Иоль

Иоль стояла перед зеркалом, смотря на себя. Ставшее серым за многие годы полотенце грозило свалиться с её тощего тела, но она всё стояла, смотря на свои недостатки и пытаясь привыкнуть к их сожительству. Её руки были в маленьких синих пятнах, что напоминали голубые старые звёзды. Эльф любил прижиматься к её холодным рукам, касаясь холодными губами этих маленьких пятен. Она распадалась по кусочкам, по мелким крупицам, рассыпалась, как старая глиняная фигурка, а потом снова собиралась по частям. Умирать давно было привычно. Умереть можно было везде. Эльф привык к тому, что она умирала. Пока она была молодая, прекрасная , пока синие пятна только начинали появляться на её руках, что пахли землёй и церковным ладаном, он вместе с ней поднимался на шпиль дома, падал в темноту неизвестности, тонул, задыхаясь в аромате юности.

Когда она старела, начиная распадаться, он ухаживал за ней, хотя знал, что смысла в этом нет—она все равно умрёт.

Души у неё не было, ведь она осталась где-то в церковных стенах, среди стеклянных витражей и похоронных псалмов. Её душа была прижата к земле тяжёлой плитой , на которой сидел каменный ангел. Её глаза до сих пор были опухшими и красными от слёз, но Эльф находил в этом её шарм.

И теперь она стояла в сером полотенце напротив старого зеркала, которое отражало все её недостатки и синие звёзды на руках, понимая, как же она, чёрт возьми, прекрасна.