Глава 16Медовый месяц

– Значит, ты уволился по собственному желанию?! – пораженно восклицает Лейк. – Я-то думала, вы вместе решили, что это лучший выход из положения! Уилл, они разрешили бы тебе остаться в школе?! Какого черта ты решил уволиться?

– Лейк, да я все равно уже не смог бы там работать! Ситуация накалилась до предела! Если бы я в тот день не подал заявление об уходе, то рано или поздно меня все равно уволили бы по одной из двух возможных причин!

– С чего ты взял?

– Да потому, что так и есть! Я при первой же встрече набросился бы с кулаками на Хавьера. Или набросился бы на тебя, но совсем по другой причине.

– Да, – смеется Лейк, – ситуация была напряженная! Рано или поздно мы точно сорвались бы!

– Рано или поздно?! Да мы сорвались в тот же день! – говорю я, напоминая ей о небольшом инциденте между нами в кладовке, и, видя, как Лейк хмурится и со вздохом прикрывает глаза, спрашиваю: – Что с тобой?

– Ничего, – качая головой, шепчет она. – Просто мне тяжело вспоминать тот вечер. Ты меня сильно обидел.

– Знаю. – Я целую ее в лоб. – Прости меня.

Прачечная

Мне удается дотянуть до конца рабочего дня: меня не отстраняют, не увольняют и не арестовывают. Мой перевод в Детройт для завершения педагогической практики – лучшее, на что я мог рассчитывать.

Я подъезжаю к нашему дому и вижу, как мальчики помогают Лейк и Джулии выгружать из багажника продукты. Едва я выхожу из машины, ко мне подбегает Колдер. Братишка весь сияет от восторга:

– Уилл! – Он хватает меня за руку. – Я тебе сейчас такое покажу!

Мы переходим через улицу. Я забираю из багажника и заношу в дом оставшиеся пакеты. Поставив их на пол, я вижу, что там совсем не продукты, а всякие швейные принадлежности.

– Угадай, кем мы будем на Хеллоуин? – восклицает Колдер.

– Даже не представляю...

– Мы будем раком Джулии! – восторженно кричит он.

Я не ослышался?!

В комнату входит Джулия со швейной машинкой в руках, и я вопросительно смотрю на нее.

– Живем ведь только один раз – правда? – улыбается мне она, ставя машину на барную стойку.

– Она разрешит нам самим сделать опухоли для легких, – вступает в разговор Кел. – Хочешь тоже попробовать? Мы тебе разрешим большую сделать!

– Э-э-э... – растерянно бормочу я.

– Кел, – вмешивается Лейк, – Уилл и Колдер не смогут нам помочь. Они на выходные уезжают из города.

Лицо Колдера так сияет от восторга и радости, что в душу мне закрадываются сомнения: быть может, нам стоит остаться здесь?

– Ну, вообще-то, я был не в курсе, что мы тут делаем рак легких! – говорю я. – Думаю, поездку вполне можно перенести.

* * *

– Где у тебя сантиметр? – спрашивает Лейк у матери.

– Не знаю, – пожимает плечами Джулия. – А он у нас вообще есть? Я что-то сомневаюсь...

У меня дома точно есть сантиметр, поэтому я пытаюсь придумать какой-нибудь предлог, чтобы Лейк пошла со мной. Она, конечно, умирает от желания узнать подробности сегодняшнего разговора с директором. К тому же мне надо перед ней извиниться за свое поведение накануне вечером. Мало того что она пережила ужасные минуты с Хави, так еще и я по дороге домой вел себя как последняя сволочь. Я изо всех сил старался не наорать на нее, а надо было ее утешить!

– У Уилла есть, можно взять попользоваться, – говорит Лейк. – Уилл, можешь принести?

– А у меня что, есть сантиметр? – играю под дурачка я.

– Ну конечно, – закатывает глаза она. – В коробке со швейными принадлежностями!

– У меня есть коробка со швейными принадлежностями?!

– Да, в прачечной, – кивает Лейк, раскладывая перед собой ткань. – Рядом со швейной машинкой, на полке, за выкройками твоей мамы. Я расставила их в хронологическом порядке, поэтому... Ладно, забей! – быстро осекается она, качает головой и встает. – Давай я тебе покажу.

Вот умница!

Я с готовностью вскакиваю на ноги... Может быть, чуть быстрее, чем стоило бы.

– Ты разложила выкройки в хронологическом порядке? – удивленно спрашивает Джулия.

– Неудачный денек выдался, – бросает ей через плечо Лейк.

Придержав дверь для Лейк, я закрываю ее за нами. Она оборачивается, и маска сдержанного спокойствия тут же слетает с ее лица:

– Ну как? Что там было? Господи, я чуть с ума от беспокойства не сошла!

– Можно сказать, они погрозили мне пальцем, – говорю я, направляясь к дому. – Сказали, что, поскольку я защищал другую ученицу, они ничего не могут мне предъявить, – поясняю я, забегаю вперед и распахиваю перед Лейк дверь.

– Отлично! И что с твоей практикой? – спрашивает она.

– С этим немного сложнее... Все вакансии в Ипсиланти только в начальных школах, а у меня диплом по среднему школьному образованию, поэтому меня направляют в школу в Детройте.

– В смысле? – Она встревоженно смотрит на меня: – Вы что, переезжаете?!

Я в восторге! Лейк приходит в ужас от одной мысли о нашем переезде!

– Нет, – со смехом отвечаю я. – Это же всего на восемь недель. Хотя, конечно, придется покататься... К тому же я не смогу отвозить мальчиков в школу и забирать после занятий. Знаю, что сейчас не самый подходящий момент просить тебя о помощи, но...

– Перестань! Ты же знаешь, что мы все сделаем! – заверяет меня она, достает сантиметр и уносит швейную коробку обратно в прачечную.

Сам не знаю почему, я иду за ней следом. Боюсь, что она сразу же пойдет обратно домой, а мне еще столько нужно ей сказать! Прислонившись к косяку, я внимательно наблюдаю за ней. Она молчит и смотрит прямо перед собой, поглаживая выкройки моей мамы. Взгляд снова становится отсутствующим.

До сих пор не могу понять, как мне могло прийти в голову, что она добровольно позволила Хави поцеловать ее, особенно после моего вчерашнего выступления. Я слишком хорошо ее знаю, да и она прекрасно знает, что достойна парня получше Хави.

Черт! На самом деле она заслуживает кого-то получше меня!

Лейк протягивает руку к выключателю, гасит свет, оборачивается и слегка вздрагивает, увидев, что я стою в дверях, загораживая ей дорогу. Тихонько ахнув, она поднимает на меня свои прекрасные зеленые глаза и смотрит с надеждой. Вглядываясь в мое лицо, она ждет, что я сделаю: заговорю с ней или отойду и пропущу ее. Мне не хочется ни того ни другого. Больше всего на свете я хочу обнять ее и продемонстрировать свои истинные чувства, но сделать это не могу. Лейк смотрит прямо на меня, и взгляд ее постепенно перемещается к моему рту. Потом она прикусывает нижнюю губу и опускает глаза.

Боже мой, да я бы мечтал оказаться ее нижней губой!

Сделав глубокий вдох, я готовлюсь сказать ей все, что хочу, прекрасно понимая, что делать это не стоит. Но мне нужно, чтобы она поняла, почему я так вел себя вчера вечером. Скрестив руки на груди, я ставлю ногу на порог и внимательно его разглядываю. Лучше сейчас не смотреть ей в глаза. Я и без того с трудом удерживаю себя в руках. Мы уже давно не оставались с Лейк наедине. За последние несколько недель мне удалось убедить себя в том, что мне хватит сил справиться со слабостью, которую ощущаю в ее присутствии.

Как же я ошибался!..

Сердце надрывно стучит в груди, и меня охватывает неутолимое желание обнять ее за талию и прижать к себе. Я еще крепче сжимаю руками плечи и, скрипя зубами, пытаюсь сдержаться и не выложить ей всю правду. Тщетно. Слова сами слетают с моих губ.

– Вчера вечером, – хрипло произношу я, чувствуя, как напряжение между нами нарастает с каждым сказанным словом, – когда я увидел, как Хави тебя целует... мне показалось, что ты не против.

Я бросаю на нее взгляд, стараясь уловить реакцию, хотя знаю, что она привыкла скрывать свои чувства и умеет делать это лучше, чем кто-либо из моих знакомых.

Лейк наконец понимает, что накануне вечером я вовсе не защищал ее и вел себя как ревнивый бойфренд, а не рыцарь на белом коне.

– Ах вот как... – тихо шепчет она.

– Я не знал всей правды до сегодняшнего утра, пока ты не рассказала, как было на самом деле.

Удивительно, что мне удалось сдержаться сегодня утром в кабинете у директора. Больше всего на свете мне хотелось перепрыгнуть через стол и засветить отцу Хави в челюсть за то, что он вырастил такого засранца! Кровь закипает при одной только мысли о нем! Я делаю глубокий вдох, набираю столько воздуха, сколько могу, и шумно выдыхаю. Заметив, что сжимаю кулаки, пытаюсь расслабиться, провожу рукой по волосам и оборачиваюсь к Лейк.

– Господи, Лейк, ты не представляешь, как я разозлился! Мне так хотелось надрать ему задницу! А теперь, теперь, когда я знаю, что он и правда сделал тебе больно, мне вообще хочется его убить!

Прислонившись лбом к двери, я прикрываю глаза. Надо перестать думать о нем. Он обидел ее, а меня не было рядом, чтобы вовремя защитить. Я вдруг отчетливо представляю, как он насильно прижимает свои губы к ее рту... Черт, получается, что он был последний, кто целовал ее. Она не заслуживает таких поцелуев! Она заслуживает, чтобы ее целовали с любовью! Чтобы ее целовал тот, кто думает о ней каждую секунду! Тот, кто скорее умрет, чем обидит ее! Целовать эту девушку должен только я!

Лейк хмурит брови и растерянно смотрит на меня:

– А откуда... Откуда ты знал, что я там?

– Я тебя видел. Когда я закончил выступление, заметил, как ты пошла к выходу.

Она смотрит на меня и тихонько вздыхает. Нащупывая рукой какую-нибудь опору, она делает шаг назад. Даже в темноте я вижу в ее глазах надежду.

– Уилл, ты хочешь сказать, что...

Я подхожу к ней вплотную. Грудь вздымается с каждым вдохом. Я пытаюсь успокоиться и не показать ей, насколько искренне я говорил вчера со сцены. Легко коснувшись кончиками пальцев ее щеки, я беру ее за подбородок и привлекаю к себе. Даже простое прикосновение к ее коже напоминает мне о том, что со мной делает ее поцелуй. Он вводит меня в транс. Ее прикосновение потрясает меня до самой глубины души, и я изо всех сил стараюсь успокоиться.

Лейк кладет руку мне на грудь, и я обнимаю ее, ощущая легкое, как бы против ее воли, сопротивление. На самом деле она жаждет поцелуя не меньше, чем я. Прижимаю ее к стене и быстро целую, пока никто из нас не передумал. Как только наши языки соприкасаются, она тихо стонет и расслабляется в моих объятиях, опуская руки. Я целую ее нежно и в то же время страстно, нетерпеливо.

Обняв ее за талию и не отрываясь от ее губ, я легко поднимаю Лейк и сажаю на сушилку, а сам встаю меж ее бедер. Она тянет меня за рубашку, заставляя подойти ближе. Я прижимаюсь к ней, а она обнимает меня ногами за талию. Легко впиваясь ногтями мне в плечи, она гладит меня по спине, по шее, зарывается пальцами в волосы... У меня по всему телу бегают мурашки. Лейк тянет меня за волосы, заставляя опустить голову ниже, и подставляет для поцелуя шею, а сама пользуется этим моментом, чтобы перевести дыхание. Она тихо стонет, когда мои губы покрывают ее шею дразнящими поцелуями. Я погружаю руки в ее локоны и слегка запрокидываю ей голову... Боже, какая у нее невероятно нежная кожа, просто идеальная! Как я и надеялся, Лейк выгибается, давая мне молчаливое разрешение, и я целую ее все ниже и ниже, а рукой провожу по полоске кожи над джинсами. Коснувшись края ее трусиков, я издаю тихий стон.

Мне кажется, что гулкая пустота, уже давно образовавшаяся в моем сердце, начинает заполняться. Я чувствую, как с каждой секундой, с каждым поцелуем, с каждым нежным поглаживанием ее рук во мне нарастает желание. Мне нужно гораздо больше, чем эти тайком украденные моменты страсти. Гораздо больше!

– Уилл... – беспомощно выдыхает она.

Я что-то бормочу, не отрываясь от нее, совершенно не в состоянии произнести что-нибудь членораздельное. Сейчас мне совершенно не хочется разговаривать. Проведя рукой по ее спине под рубашкой, я нащупываю бюстгальтер, обнимаю ее еще крепче и продолжаю покрывать ее шею поцелуями.

– Уилл, это значит... значит... нам больше... больше не надо притворяться? – шепчет она, с трудом переводя дыхание, пока я целую ее в шею. – Мы сможем быть вместе? Раз... раз ты больше не мой учитель...

Я замираю, услышав эти слова, перемежающиеся тяжелыми вздохами. Больше всего на свете мне хочется закрыть ей рот поцелуем и ни о чем не разговаривать. Как здорово забыть обо всем хотя бы на один вечер! Всего на один!

Но я не могу себе это позволить.

Я совершенно безответственно поддался минутной слабости, а она все неправильно поняла. Ведь я все равно учитель. Не ее учитель, но все же. А она школьница. И все, что между нами происходит, неправильно, как бы мне ни хотелось убедить себя в обратном.

Обдумывая сложности, которые повлечет за собой ответ на ее вопрос, я незаметно для себя самого выпускаю Лейк из объятий и делаю шаг в сторону.

– Уилл?.. – недоуменно произносит она, соскакивает с сушилки и подходит ко мне с выражением такого страха, нет, даже ужаса в глазах, что у меня внутри все сжимается.

Снова!

Я снова так поступил с ней!

На моем лице непроизвольно возникает выражение мучительного сожаления, и Лейк, разумеется, это замечает.

– Уилл, скажи... Правила все равно действуют?! – со страхом в голосе спрашивает она.

Я не знаю, что ей сказать, чтобы не сделать больно. Я снова допустил чудовищную ошибку.

– Лейк... прости меня, это был момент слабости... – пристыженно шепчу я.

– Момент слабости?! – Она упирается руками мне в грудь. – Вот как это теперь называется?! Момент слабости?! – кричит она. – И что же ты собирался делать, Уилл?!! Когда ты собирался взять себя в руки и выставить меня за дверь на этот раз?!

Я морщусь, понимая, что снова ляпнул не то.

Развернувшись, она вылетает из прачечной. Я смотрю ей вслед, и меня охватывает паника: что, если на этот раз я ее не просто расстроил, а потерял навсегда?

– Лейк, ну не надо! Прости! Прости меня! Это больше не повторится, клянусь!

– Ты чертовски прав! – оборачивается она и смотрит на меня полными слез глазами. – Это и правда больше не повторится. Твою мать, Уилл, только я смирилась! После целого месяца мучений я наконец-то научилась быть рядом с тобой и нормально общаться! А ты взял и все испортил! Я так больше не могу! – кричит она, в отчаянии всплескивая руками. – Я не могу думать ни о чем, кроме тебя! Но теперь у меня нет на это времени! Есть вещи поважнее твоих «моментов слабости»!

Ее слова задевают меня за живое. Она совершенно права. Мне стоило невероятных усилий добиться, чтобы она приняла все как есть и не взваливала на себя ношу отношений со мной. Но я не могу устоять перед соблазном удовлетворить свое эгоистичное желание. Я не заслуживаю ее прощения. И уж тем более любви.

– Принеси сантиметр, – говорит она, придерживая рукой дверь.

– Ч-ч-что?!

– Принеси сантиметр! Он на полу в этой чертовой прачечной!

Возвращаюсь в прачечную, нахожу валяющийся на полу сантиметр и протягиваю его Лейк. Когда наши руки соприкасаются, она старается избегать моего взгляда и смахивает навернувшиеся на глаза слезы. Теперь она, возможно, возненавидит меня. Эта мысль приводит меня в ужас.

Я люблю ее и ради нее готов на все!

Но пока я еще не готов. Пока не готов.

«Она должна понимать, что и мне приходится очень нелегко», – думаю я, а вслух говорю:

– Лейк, не делай из меня последнюю сволочь. Пожалуйста!

– Ну уж ты точно не жертва обстоятельств! – восклицает она и выходит, хлопнув дверью.

– Дождись меня, – срывается с моих губ, как только дверь закрывается. – Я хочу, чтобы ты дождалась меня, – повторяю я. Знаю, она меня не слышит, но все равно произношу эти слова вслух. Мне хочется догнать ее и повторить это, глядя ей в глаза.

Я люблю ее. А она любит меня. И что бы там ни думала Джулия на этот счет, я хочу, чтобы Лейк меня дождалась. Мы должны быть вместе! Просто обязаны! Если я не остановлю ее сейчас, то буду жалеть об этом до конца своих дней!

Распахнув дверь, я уже собираюсь бежать следом за Лейк, но вижу ее и останавливаюсь: она стоит на пороге своего дома и вытирает слезы – слезы, которые пролились из-за меня. Я смотрю, как она делает несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Вижу, как она старается забыть о том, что произошло, чтобы помогать маме, которая ждет ее дома, и вся ситуация предстает передо мной в совершенно ином свете.

Сейчас я ей точно не нужен. На мне слишком много обязательств, а учитывая, что сейчас происходит в ее жизни, она не может забыть обо всем ради меня. Мои слова и поступки лишь еще больше огорчают ее, доставляют еще больше душевной боли, поэтому я не могу просить ее дождаться меня. Сейчас она должна думать не об этом. Джулия права: Лейк должна думать о своей семье.

Я неохотно возвращаюсь в дом, закрываю за собой дверь и падаю на колени. Осознание необходимости отпустить ее буквально сбивает меня с ног.