IV. Так будет лучше для нас обоих.

Алина.

Мой сон прервал звон будильника Влада. Он устало вздохнул и выключил его, а затем сел и сонно потер глаза. Я приподнялась на локтях и вдруг поняла, что мы спали вместе. Значит, он так и не ушел ночью. Включив телефон, я посмотрела на время. Девять утра. А где дети? Разве им не надо в садик? Встав с кровати, я зашла в комнату Милы. Пусто. В комнатах Леона и Марка было также. Их отвел в садик Влад? Я зашла в спальню и увидела его, стоящего у шкафа.

- Дети в садике?

- Утром приходила няня. Видимо, она и отвела.

Я удовлетворенно улыбнулась и, потянувшись, легла обратно на кровать. Значит, няня. Я и забыла про неё.

- Ты на работу?

Он промолчал, доставая из шкафа какие-то вещи. Ясно, не разговаривает со мной. Но почему тогда ночью отнес меня в спальню? Странный. Ещё немного полежав, я услышала, как хлопнула входная дверь. Ушел. Ну и пусть уходит. Я наконец останусь дома одна и меня никто не будет доставать. Около часа смотрела какие-то видео, а потом пошла на кухню. Стол был пуст после вчерашнего ужина, а в раковине не было посуды. Это няня убрала? Слабо верится, что это был Влад. Заварив кофе, я села на диван и похлопала рядом с собой, чтобы Каспер лег рядом. Я уже второй день ничего не ем. Аппетита совсем нет. Собака прыгнула и завиляла хвостом. Каспер чихнул и перевернулся на спину, видимо желая, чтобы его погладили. Так и сделала. Его черная шерстка очень мягкая и приятная, я невольно улыбнулась, почесывая собаку по пузику.Допив кофе, я пошла в комнату к Марку. Вчера Влад говорил, что он рисует. Осмотрев стены, я увидела множество рисунков. И довольно неплохих для его возраста. Обратив внимание на рисунок, я увидела четырех людей, изображённых на нем. Корявыми буквами было написано "Моя семья". Видимо, на нем были нарисованы Марк, я, Влад, и малыш у меня на руках. Посмотрев на заднюю сторону рисунка, я увидела год. Две тысячи двадцатый. Значит, Милы тогда не было. Чувствуя, что вот-вот заплачу, я опустилась на колени и прижала рисунок к себе. Слезы скатывались по моим щекам, оставляя горячий след. В груди словно жгло что-то. Мне было очень больно.

Две тысячи семнадцатый год.

Мы шли по пустой больнице. Бабушка тянула меня за руку, а Милена кое-как поспевала за нами. Наши шаги эхом отзывались по коридорам, в которых словно не было ни души. Я чувствовала, что будто попала в какой-то фильм ужасов. Свой личный фильм ужасов. Зайдя в кабинет гинеколога, я ощутила сильную дрожь в коленях, а мои ноги стали будто ватными. Врач говорила что-то мне, спрашивала о цикле, а затем спросила:

- Половую жизнь ведёте?

Я напряглась от этого вопроса и до боли прикусила внутреннюю сторону щеки. А затем подняла глаза и встретилась с бабушкиным напуганным взглядом. Она не понимала, что с моим состоянием и боялась за меня. Вот уже около недели у меня держится температура, я чувствовала тянущие боли в низу живота и пояснице, а ещё...У меня было мажущие, кровянистые выделения, совсем не похожие на месячные. Переведя взгляд на гинеколога, я несмело кивнула.

- Контрацепцией пользуетесь?

Поджав губы, я опустила глаза на свои дрожащие руки, до побеления костяшек сжимающие одежду. Влад всегда использовал презервативы, но лишь один единственный раз он не взял их, а я как идиотка уговорила его переспать, говоря, что все будет в порядке. Видимо, нихрена.

- Пользуемся.

- Что ж, ложитесь на кушетку и поднимайте кофточку до груди.

Я послушно сделала это. Женщина долго водила датчиком по низу моего живота, а затем обеспокоено посмотрела сначала на бабушку, а затем на меня. Она поджала губы, словно боясь произнести слова вслух.

- Вы были беременны. Вы знали об этом?

Бабушка испуганно ахнула и вгляделась монитор, пытаясь увидеть там хоть что-то.

- Что значит "были"? Неужели...

Бабушка закрыла рот рукой. На ее глазах выступили слезы, и она с сожалением посмотрела на меня. Я была в таком шоке, что просто не верила во все происходящее. Ребенок умер. Умер, блять!

- Замершая беременность. Срок...Около трёх недель. Я очень сочувствую.

Я почувствовала, словно меня пырнули в грудь ножом. Мое сердце колотилось как бешеное, а в горле появился ком, предвещающий мои рыдания. Я одернула кофту и вскочила с кушетки. Быстрым шагом вышла из кабинета врача, не обращая внимания на просьбы вернуться. Милена, увидев меня, встала с лавки и обеспокоено посмотрела в мои глаза. Я оттолкнула ее и побежала к выходу. Бежала от всего. От этой новости, от бабушки, от Милены, от всех. Бежала так, словно за мной кто-то гонится. Забежав в метро, я заплатила за проезд и села на кресло, закрывая лицо руками. Жутко рыдая, я не замечала других людей. Их было не много, и им было все равно, что я плачу. Это радовало. В моей голове то и дело проносилась страшная мысль. Я убила своего ребенка. Это я виновата. Когда Даша умерла, нам с Лёшей было очень плохо. Мы дружили с тех пор, когда я только перевелась в их класс. Семь лет. Даша умерла, оставила нас. Я помню, как сидела на коленях перед её могилой, не веря, что её больше нет с нами.Через пару недель после смерти Даши, я вернулась вечером в квартиру. С начала я подумала, что никого не было дома. Повсюду темнота. Но зайдя в ванную, услышала странный запах будто бы и эфира и увидела, как Леша сидел около стиральной машинки и курил что-то. Он дернулся и убрал свёрток за спину. Я почти сразу поняла, что это наркотик и уговорила Лёшу дать его и мне. Настолько было плохо. Я пила, курила, но это не помогала. Все ещё вспоминала Дашу. Слишком много она для меня значила. Когда Милена жила в Молдове, только ей я могла доверять полностью. Она была для меня целым миром, который я в один миг потеряла и осознала это, когда плакала у могилы. Я начала употреблять. Никто кроме Лёши не знал, но Влад догадывался. Он пытался меня отгородить, поговорить со мной, но я бесконечно отрицала, говоря, что психиатр прописал мне успокоительные. И когда я ехала в метро, то вспомнила, что все три недели, не зная о беременности, употребляла, и иногда пила. Это я убила своего ребенка. В моей голове была мысль выговориться Владу и молить о прощении. Думала поклясться, что больше не притронусь к наркотикам. Но я быстро откинула эту мысль. Зависимость завладела моими мозгами и было понятно, что просто навру Владу. Я не достойна его. Он слишком хороший. Всегда заботился обо мне, встречал с колледжа и провожал в него, дарил что-то, а я как ебаная мразь врала ему, так ещё и убила нашего ребенка. Твердо решила его бросить. Он должен быть счастлив. Со мной ему счастья не видать. Я принесла слишком много проблем близким и не хочу больше приносить их Владу. Скажу, что чувства пропали. Так будет лучше для нас обоих.

Две тысячи двадцать третий год.

Я рыдала так, словно заново переживаю эту ситуацию. Будто прямо сейчас потеряла ещё одного ребенка. Я легла на пол, завывая и крича, не волнуясь о том, что меня может кто-то услышать. Господи, Марк так любит меня своей безусловной любовью. Он мог любить меня также и в моей жизни, если бы я не употребляла. Ненавижу себя. Эти слова множество раз проносились в моей голове, путаясь с остальными, пока я закрывала лицо руками и громко рыдала.Около часа не могла привести чувства в порядок. Поднявшись с пола, я рассматривала остальные рисунки и смотрела на даты. Он мог бы рисовать это для меня. Но в моей настоящей жизни, а не в этой. Сев на кровать, почувствовала, как тяжело становится дышать, у меня началась одышка от долгого плача. Я сделала несколько затяг электронкой и громко закашляла. Грудь будто обожгло никотином. Утерев слезы, встала с кровати и повесила рисунки обратно. Зря я заходила в комнату к Марку. Слишком больно от этих воспоминаний. Войдя в спальню, я легла на кровать и уткнулась лицом в подушку Влада, чувствуя аромат его одеколона. Он чертовски приятно пахнет. Конечно, это не тот запах, что был раньше, но все же и этот мне нравится. Услышав звонок в дверь, я встала с постели и посмотрела на свое лицо. Мешки под глазами и красный нос явно намекали на то, что совсем недавно я плакала. Осмотрев комнату, вспомнила, что видела на столике очки для зрения. Подойдёт. Надену их и может хотя бы немного они скроют то, что совсем недавно я плакала. Открыв дверь, увидела...Полю и Лёшу? Улыбнувшись, я крепко обняла их обоих и осмотрела. У друга был другой цвет волос. В моей жизни он был крашеным блондином, а здесь у него они черные. У Полины все те же медно-рыжие волосы. Ребята зашли в квартиру, болтая о чем-то между собой. Леша плюхнулся на диван, расцеловывая Каспера. Я улыбнулась и поцеловала друга в макушку, пока Поля раскладывала на столик газировку, несколько бутылок фруктового пива, коробку пиццы и картошку.

- Ты только проснулась что-ли?

- Мм...Да.

- Как там дети? Миленка их в парк вчера водила, так ведь? Видела в инсте.

В инсте? Черт, я совсем забыла про неё. Надо зайти и посмотреть, что там выкладывала я или кто-то из моих близких.

Я улыбнулась, открывая газировку.

- Все отлично.

Леша прищурился и поднял мои очки, всматриваясь в заплаканные глаза. Полина обратила внимание на его действия и удивленно посмотрела на меня. Леша обхватил мое лицо руками и обеспокоено спросил:

- Что случилось?

Я мягко убрала его руку и виновато улыбнулась, чувствуя, как мои губы задрожали.

- Просто страшный сон приснился.

Полина одарила меня скептическим взглядом.Я вдруг рвано выдохнула и закрыла лицо руками. Рядом с Лёшей и Полиной чувствую тот же комфорт, что и в той жизни. Ощущение доверия. Но я не могу рассказать им, что я в переместилась в другую вселенную. Они сочтут меня ненормальной. Полина подошла ближе и присела на корточки рядом со мной. Она положила голову на мои колени, успокаивая.

- Что случилось?

Я всхлипнула и покачала отрицательно головой, не желая сознаваться. Ещё несколько минут я изредка всхлипывала, а затем отняла вспотевшие ладони от лица, тупо смотря в одну точку.

- Как я могла простить свою мать?

Глаза друзей расширились, Полина села рядом с Лёшей, а потом заговорила:

- Почему ты спрашиваешь?

- Просто как? Я вдруг вспомнила, сколько зла она мне сделала, сколько боли принесла, и сколько я мучалась в детстве.

Лёша снял с моей головы очки и осмотрел их, оценивая.

- Классные очки, где купила?

Брови Полины сошлись у переносицы и она дала Лёши лёгкий подзатыльник. Я вытерла слезы и рассмеялась, чувствуя некое успокоения от этой атмосферы. Взгляд друга стал серьезным и он надел очки на голову и посмотрел на меня.

- Если серьезно, то я вряд-ли смог бы с ней общаться так же по доброму, как это делаешь ты. Она неплохая женщина, правда, но блять...- Он цокнул, вздохнув, и потёр глаза. - Слишком много она сотворила. На ней большая ноша из ее поступков.

- Ты поступила милосердно, рассказывая только о части ее поступков отцу, а не о всех. - Добавила Полина, снимая с макушки Лёши очки и тоже рассматривая их.

- Я тоже так думаю. - Согласилась я, отпив немного газировки. - Мы вчера немного по цапались с ней. Вернее...Я грубо повела себя с ней.

- А что случилось?

- Мы сидели за ужином, и я достала электронку. Она спросила, давно ли я курю, и меня это очень выбесило. Я напомнила ей о том, что в моем детстве она и похуже вещи употребляла.

Лёша рассмеялся, хлопая меня по плечу.

- Неплохо. Ты получается у нас стала плохой мамой и закурила? Ай, ай, ай. Как не стыдно?

Я усмехнулась и вытащила из кармана электронку, показывая её Лёше. Он сделал несколько тяг и удовлетворительно кивнул. Полина повторила его действия. В той жизни они курили. Значит и в этой.

- А что Влад на это сказал?

Я нахмурилась и махнула рукой.

- Это мое дело. Хочу курить - буду.

На лице обоих поплыла медленная улыбка и Полина рассмеялась.

- Правильно. Как будто мужики могут решать что-то за нас. Тем более, ты родила ему троих детей, пусть не выебывается.

Лёша кивнул и добавил:

- Но все же он секси.

Я удивлённо взглянула на него и рассмеялась. Тоже самое Леша говорил тогда, когда мы с Владом только начинали встречаться. И когда он ревновал меня к нему, шутила, что это наоборот я его должна ревновать к Лёше. Впервые за долгое время я так искренне смеюсь и радуюсь. Сейчас понимаю, как не ценила своих друзей в той жизни. Через пару часов ребята ушли и я вновь осталась одна. Взглянув на время, решила начать готовить ужин. Хотелось порадовать чем-то малышей и хоть немного наладить отношения с Владом. Нам всё-таки не стоит ссориться. Хотя бы ради детей. Достав продукты из холодильника, я услышала, что мой телефон звонит. Это была Милене. Стоит извиниться перед ней. Она не желает и не желала мне зла.

- Да?

- Зайка, как ты?

- Всё хорошо. Извини меня за вчерашнее. Просто я всё ещё немного злюсь на маму.

- Ничего страшного. Всё хорошо. Поговори с ней обязательно, ладно?

- Ладно. Поговорю.

- Знаешь, Мила вчера надела на Диму ушки котика и он долго возмущался этому. Но когда я предложила снять ушки и надеть их себе, он наотрез отказался.

Я рассмеялась. Это очень мило.

- Вы хорошо провели время?

- Да, отлично. Все вели себя хорошо, за это не переживай.

Ещё немного поговорив с Миленой, я сбросила и начала готовить, ближе к пяти меня прервал ещё один звонок, но уже от няни. Она звонила, чтобы уточнить, можно ли Марку к своему другу. Через полчаса Настя позвонила в дверь и привела мне Леона и Милу. Мы перекинулись с ней парой слов и она ушла. Хорошая женщина. Мила обняла мою ногу и я подняла ее на руки, крепко прижимая к себе и целуя макушку. Ее светлые волосы пахли чем-то клубничным. Обняв и Леона, я включила на телевизоре мультики, а дочка подбежала к своему кукольному домику и плюхнулась рядом с ним, чтобы поиграть. Покормив детей, я посмотрела время на телефоне. Уже шесть. Во сколько мне забирать Марка и куда вообще идти? Черт, надо было спросить у няни. Я лежала рядом с Леоном, когда услышала как ближе к семи вечера открывается дверь. Сначала в квартиру зашёл Марк, а затем Влад. Значит не стоит волноваться. Мила и Леон кинулись к папе, обнимая его и просясь на ручки. Я не стала к нему подходить и дождалась, пока Марк радуется и подойдёт ко мне. Я посадила его к себе на колени и погладила по щеке, смотря на его улыбающееся лицо. Как же я виновата перед ним. Ничего мне не сказав, Влад ушел на второй этаж. Я фыркнула и пошла на кухню, чтобы покормить Марка. Пусть Влад злится сколько ему влезет. Мила подбежала ко мне и дернула за края футболки.

- Мамуль, а вы что, поссорились?

Я вопросительно изогнула бровь, смотря на дочь.

- С кем?

- С папой. Он даже не поцеловал тебя.

Я поджала губы и постаралась улыбнуться.

- Все хорошо, котик.

За эти два дня я слишком часто сказала: "все в порядке" или "все хорошо". Так устала притворяться, что уже самой тошно от своего вранья.

- Точно при точно?

Она нахмурилась и встала на носочки, пытаясь уловить в моих глазах враньё.

- Конечно. Беги играй.

Когда Марк поел, я вернулась в зал, наблюдая, как Влад играл с Леоном в приставку. Я подошла к нему, спрашивая:

- Ты не будешь есть?

Он отмахнулся, показывая, что сейчас "очень занят". Поджала губы и села рядом с ним. Как только игра закончилась, приставку взял Марк, а я вновь спросила у мужа:

- Ну так что?

- Ничего. Я не хочу ничего.

Стиснув зубы, я смерила его недовольным взглядом. Достал. Приблизившись к его уху, я прошептала, чтобы дети:

- Не показывай свою неприязнь ко мне хотя бы при них.

Он усмехнулся, и отрицательно помахал головой.

- Неприязнь - это мягко сказано.

- Прекрати.

- Это ты прекрати...Донимать меня.

Он сказал это грубо, а ещё чуть громче и дети услышали его. Я чувствовала, что он кое-как сдержался, чуть ли не сказав матом. Уголки губ Милы упали и она со слезами подбежала ко мне, сжимая своей маленькой ручкой мое колено чуть-ли не до боли.

- Ты соврала!

- Что?

- Ты соврала! Вы ссоритесь с папой!