Глава 15 Готов принять судьбу?

Аркана́р. Замок королевской семьи А́лварес.

Долгожданный ужин после стрессового дня с игрой в прятки со смертью успокаивает нервно вибрирующий желудок. На обратном пути готов слона был живьем сожрать, ручонки подрагивали от голода. Вот что случается со мной без еды, я зверею. Буквально.

В тарелке пустел запеченный картофель с копченой острой птицей под сладковато-медным соусом. Плевать и на нарезанный жгучий перец в овощах, я сметал всё, что наложили, запивая холодным красным вином. Сушит слегка язык, после него можно спокойно бочку родниковой воды выдуть.

Да благослови того, кто придумал питаться, я сейчас кончусь в экстазе.

– Как прошел ваш день, мальчики? – заворковала с нами Катарина, отвлекаясь от Доминика. При свечах ее образ более картинный, манящий и таинственный. Пламя на фитиле с радушным теплом светит в полумрачной трапезной.

Король быстрее всех закончил с ужином, извинился за спешку, оправдываясь срочными делами и поспешил к себе в кабинет. Никто возражать не стал.

– Всё как всегда, маменька, – отвечает за всех Стефа́н, элегантно держа в руках золотые резные столовые приборы. Всё, за что принц не возьмется – до фанатизма идеально. – Приняли новую доставку драконов, раскидали по лагерям, дивизионам и за парочку заплатила академия.

– Не сомневалась, – вишневые, сахарные губы растянулись в улыбке. Медовые глаза встретились с моими. – А твои, мой мальчик? Снова понурый, уверен, что ничего не тревожит?

– Ты видел драконов, да? – вклинивается Чарли, случайно перебив. Взгляд ребенка сияет от волнения. – Стефи разрешил их погладить?

– Да, – неловко выдыхаю с усмешкой, потерев шею. – Они огромные, просто кошмар. Морда вот такенная. – взмахиваю руками.

– Я видела их издалека, – поддалась она вперед, маленькие тонкие пальчики вцепились в ребро стола, сжимая красную скатерть. – Но так хочу погладить их, братик рассказывал, у них чешуя гладкая и горячая. И урчать могут прямо как коты.

– Реально? – вскидываю брови.

Катарина прокашлялась, осекая Чарли.

– Дорогая, перебивать дурной тон для принцессы. Если хочешь что-то спросить, подожди удобного момента.

– Извини, мамочка… – попустила она плечи, поджав стыдливо губы.

Да и я язык прикусил, не зная, куда взгляд деть.

– Клаус, – возвращает к оборванной беседе Катарина. Чувствую по тону, собирается сказать что-то другое. Интонация более серьезная, королева намекает всем молчать и не сбивать. – Доминик попросил передать одну новость, потому что из-за нее занят сильнее обычного. Стефа́ну тоже полезно знать, – с нажимом добавила. – Он готовит страну к твоей коронации.

Душа внутри сдулась, с писком ужаса опускаясь в пятки. На ее месте клубится холод, морозя нутро.

– Что? – сердечно возмутился Стефа́н, сжав в руке нож. – Отец совсем выжил из ума?

– Стефа́н, – метнула гневные очи на него королева, возвращая негатив. – Не смей оскорблять своего отца, тем более в моем присутствии. Доминик решил всё в первый же день его появления. Клаус твой брат, отрицай-не отрицай, мы одна кровь.

– Неслыханно! – ударяет он кулаками по столу, вскакивая. Огненные волосы привиделись настоящим пожаром. Грудь принца вздымалась в бесконечном приливе агрессии, что он держал с трудом. – Неслыханно, чтобы какой-то оборванец за пару дней присвоил королевскую фамилию и титул, замарав род собой.

– Я здесь вообще-то, – собственные кулаки дрожали от давления, ногти рвали кожу, оставляя маленькие ранки.

Но Стефа́ну, похоже, всё равно. Он полностью сосредоточен на королеве. Катарина остается на своем месте, сохраняя опасное спокойствие. Пламя на свечах пошло рябью, увеличиваясь вокруг принца.

– Ты слишком много позволяешь себе, молодой маг. – прищурилась Катарина. Чарли медленно сползла со стула, переползая ко мне, прячась.

Мы невольно взялись за руки. Принцесса прилипла к плечу, одним глазом наблюдая за ссорой.

– Это он ослеп от горя, ты сама то веришь? – наклоняется через стол к ней. – Веришь, что такое до сих пор возможно? Что после тех лет от нее могло что-то остаться без намека на труп или скелет?

– Ставишь под сомнения работу Бли́анта?

– Бли́ант здесь не причём – резко выпрямляется принц. Огонь свечей возвращается в обыденный вид. – Стоило ему появиться, как все забыли, что в семье А́лварес есть еще дети. Будто вокруг этого засранца крутится весь мир, а он ничем не заслужил внимание. Коллегия Сакра́ш с нас живьем не слезет из-за него! Почему никто не думает, сколько бед он принесет?

– Марш в свою комнату, – холодно приказала королева. Стефа́н пышет жаром ненависти, замирая. – Я сказала: марш в свою комнату.

– Да подавитесь. – выплюнул Стефа́н.

Трапезная гудела от хлопка дверьми, остаточным гневом принца и сдерживаемым раздражением королевы. Мы с Чарли прекрасно видели, насколько ей тяжело дался контроль. Закусив нижнюю губу, Катарина стерла предательскую слезу с щеки.

– Извини нас за это, – сглотнула она, попытавшись улыбнуться. – Я старалась сохранять идиллию, но как видишь, – вторая слеза размазалась по щеке. – Со Стефа́ном сложно временами.

Закусив щеки изнутри, мечтаю исчезнуть из их семьи. Рассыпаться прахом или стереться ластиком как неправильное слово в предложении, явно лишнее и не вписывающееся в концепцию. И с чего я подумал, что мне здесь понравится, что смогу прижиться и быть членом семьи. Сколько можно полагаться на наивность, огладываться на надежду? Не послушав разум, сердце который раз обожглось.

– Это точно необходимо? – Чарли не собиралась возвращаться к матери, продолжая обнимать руку и плечо. Бедняжка, ее испуг наводит на мысли о частых подобных скандалах, где она случайный свидетель.

– Доминик будет счастлив, если ты согласишься, – голос королевы приобрел былое добродушие. Слезы остановились. – Правда, он волнуется больше твоего и с таким трепетом подошел к событию .

– Стефа́н прав, – с трудом проглатываю горечь. – Неправильно это всё. Я ничем не заслужил подобное.

– Мой хороший, – протягивает через стол ладонь Катарина, мягкие бархатные пальцы легли на мои, пожимая. – Я счастлива, когда счастлив Доминик. А раз для этого требуется коронация, то так тому и быть. Ты его сын, значит имеешь полное право был А́лваресом. Быть нашим ребенком и братом. Неоспоримые доказательства от Бли́анта на крови у нас имеются. Стефа́н перегорит и остынет. – заверяет Катарина, но кого сильнее? – Ему сложно мириться с конкуренцией, до тебя он был единственной гордостью Доминика.

Да уж, конкурировать с ним вот уж совсем не горю желанием.

– Церемония состоится завтра, – глаза мои почти выкатились на пустую тарелку, я икнул. Ну и новость. Вся столица на меня смотреть будет… – Раньше сказать не получилось, не волнуйся. Коронация назначена на обед, по утру тебя разбудят и расскажут план мероприятия. Готов принять титул принца?

Она издевается? Готов ли принять судьбу?

Нет!

– Я невероятно удивлен такому жесту и смущен, – выдавливаю на лице измученную улыбку, с замиранием сердца осознавая, что ждет впереди. Дыхание куда-то пропало. Принц… Принц?

Матерь божья, я стану принцем!

Ебануться.

Сам хотел получить ответы, ты знал, на что идешь. Возьми себя в руки, Клаус. Назад пути нет, оборачиваться на прошлое нельзя.

– Ступай мыться и спать, ванна для тебя должна быть готова. Не засиживайся допоздна. Чарли, дорогая, пойдем.

Да что уж там, я, наверное, глаз сегодня не сомкну, как тут уснуть. Боже, дай мне терпения…

***

В нашей с котом общей комнате ушастый не спал. Сняв с себя все аксессуары, шляпу, кот задумчиво сидел на разобранной кровати, что-то разглядывая в распахнутом ночном окне.

– Эль-мачо,  обернулся Эдмон, радостно шевельнув хвостом. – Без тебя скука смертная, чего так долго?

Вспомнив про бога снова, присоединяюсь к нему. С губ сорвался только удрученный вздох, а руки потерли усталое лицо в идее прогнать дурное чувство и взбодриться.

– Что-то случилось? – заговорил тише и настороженно кот, – Дружище, ты можешь со мной поделиться всем. Мы же лучшие напарники.

Кошачья лапа в поддержку похлопала по колену.

– Завтра церемония, где мне дадут титул принца.

Уши и хвост встали торчком.

– Замур-р-р-чательно! – обнажил в улыбке клыки, встав на задние лапы. Кот принялся радостно плясать, проминая одеяла. – Наш амиго скоро принц, скоро принц. А я, выходит, царский кот.

Покачиваясь на матрасе от прыжков Эдмона, восторга не разделяю. Я в принципе плохо различаю его радостные урчания. Желудок с кишками странно скручивает бечевкой, один большой комок внутри тяжело оседает.

– Чего киснешь? – кладет лапу на плечо ушастый. – Такая возможность не каждому выпадает, а тебе так вообще по закону положено!

– Уверен? – смотрю в ответ, не скрывая смятения в глазах. – Прибавится столько обязанностей, не знаю, осилю ли…

– Справишься, я всегда помогу своему амиго, – поиграл усами кот, ударив ободряюще в плечо. – Вместе нам всё ни по чем.

– Лучше не скажешь, – улыбаюсь коту безучастно, мыслями плавая где-то дальше от реальности. – Подъем ранний, давай на боковую. Я в ванную.

Захватив махровое полотенце с халатом, не успел закрыть дверь услышав храп Эдмона. Отец тише него звучал. Мама порой выгоняла его в зал, потому что заснуть под звук сломанного трактора было невозможно. Мне это всегда казалось таким забавным, что постоянно изображал будто завожу газонокосилку, то бензопилу, а мама до боли в животе смеялась со мной…

Я встряхнул головой.

– Прекрати. – приказываю сам себе, потерев лицо вновь. – Заткнись.

Проходя мимо комнат по спящему коридору шагом вора – бесшумно, различил среди мирного сопения и шепотков дежурной стражи детское лепетание. Чарли не спит до сих пор?

И действительно, сквозь щель между полом и дверью светится тонкая желтая полоска. Я осторожно заглядываю внутрь, забыв постучаться.

Принцесса подпрыгивает на кровати, ныряя под пышное одеяло, делая вид, что спит.

– Чарли, – зову маленькую, проходя в покои. – Я всё видел, вылезай. – со смешком наблюдаю взъерошенные влажные волосы на круглом личике, неловкую улыбку. Маленький ангелок в красной длинной кружевной сорочке.

Найдя у стены стул, перетаскиваю к кровати.

– Ты как?

– Всё хорошо, – пожимает она плечами, теребя найденного в одеялах плюшевого льва. – Стефи и мама постоянно ругаются, я привыкла. Просто сегодня он очень разозлился… – девичьи глаза упали на игрушку.

Не сообразив чем лучше утешить ребенка, жестом предложил обняться. Чарли словно всё это время ждала подобного, обняв за шею, точно встречаемся спустя сотни лет разлуки.

– Он говорит, что ты плохой, – шепчет Чарли, шмыгая носом. – Но ты же не обижал никого. Я не верю ему. Почему он так говорит…?

– Не бери в голову, – поглаживаю утешающе по макушке. Волосы пахнут апельсином и какой-то перчинкой. – Побесится и смирится, ты не трогай его сейчас. Стефа́н беспокоится о вас, защищает. На его месте я бы тоже переживал.

– Зачем нас защищать? От кого?

– От чужаков, – зачем-то посмеялся, выпуская из объятий. – Дадим ему время привыкнуть. Я и сам немного у ужасе. – последнее сообщаю шепотом, превращая в некий секрет для нас двоих.

Чарли улыбнулась.

– Ты не злись на него, он очень хороший, – молитвенно просит, обратно кутаясь в одеяло. – Самый-самый, честно. Вот увидишь. Обещаешь дружить с ним?

– Ради тебя постараюсь, – киваю коротко, не представляя, что нужно сделать для такого итога. – Поэтому не спишь?

– Ну… – принцесса перевернулась на спину, обнимая подмышкой льва. Черные локоны морскими водорослями раскидались по шелковым подушкам. – Мама была не в настроении рассказать историю, без них уснуть не получается. Ты знаешь что-нибудь…?

Против такого умилительно-жалобного взгляда трудно дать заднюю. Я прочистил горло для начала долгой сказки, знаю наизусть благодаря одной неугомонной мадам.

– Это история о девушке по имени Рапунцель. И начинается она с солнца…

***

Подойдя к окну в спальне, отодвинув ласкающуюся тонкую тюль и тяжелые шторы, приветствую глубокую ночь. Блестящая точно фольга, серебряная монета в чернильных небесах мягко подсвечивает материк. Воздух прохладный, без ветра. Мокрые после ванны волосы липнут к щекам, капли бегут по затылку. Царящая тишина создает иллюзию одиночества, будто во вселенной более нет никого. Королевство приобрело иные краски и выглядит по-новому ночью. Ночь… Как же я люблю это время суток. Только ты и твои мысли. В это время становишься их пленным и нет ни единого выхода от них сбежать. Ты с ними один на один… А я всё также по тоскую по тебе, любовь моя. Молча, без громких воплей и слов, сердцем скучаю. Просыпаюсь с мыслями о тебе, во снах твой облик самый частый. Когда же закончится вся суматоха, препятствия, вечные преграды, что мешают до тебя добраться? Казалось бы, почти у цели или есть шанс, но он тут же тлеет.

– Клаус, почему не спишь? – ворвался женский голос.

Я вздрогнул, обернулся на звук. В дверях, придерживая в районе груди спальный халат стоит Катарина. Над головой порхает красная сфера-светлячок, заменяя лампу или свечи. До того, как она позвала меня, в тишине внутренний голос звучал наравне с тем, говори я вслух. Надеюсь мне показалось иначе это полный провал.

– Я обходила детей, проверить, все ли уснули. Твоя дверь приоткрыта была.

Вот дерьмо.

– Сон не идет, решил поглядеть в окно.

– Что-то еще тревожит тебя или ты взволнован? – присев на край моей кровати, хлопает ладонью, приглашая. Я так и делаю. – Рассказывай.

Сфера гаснет. Кот храпит свою симфонию.

– А что рассказывать?

– Я по лицу вижу, гложет тебя.

– Ну… Я немного взволнован. Насчет завтра, все так быстро случилось и мне пока еще трудно привыкнуть.

– Ох, малыш, – потирает спину, приобнимая. Я замер, не понимая, как реагировать. – Ты хорошо держишься, настоящий молодец. Никто на тебя не давит звать Доминика отцом, меня матерью и принимать всё. Со временем освоишься, мы поможем тебе. Мы прекрасно понимаем твое состояние и положение. Учиться новой жизни, прожив немало в мире пустых – та еще задача.

– Спасибо вам, – искренне шепчу, поражаясь доброте великой женщины, чем-то схожей с мамой.

Обоюдно смолкнув, Катарина не выпускала из объятий, думая о чем-то своем.

– А как вы познакомились с Домиником?

Королева хмыкнула, одарив взглядом, полным нежности и ностальгии.

– Знаешь, история интересная вышла. Раньше, до того как я стала королевой и женой твоего отца, поначалу работала тут горничной. После долгого пребывания здесь, я и Доминик нашли много общих тем для разговора. На тот момент он был разбит смертью Эллисон и я помогала ему как могла. Отношения поднялись от служанки и господина до хороших друзей. Он чаще посвящал свободное время мне и Стефа́ну, сделал личной няней наследника. Дружба крепчала, пока не переросла в нечто большее… А вскоре появилась Чарли. – милый финал рассказала был подведен нашими тихими смешками. – Ты же не считаешь, что я увела твоего отца? – шутит Катарина, хотя ирония скрывает реальное волнение.

– Нет, почему вы так подумали?

– Иногда дети не принимают выбор родителя, считая таковое предательством.

Как бы мягко сказать, что Доминик для меня значит почти ничего? Да, он мой биологический отец, правда своим родителем считаю одного… И Доминик не в списке.

– Наоборот рад, что он живет дальше. Это ведь самое главное, да? Знать, что близкие тебе люди счастливы. А когда счастье рядом с ними, оно находит и тебя.

Ответ понравился королеве.

– Доминик сказал, что Эллисон не стало три года назад.

– За несколько дней до моего дня рождения. Силы покинули прямо на моих глазах, в тот момент я потерял самого дорогого мне человека.

Следом ушли и мои друзья. Иногда встречаю их во снах, но понимаю – это лишь воспоминания, плод моего воображения. Их не вернуть, и от этого становится грустно.

Почему-то рядом с Катариной хочется рассказать обо всех невидимых ранах и ссадинах. Будто исповедуясь ей, на душе станет чуточку легче. От нее исходит странное чувство безопасности, доверительности… Катарина походила на монахиню, слушая боль грешника.

– Мне очень жаль, – уронив голову ей на плечо, прилегла щекой. – Я знала Эллисон, но никогда не общалась с ней лично. Уверенна, она была очень замечательным магом. Хочу лишь сказать… Я никогда не буду в твоих глазах ей. Но если у тебя проблемы, тебе трудно или плохо, знай, ты можешь рассказать мне. Понимаю, нужно доверие и не настаиваю делиться со мной всем. Просто, если тебе нужен совет, я всегда готова выслушать и по возможности помочь.

Говорит Катарина от всего сердца. Точнее, внутренний ребенок желает верить в правдивость намерений. Мне правда хочется сейчас рассказать, поделиться всем творящимся хаосом в голове и душе, попросить совета, как нам быть… Очень хочется, но я пока не могу. Пусть Катарина не врет, сам не могу быть точно уверен.

– За ужином упоминал академию, хочешь там учиться магии?

– Было бы неплохо в принципе научиться контролировать волшебство. Но Доминик не одобрил идею отпускать из замка далеко куда-то.

– Я поговорю с ним. – заговорщически хихикает.

– Расскажите поподробнее про вас с Домиником.

Возникла внезапная просьба послушать любую добрую сказку без боли и страданий. Попасть в добрый ручей слов истории и раствориться между строк. Постепенно веки тяжелели, но я по-прежнему слушал ее мелодичный голос.

…Заметив, что Клаус спит, Катарина осторожно укладывает его на подушку. Он сам в полусне ложится в удобную ему позу, Катарина напевает без слов тихую мелодию, растягивая ноты. Укрыв одеялом, заботливо погладила по голове, не переставая напевать.

– Спасибо, мам… – пробормотал во сне он. Лицо спящего преобразилось в юное, Клаус походил на маленького беззащитного мальчика, заснувшего после того, как мама уверила – под кроватью нет никаких монстров. Ни выдуманных, ни реальных.

С грустью посмотрев на него напоследок, удаляется к выходу.

– Спи спокойно, мой мальчик.