо! – Я зажимаю ей рот. – Может, она нас не заметит!

У нас обоих сердца чуть из груди не выскакивают. Я точно это знаю, потому что руку с груди Лейк так и не убрал. Она понимает, в какое неловкое положение мы попали.

– Уилл, убери руку! Жуть какая!

– Что она тут делает? – спрашиваю я, убирая руку.

– Понятия не имею, – качает головой Лейк.

И тут-то все и случается!

Говорят, что перед смертью вся жизнь проносится у человека перед глазами.

Так это правда!

Джулия входит в комнату и вскрикивает.

Я отскакиваю от Лейк.

Лейк буквально слетает с дивана. И вот оно! Когда Джулия видит, что Лейк стоит у меня в гостиной и застегивает бюстгальтер, вся моя жизнь проносится у меня перед глазами за считаные доли секунды!

– А это мы! – глупо говорю я.

Что я несу?! И это мои последние слова?! Джулия зажимает рукой рот и смотрит на нас широко открытыми глазами.

– Это мы, – повторяю я, на случай если она еще не поняла.

– Я просто... Колдер попросил меня принести его подушку, – объясняет Джулия, сжимая в руках подушку моего брата.

Переводя взгляд с Лейк на меня и обратно, она наконец-то все понимает, и испуг на ее лице сменяется гневом! Я наклоняюсь, быстро поднимаю с пола и протягиваю Лейк рубашку.

– Мам, – умоляющим голосом начинает Лейк, но не знает, что говорить дальше.

– Иди домой! – велит ей Джулия.

– Джулия, дело в том... – пытаюсь встрять я.

Джулия не дает мне договорить.

– Уилл! – разъяренно кричит она. – С тобой мы попозже поговорим!

Услышав эти слова, Лейк приходит в ярость и напрочь забывает о смущении:

– Мам, мы, вообще-то, взрослые люди! Не смей так с ним разговаривать! И ты не можешь запрещать нам заниматься этим! Это смешно!

– Детка, не надо! – тихо говорю я Лейк, беря ее за локоть.

– Ну уж нет, Уилл! – огрызается она. – Я взрослый человек, и она не будет мне указывать, что делать!

– Лейк, ты еще школьница! – Я кладу руку ей на плечо, стараясь успокоить. – Ты живешь в ее доме. Мне не следовало приводить тебя сюда. Прости... Мама права. – Я целую ее в лоб и помогаю надеть рубашку.

– Господи! – орет на меня Джулия. – Уилл, ты что, сбрендил?! Не смей помогать ей одеваться у меня на глазах!!!

Черт, да о чем я только думаю?!

Отпустив край рубашки, я поднимаю руки вверх и отхожу от Лейк.

– Прости, – прежде чем уйти, шепчет она и умоляюще смотрит на меня.

Не успевает дверь за ними закрыться, как до меня доносятся крики Джулии:

– Лейк, да ты же с ним всего две недели встречаешься! Ты что творишь?!

Голоса стихают, я опускаюсь на диван и чувствую себя невероятным идиотом. Невероятно виноватым идиотом. Невероятно жалким виноватым идиотом. И тем не менее... невероятно счастливым!

Едва я успел поднять с пола свою рубашку, как дверь снова распахивается. На пороге появляется Джулия. Держа Лейк за локоть, она твердым шагом ведет ее обратно в гостиную и сажает на диван напротив меня.

– Дело не терпит отлагательства! – заявляет Джулия. – Я вам не доверяю. Стоит мне лечь спать, вы начнете сначала!

Мы с Лейк растерянно смотрим друг на друга.

– Вы уже занимались этим? – спрашивает Джулия у Лейк, и та в ответ со стоном закрывает лицо руками. – Занимались или нет?

– Нет! – сердито отвечает Лейк. – Нет, мы еще не занимались сексом! Довольна?

Я слушаю их разговор, надеясь, что меня в него не втянут.

– Еще? Значит, собираетесь?

– Мам, а что ты хочешь услышать в ответ? – всплеснув руками, вскакивает с дивана Лейк. – Мне, вообще-то, восемнадцать! Думаешь, я скажу тебе, что собираюсь хранить обет безбрачия?! Так это вранье!

Джулия откидывается на спинку дивана и несколько секунд смотрит в потолок. Потом поворачивается ко мне, и я опускаю взгляд. Я так смущен, что не могу смотреть ей в глаза.

– Где твоя машина? – спокойно спрашивает она.

Я бросаю взгляд на Лейк, потом снова поворачиваюсь к Джулии и неохотно признаюсь:

– В конце улицы.

– Почему? – резким тоном интересуется она, и, надо признать, имеет на это полное право.

– Мам, перестань! Это смешно!

– Смешно? – Джулия возмущена до глубины души. – Тебе смешно, Лейк? А мне нет! Смешно, что вы припарковались в другом конце улицы, чтобы тайком от твоей матери заняться сексом! А еще смешно, что ты делаешь вид, будто все в порядке, хотя вы почему-то пытались сделать так, чтобы я ни о чем не догадалась!

Некоторое время мы молчим. Лейк облокачивается на спинку дивана и прикрывает глаза.

– Ну и что теперь? – интересуется она. – Если ты собираешься запретить мне выходить из дома, так давай уже, а то уж больно неловкая ситуация! Ты ставишь меня в идиотское положение!

Джулия разъяренно вздыхает, подходит к дивану и садится рядом с Лейк:

– Не ставлю я тебя в идиотское положение, Лейк. Просто я... – Она не договаривает и закрывает лицо руками.

Лейк снова закатывает глаза.

Я издаю тихий стон.

– Лейк? – окликает ее Джулия, сделав глубокий вдох. – Я просто...

Она пытается все объяснить, но в глазах стоят слезы. Увидев, что Джулия плачет, Лейк мгновенно выпрямляется и придвигается к ней поближе.

– Ну, мам... – обнимает она Джулию.

Я вижу, что, несмотря на весь свой гнев, Лейк тревожится о маме, и у меня просто сердце тает: я начинаю любить ее еще сильнее!

– Ох, – вздыхает Джулия, вытирая глаза и отстраняясь от Лейк. – Просто это так тяжело... Пойми меня, – просит она, беря Лейк за руку. – Мне не хочется сваливать все на болезнь, но по-другому не получается. Скоро в нашей жизни произойдет событие, после которого ты очень резко повзрослеешь. Это случится уже в этом году, как бы мы ни делали вид, что все в порядке, и ты станешь растить моего мальчика. Мысль о том, что из-за меня тебе придется рано повзрослеть, разрывает мне сердце. Из-за меня тебе придется стать его опекуном. Из-за меня тебе в восемнадцать лет придется стать главой семьи. Вся остальная жизнь: влюбленности, колледж, мальчики... секс... Просто мне кажется, что это все, что у тебя осталось, прежде чем тебе придется повзрослеть окончательно. Я знаю, что не смогу предотвратить неизбежное. Взваливая на тебя такой груз ответственности, я лишаю тебя юности! Наверное, мне просто хочется, чтобы ты перестала взрослеть, хоть ненадолго! Ради меня! Просто перестань взрослеть так быстро!

– Прости, мам, я понимаю... прости, пожалуйста! – сквозь слезы просит Лейк.

– И меня тоже, – присоединяюсь к ее просьбе я, чувствуя себя последней сволочью.

– А на тебя, Уилл, – улыбается Джулия, вытирая слезы, – я все еще сердита! Ладно. – Она встает и по очереди смотрит на нас обоих. – Будем считать, что мы поняли друг друга. Завтра, Лейк, мы с тобой идем к гинекологу. Пусть подберет тебе таблетки! И пожалуйста, – поворачивается она ко мне, – думайте головой. Куда вам спешить? Вам всю жизнь придется куда-то торопиться! Вам нужно быть хорошим примером для мальчиков, ведь они вас обожают! А вы их чему учите? Безобразничать за спиной у мамы? Думаете, они ничего не понимают? Все они понимают! А когда они станут подростками, поверьте, придется нелегко. Меньше всего на свете вам захочется, чтобы они припомнили, как вы себя вели в их возрасте! И теперь я хочу, чтобы вы мне кое-что пообещали.

Я не могу не согласиться с ее словами.

– Что угодно, – с готовностью киваю я.

– Подождите год. Куда вам спешить? Вы оба так молоды, так молоды! Вы встречаетесь всего две недели. Поверьте, чем лучше вы узнаете друг друга, чем сильнее полюбите, тем лучше вам будет!

Я изо всех сил пытаюсь забыть, что слышу это от матери моей девушки, но все равно чувствую себя не в своей тарелке.

– Ну, ма-а-а-ам! – стонет Лейк, падая на диван.

– Обещаем! – говорю я, вставая с дивана, и тут же жалею о сказанном. Я-то знаю, что будет дальше. Теперь мне придется целый год сдерживать себя рядом с Лейк. Это же целая вечность! Особенно после того, что произошло между нами сегодня вечером.

– Простите меня, Джулия. Мне очень жаль. Я с большим уважением отношусь и к Лейк, и к вам, и... Простите. Мы подождем. Я люблю Лейк, и сейчас мне этого достаточно. Достаточно того, что я могу просто любить ее.

Лейк вздыхает, и я оглядываюсь на нее. Она улыбается и обнимает меня за шею.

– Господи, я тебя просто обожаю! – шепчет она и целует меня.

– Лейк, ты уж поцелуй его как следует! Потому что ближайшие две недели ты сидишь дома!

– Дома?! – недоверчиво переспрашивает Лейк, и мы с ней пораженно смотрим на Джулию.

– Да, – кивает она. – Как бы ни нравился мне твой парень, правда в том, что ты тайком пробралась в его дом, прекрасно зная, что я против того, чтобы вы находились здесь наедине. Поэтому – да, две недели дома! У тебя пять минут, чтобы попрощаться и вернуться домой, – заканчивает Джулия и уходит, прикрыв за собой дверь.

– Две недели? – спрашиваю я Лейк, но не дожидаюсь ответа и без передышки целую ее в течение всех отпущенных нам пяти минут.

* * *

Я как-то прожил без нее двадцать один год. Потом, после того как мы познакомились, я каким-то чудом выдержал без нее целых три месяца. Теперь, когда мы наконец-то можем встречаться, мне придется провести без нее еще две недели! И они показались мне самыми долгими в моей жизни.

Я знаю, что еще нет и восьми утра, и конечно, если я заявлюсь к ней в такую рань, то она решит, что я совсем сошел с ума. Но две недели ожидания показались нам вечностью, поэтому я, не раздумывая, перебегаю через улицу и уже заношу руку, чтобы постучать, как дверь вдруг распахивается и она бросается мне на шею, покрывая мое лицо бесчисленными поцелуями.

– Прекрасное поведение для скромной девушки, – раздается из-за спины Лейк голос Джулии.

Я ставлю Лейк на землю, тихонько кивая ей в знак того, что нам лучше держать себя в руках. Лейк закатывает глаза, хватает меня за руку и тащит в дом.

– Что будем делать? – спрашивает она.

– Что хочешь, – отзываюсь я. – Может, мальчиков куда-нибудь сводим?

– Правда? – кричит из кухни Джулия. – Было бы здорово! Мне не помешает немного отдохнуть, а то две недели я была вынуждена любоваться на кислую физиономию твоей девушки!

– Пойдем ко мне, – смеется Лейк и тащит меня по коридору. – Мне собраться надо!

Как только мы входим к ней в комнату, она закрывает дверь и тянет меня к постели. Падает на спину, я падаю сверху, и наши губы наконец-то воссоединяются после долгой, мучительной разлуки.

– Я так по тебе скучал! – шепчу я.

– Не так сильно, как я!

Мы целуемся.

А потом еще.

И еще.

Жаль, что нам придется выйти из этой комнаты, потому что лично я мог бы провести так весь день. Она уже приподнимает мою рубашку, с моих губ срывается тихий стон, и я утыкаюсь лицом ей в шею, вспоминая, что произошло между нами две недели назад. Мне хочется прикоснуться к ее телу, посадить ее к себе на бедра, но я понятия не имею, что нам теперь разрешено, а что нет. Мы же обещали ждать целый год!

Да как мне вообще в голову пришло согласиться? Я, конечно, понимаю, что имела в виду Джулия, но все равно не знаю, как мы сможем выдержать целый год. Господи, да я уже сейчас с ума схожу!

– Малыш, – говорю я, слегка отстраняясь от нее и садясь рядом на кровать. – Нам надо поговорить.

– О чем? Куда пойти?

– Нет, – качаю головой я и снова целую ее. – Об этом, – объясняю я, показывая рукой на нее. – Надо поговорить и решить, что можно, а что нельзя. Я искренне хочу сдержать обещание, которое мы дали твоей маме, но в то же время не могу к тебе не прикасаться! Поэтому нам нужно установить какие-то границы, чтобы я снова не совершил ошибку.

– Ты имеешь в виду, что нам надо решить, как далеко мы можем заходить? – улыбается в ответ она.

– Именно, – киваю я. – Пожалуйста, останавливай меня, если дойду до точки возврата. Договорились?

– Ну что ж, – отзывается она с озорной улыбкой, – границы можно определить только одним способом: выяснить, где они находятся!

– Идея хорошая! – поддерживаю ее я, убираю упавший ей на лицо локон и нежно целую в губы, а потом трусь носом о ее подбородок и целую в ухо. – Ну как? Возврат?

– Да ты что! И рядом не стояло! – протестует она.

Кладу руку ей на плечо и медленно провожу пальцами вниз, до самой талии. Потом наклоняюсь так, чтобы наши губы соприкасались, и шепчу:

– Как насчет этого? – Я раздвигаю ей губы языком, ласкаю под рубашкой живот и чувствую, как напрягаются ее мышцы. – Вот здесь твоя точка возврата? – дразню ее я.

– Не-а, – качает головой она, – продолжай!

Скользнув губами по ее шее и продолжая ласкать живот, я добираюсь до того места, где обычно находится бюстгальтер, но ничего не обнаруживаю.

– О господи, Лейк! Ты что, издеваешься?! – со стоном восклицаю я, уткнувшись лицом в подушку. – Ты смерти моей хочешь?!

– Ну, до возврата еще далеко, – качает головой она. – Ты продолжай, продолжай!

Подняв голову с подушки, я пожираю глазами ее губы, а потом касаюсь груди, и вот тут-то все и начинается: мои губы не могут оторваться от нее. Лейк стонет и закидывает ногу мне на талию... Я мгновенно вскакиваю.

– Что ж, похоже, мы определили мою точку возврата! – тяжело дыша, заявляю я, провожу рукой по волосам и отхожу к стене, на безопасное расстояние. – А теперь одевайся и поехали. Я тут с тобой наедине находиться больше не намерен!

Она смеется, спрыгивает с кровати и идет к шкафу.

– Лейк? – окликаю ее я. – Если хочешь прожить этот день целой и невредимой, пожалуйста, не забудь надеть бюстгальтер!

Подмигнув, я выхожу из комнаты.