Глава 11 Расплатись своей кровью

Плакучие подземелья. Грифкри́т.

Пришел в сознание от разрывающей головной боли. Оглушенный протяжным писком в ушах, затыкаю их, а писк не смолкает. Порезанное плечо тормошили, рана защипала.

– Эй… э-э-э-э-й! Ты в бреду, амиго… Да, сильно тебя по башке ударили. – кот пытался привести меня в чувства, толкая мягкими лапами теперь голову туда-сюда.

Его старания не прошли даром, я корчу лицо, но открываю глаза. Сумеречная темнота подсвечена голубым светом вдалеке. Маленькая сырая комната больше смахивает на нору с голой влажной землей, воняет сыростью, тихо шлепаются с потолка капли. Парочка омыла веки с сухими губами.

Эдмон весь дрожит, грязная в крови шерсть стоит дыбом, не то от страха, не то от предчувствия дурного. Что-что, а мы приплыли называется.

– К-Клаус… ты живой?

– Меня не так то просто на тот свет отправить… – зажмурив глаза от боли снова, присаживаюсь на полу.

М-да, такие себе апартаменты у них в темницах.

Эдмон показал на свою макушку, я машинально провел рукой по волосам, нащупав свежую, теплую кровь. И живой еще остался!

Выродки водяные оглушили меня, пока везли до «темниц» условных, чтобы не запомнил дорогу и не старался выбраться.

– Походу, чердак протек…в прямом смысле слова. – голос мой пугающе спокойный, никак не отойду от шока. Ну или предыдущие приключения убили во мне весь страх.

– Вдруг у тебя сотрясение и ты умираешь? – кот припустил уши. – Сейчас не время для шуток.

– Не беспокойся, заживет. – вытерев пальцы об штанину и попробовав встать, голова резко закружилась, опять оказываюсь на полу. – Я еще тут посижу.

Головокружение вызвало слабую тошноту. Гадость…

– Хладнокровные монстры, – Эдмон нервно дергает хвостом, переминаясь с лапы на лапу. – Как они в таком холодильнике живут? У меня все лапы одубели!

– Пошли, согрею.

Кот послушался и запрыгнул, свернувшись в ногах клубком. Я еще плохо разбираю, где право и лево, вверх и низ… Хорошо меня накрыло, даже очень.

– Что мы теперь будем делать? Ты вообще уверен, что это у тебя заживет? – поднимает ушастым большие янтарные глаза на меня.

– Уверен, – кивать головой не стал, улетит не дай боже. Кажется из-за головной боли тяжеленной и вот-вот свалится. – Рана почти затянулась, чувствую это. Правда вот, пока не соображаю, где и что находится…

– Ты умеешь исцеляться?

– Похоже на то. Небольшие раны затягиваются довольно быстро.

Мы просидели так несколько часов, пока я окончательно не протрезвел. Рана зажила, но все равно зудела и чесалась. Дабы не просиживаться, подошел к решеткам. Прутья выглядят хлипкими. Надо попробовать расплавить их… Придется напрячь свои силы, которые появляются когда им вздумается. Закрыв глаза, мысленно начал зазывать свой огонь, похоже на призыв кого-то, но как умею! Магии меня не обучили. Тот в свою очередь на удивление медленно распространялся от кончиков пальцев рук до кончиков ног. Прутья нагрелись от ладоней, окрашиваясь красным. Металл завибрировал, явно сопротивляясь магическому воздействию. В ту же минуту по телу прошел заряд тока, отбросив и чуть не свалив с ног. Вскрикнув от боли, все же упал на колени. Ладони лихорадочно трясло, ребра теснили разбушевавшееся сердце.

– Ты как?! Живой?! – сделал вокруг меня круг, быстро тараторя от волнения.

– Да, живой… – прижал руки к груди, склоняясь будто в молитве. Вот же су-у-у-ки. – Живучее некуда.

Руки тряслись, унять дрожь трудно. К тому же и горят, плоть под кожей жарилась как на вертеле.

– Тебя ударило током, ты в курсе? Я все кости твои разглядел в вспышке.

– Представляешь, да. – подниматься с пола становилось с каждым разом труднее, да пришлось. Колени мелко задрожали. – Зачарованы более сильной магией, тут я бессилен. Извини, что впутал в это…

Подойдя к холодной стене, как и всё, что нас с котом окружает, спиной спустился по ней на пол. Что делать теперь? Мы в ловушке, а меня спасать никто не станет. Один, в чужих краях, не считая кота, никого не знаю.

Но сдаваться еще рано, я не собираюсь остатки своей жизни гнить в этой тюрьме! Я выберусь, пусть даже и пострадаю, но должен попытаться…

Эдмон присел рядом.

– Эль-мачо, ты самое главное не кисни, – тычет в колено он лапой, приободряя. – Прорвемся. Я знаю, ты крепкий орешек!

– В этот раз спас меня ты, – улыбаюсь коту, на что тот гордо выпятил грудь. Красная шляпа съехала у него набекрень, дырявая и пыльная. – Эта дура-воровка застала врасплох.

Тотчас опомнившись, ощупал бок, некогда глубоко пронзенный кинжалом. Водолазка с большой дырой, где выпирает жирный бугорок рубца. Зажило…

– Никто не смеет обижать моего самого лучшего напарника и товарища, – зловеще, насколько позволяет кошачья морда, предупреждает Эдмон невидимых врагов.

Мирную статичную мелодию капель о влажные камни прервали звонкие стуки сапог. Стража. Всё в тех же одеждах, троя с оружием выстраиваются по обе стороны от того, кто открыл камеру. И не ключом каким-то обычным: в месте, где должна быть замочная скважина, засветился голубой диск, пентаграмма с мелкими символами, кружащимися буквами и фигурами. Страж в пару легких движений руки, перебирая пальцами, снял чары и дверца скрипнула.

– Королева желает тебя видеть, – отступает он, давая остальным троим грубо поднять с пола. Что за нахалы… Нельзя поаккуратней, мы как-никак, тоже маги и тоже живые! Точнее, один маг, другой кот, но какая разница!

На запястьях щелкнули наручники, лишающие способности излучать огонь. Стало понятно, когда магия внутри странно, словно в испуге стала прятаться и одновременно защищаться, разбрасываясь огненными искрами.

Они пихают нас вперед и мы молча двигаемся наверх. Стража вела по длинной каменной лестнице, что все больше рассыпалась с высотой, втаптываемая в рыхлую землю. Деревянные двери, обделанные серебром, впустили в просторный, но довольно бедный коридор. Туда-сюда переваливаются рабочие в грязном тряпье, заключенные в кандалы. В ловушку этого металла попал и я сам. Что это за место?

В стенах коридора много дверей, откуда выходят и заходят рабы, вероятно, их место ночлега. Периодически вижу сторожевых, охрана не прячет свои лица за шлемами и в кои то веки могу взглянуть в бесчувственные, синие глаза ро́рдаммцев. Они словно неживые, пустые оболочки, налитые непробиваемым серебром. Всегда идеальные, всегда недосягаемые, у них искусно получается прятать любые эмоции, кроме, пожалуй, презрения.

– Опять террористы? – хохочет злорадно старый охранник у выхода из плакучего подземелья. Весь закованный в исцарапанную броню от многолетних сражений старик демонстрирует непобедимость.

– Мрак бы их побрал, – говорит по правую руку от меня, крепко держа. Боится, улизну, хотя наручники лишили всякого преимущества, а в рукопашную идти в логове врагов выглядит самоубийством. Я не настолько отчаялся. – Вылезают как Хаос из тени, поди разбери, что на уме у этих солнечных уродов.

И вот опять тут заговорили о них.

Впереди – обрыв, огромная дыра, тянущаяся в недра земли материка. Вот оно что, здесь проводят раскопки или ищут ископаемые ресурсы. Принудительные работы, забавно. Ну, хотя бы не сразу на эшафот на площади, до чего милосердно с их стороны то.

С низин стучат кирки, шуршит земля, ругаются руководители. Луна над городом незаметно опускалась.

Кот тихо пискнул. Поджав лапки под себя, ушастый большими янтарными глазами глядит на меня. Сейчас он выглядит маленьким, зашуганным котенком, что испугали голодные злые псы.

Не бойся, Эдмон, я тебя в обиду не дам. Никогда.

По ровной дороге, подальше от края обрыва, стражи волочат прямо до большой каменной постройки. Солдатские казармы. Пристроены совсем рядом с несуразным, разваливающимся жилищем, требующее реставрации. Сразу видно, для кого, кто там живет и кому никогда не попасть в место получше.

В казармах нутро сжалось как отжимают губку после мытья посуды. Каждый нерв натянулся, мышцы дергались хаотично. Солдат тут до кучи. Все в синих мундирах, чистых серебристых сапогах, прямо королевская гвардия. Совсем как те, что уволокли Вику обратно в замок. Обжигающие льдом взгляды покрывают всего, куда не прячь глаза, лицо – они смотрят и ждут. Волей-неволей душа затрепетала, норовя вскрикнуть от вселенского испуга. Маги с нами могут сделать все что угодно, особенно, когда узнают, что искать меня тут никто не ринется.

Ну и вляпался же я, дурень…

Длинный коридор из многочисленных поворотов к комнаты солдат закончился, нас привели до палаты переговоров. Нетрудно понять по уголку стратега с кучей карт, отмеченных флажков лагерей армий, прямоугольного стола пустующего. Противный, успевший надоесть холодный синий от факелов свет замещает натуральный, ведь окон тут нет.

В следующую секунду видим ту самую женщину, чья каменная копия охраняет Грифкри́т. Вот она, грациозная, из бледной кожи и голубой крови королевская особа. Женщина плавно ступает навстречу нам и чудится – плывет по воде, а не ступает по серому кирпичному полу.

– Ваше Величество, – отдают честь стражи, королевская охрана обступила вокруг нас, держа копья готовыми для посмертного удара.

Я понимаю, главнокомандующий или какой-нибудь генерал бы нас допрашивал, но зачем королеве понадобилось лично выбираться из столицы за каким-то там нарушителем? У нее дел никаких нет?

Правительница встретила отчужденно нас. Кот давно сброшен на пол, прижавшись к моей ноге. Женщина что-то вспомнила явно, во взгляде сгущается темная пелена недобрых воспоминаний, утрачивается проказный блеск.

– Так отемнело повторять одно и тоже… – шипит с презрением. – Что солнечному магу понадобилось в Ро́рдамме? Шпион? Разведчик? – быстро завелась королева, прожигая леденящим всё вокруг взглядом.

Выбирая тактику немого, смотрю в упор. Королева снизошла в ярость без особых на то усилий, сжав кулаки. От подолов платья разрастается игольчатый иней. Выходит, от этого Вика и бежала. Никому не пожелаешь такое чудовище в образе матери.

– Спрашиваю тебя, наглец, еще раз… Что ты забыл в Ро́рдамме? Напомнить где вам, грязным аркана́рцам, место?! – океанские глаза сверкнули, с моих губ сорвался клубочек пара.

Плевать на холод, каким она нападает, вцепившись взглядом. Морозные когтистые лапы скользят привидением по телу, поигрывают на нервах, изводят, чтобы в конечном итоге схватить за горло и удушить. А я назло ей, сжав челюсть, терплю мороз. Эдмон весь трясется.

– Не доводилось слышать о том, что случалось с такими, как ты? Тогда почувствуешь сам…

Тысячи игл протыкают кожу изнутри, торча блестящими лезвиями наружу. На остриях дрожат кровавые бусины. Загорелость меняется на трупную серость, жгучий холод горит равносильно пламени. В венах стынет кровь, плоть тяжелеет, застывая. Половина тела посерела и я срываюсь на крик, который, видимо, доставляет ей удовольствие. Нет мочи терпеть, ледяные шипу рвут меня, пуская алые струи. Остановите это, пожалуйста!

– Ме́редит, довольно! – взревел приказом властный низкий голос. Кто бы это не был, он одним своим тоном заставил королеву попятиться. Все вздрогнули от могучего возгласа. – Прекрати это и опомнись! Никто тебе не давал права так обращаться с моими магами. – царственный, с жаром в каждом слове голос переместился левее. Стража торопливо разбрелась, давая высокому, сотканному из огня, золота и величия крепко слаженному мужчине. – Отпустите его, сейчас же!

– А я уж и не ждала тебя, Доминик. Пришел в своей любимой роли спасителя? – надменно смеется она, делая от меня один шаг к королю навстречу. – Хочешь присоединиться к нему? – похоже совсем наоборот, королева ждала его, но, наверное, не так скоро.

– В моих интересах забрать своего гражданина обратно в Аркана́р. Желательно, живым. – требовательно, ни на ноту не смягчаясь, выдвигает свою позицию Доминик. – Поэтому отпусти его, немедленно, пока ты снова не натворила неприятностей. Мы заключили мирный договор, будь добра, следуй ему!

Взгляд короля жарит гневным огнем, а рыже-пламенные волосы того гляди обратятся в стихию, сплавив массивную корону с наливными рубинами.

Ме́редит одним движением руки дала приказ стражам и те отпустили меня. Я почти без сознания падаю на колени, опираясь на руки, чуть не расшибив себе нос.

– Ты будто всегда держал слово! – рыкнула Ме́редит, сжимая ладони в кулак. В ее очах столько злости и гнева, она похожа на бомбу, готовую к взрыву с минуты на минуту. Палата собраний превращалась в снежную пещеру со сталактитами, сосульками, острыми шипами и снежинками, падающими с потолка. – Забирай мальчишку и проваливай, увижу или узнаю о вашем присутствии в моем королевстве снова – уничтожу до последней крупицы праха…

«Вас» Ме́редит имела в виду аркана́рцев, магов, которых ненавидела всем своим холодным нутром.

Эдмон жался ко мне, то и дело заглядывая в лицо, проверял, в сознании, насколько дерьмово себя чувствую. Поверь, ушастый, дурнее не случалось.

Она резко повернулась к нему спиной, юбки платья зашуршали. Доминик подошел ко мне, подхватил под руку и помог встать, получилось это с небольшим трудом. Щелкая пальцами, король скинул наручники, успевшие оставить розовые отпечатки. Беру Эдмона в охапку, впопыхах за Домиником покидаем казармы.

Не дав разглядеть толком транспорт, Доминик вталкивает в темно-бардовую карету, что сию секундно трогается с места. Разбежавшись, кони распахивают крылья, поднимая нас все выше в предрассветное небо. На пегасов должного внимания не обратил, некогда удивляться, пугаться какую высоту набираем и что легкие в спазме сжимает от другого воздуха. Все тело в точечных ранках, словно меня истыкали бесконечными уколами, не могу двигать левой рукой совсем, замирая от мертвецкого ее вида.

Ме́редит давно позади, а чары льда продолжают терзать. Огонь старается изо всех сил, пышет паром внутри, вьется узлами, избавляясь от чужеродного.

Чрезмерный интерес, каким испепеляет громила Доминик, вводит в неловкость. Уж не знаю, специально или нет, да какая-та тоска в золотистых очах просачивается, пусть старательно скрываемая за маской раздражения на Ме́редит.

– Спасибо вам… – хрипло отзываюсь, не строя крутого смельчака. Мы как лев и мышь, я для него малек. Одна рука короля меня размажет по стене переспевшей оливкой.

Поблагодарить за спасение нужно мистера Доминика, ему обязан жизнью. Голова практически трезва, чего не скажешь о руке.

– Ты, ты так похож….

– На Эллисон. Знаю. – машинально перебиваю, слыша знакомые слова.

Доминик потерял дар речи.

– Мне все говорят такое.

– Давно не слышал ее имени. – горестно озвучивает он, кажется, глубинную рану. – Хвала богам, ей удалось уцелеть.

– К сожалению, ее три года как нет в живых.

Понурив голову, коснулся на запястье браслета, сплетенного из полос кожи – единственная вещь, оставшаяся от нее. Старался побольше двигать пальцами мерзлой руки, чтобы исцеление шло быстрее. Эдмон проницательно покосился, легонько кивая головой в сторону Доминика. Да-да ушастый, до моего мозга доходит, кто он такой мне, но я не могу это принять. Всё так… Странно. Непонятно и быстро. Голова скоро лопнет!

– Вот уж не ожидал увидеть не родившегося сына столь взрослым… – он медлил, собираясь с мыслями.

Я с распахнутыми в изумлении глазами прилип к нему. Доминик сказал об этом вслух. Назвал своим сыном. Второй отец, уже биологический, сидит передо мной в карете. Король огненной страны, свирепый и приходится родителем. А я, типа, принц?

Да. Ну. Нахер.

Увезите в стационар прокапаться, я не вывожу.

– Зовут то как тебя?

Доминик улыбнулся, назови я свое имя. Улыбка была от чистого сердца приятной и солнечной, как и его волосы. Могу без опаски более детально рассмотреть, в красноте оттенка просачиваются желтоватые локоны, придающие блеску и большего переливания цветов. Густая стриженная борода с бакенбардами сливается с прической. А смотрит он так, словно наша встреча – самая долгожданная в его жизни.

– Моя Эллисон именно так и хотела назвать сына.

Доминик замолкает, снова молча изучая меня. Наверняка также не верит в череду обстоятельств и происходящее. Не прерывая его, мне к тому же и нечего сказать, ожидающе поглаживаю Эдмона по спине от макушки. Тот навалился на меня, не желая отлипать. Шерсть у него дюже мягкая, гладкая и набитая. Не думал, что гладить ушастого будет настолько успокаивающе.

– Я просто не могу поверить… – подал Доминик голос, неуверенно шепча: – Я думал, моя Эллисон погибла вместе с ребенком во время взрыва.

Забавно, что спустя столько лет он по-прежнему считает маму «своей». Захотелось осечь его, спичка ревности вспыхнула от одной искры.

– Как видите, нет.

Горячая, мозолистая ладонь с множеством колец пожала онемевшую от магии руку. Я чувствую жар, значит, все не так плохо.

У него брачная татуировка на левой руке похожа на спутанные ветви плюща.

– Как я рад видеть тебя живым, сын мой, – с теплом в сердцах заявляет Доминик. Я же неловко улыбаюсь ему, стыдясь отсутствия какой либо радости. Во мне скачет неконтролируемая паника, эмоциональный дисбаланс не дает адекватно воспринимать всё вокруг. – Соболезную об утрате, я понимаю твою боль, можешь мне поверить. Эллисон… – прикусил губу король, успевший показать свои слабые стороны. – Была всем для меня. Путеводным огоньком. С ее исчезновением жизнь на долгие года потеряла всякий смысл, но королевский долг выше всяких сердечных мук. Так уж заведено.

Рука короля не спешила отпускать, тепло ощущалось всё явственнее. Он лечит меня?

– Расскажешь, откуда ты прибыл?

И я поведал всё то, что ему нужно знать, без сомнительных подробностей. Кто знает, сейчас Доминик играет доброго отца, милосердного короля с львиным справедливым сердцем и в этом вся проблема. Я совершенно не знаю его настоящего, как и он меня. А даже вдруг он не притворяется, уж с моей стороны блеф в троекратном размере. Эдмон же молчит как партизан, хорошо держится.

– Зря она не посвятила в твою настоящую сущность. Все боялась потерять тебя… – мотнул Доминик головой, вздыхая.

Мы давно покинули Ро́рдамм, густые облака, проезжая по знакомой широкой дороге. Впереди деревянные указатели с названиями городов, наш же путь – столица.

– Наверное хотела предостеречь от неприятностей, например, от таких. – по-прежнему разминаю пальцы.

Прошло достаточно времени для мысли о выздоровлении, только вот истощен от боли. Да и голоден, но то второстепенное. Доминик сурово глядит в окно, задумываясь о чем-то важном и неприятном.

– Ме́редит не дура… Решила применить одну из гадких способностей.

– Да уж, приятного было мало.

– Теперь надеется, ты сляжешь на тот свет или минимум мучиться будешь. Да видится мне, несмотря на магические наручники ты смог уцелеть. Рука целехонькая. Первородные помиловали или у тебя сильный дар.

Скорее просто идиотское везение, какое всегда следует за мной, выскакивая неожиданно. Чертова фортуна порой поворачивается спиной, да выручала немало.

– Должен предупредить перед тем, как приедем домой, – в карете заметно потемнело, кучер завел нас в густые леса. Незнакомые локации. Домой, точно… Что же, выходит, из мальца в принца? – У тебя есть родной старший брат и единокровная младшая сестра.

Я молчу, брови где-то на затылке.

– Чего так испугался?

Да я обосрался! Не представляю их реакцию на то, что у них есть брат, который типа даже еще не родился, вот им сюрприз будет… Устроила ты, мам, запутанную драму.

– Честно, удивлен всей ситуацией.

– Разделяю с тобой чувства. Только не пойму, где ты скрывался на Кэ́лстеа так долго? Вашу с ней схожесть нельзя не заметить.

– В Аркана́ре. До этого прикрывал задницу в Да́гмаре. – Доминик на мгновение расхохотался. – Страшное место, они творят, что хотят!

– Преступникам тоже нужно, где жить. Да́гмар идеальное место в качестве наказания. А в Ро́рдамм что потянуло? Разве не наслушался о наших натянутых отношениях?

О-хо-хо, вот уж ласково завуалировал немую войну, расовую ненависть.

Открыв рот, чуть было не ляпнул, что плыл за своей девушкой. Благо, успел опомниться.

– Воровка из гильдии Серебряные клинки напала первая, Эдмон спас от удушения. – оттягиваю у горла накидку с горлом водолазки, показывая отметины ладоней мертвой воровки. – Я не нарушал законов, не успел даже осмотреть город!

Доминик удрученно вздыхает, сжав челюсть. Большой кулак стукнул по колену.

– От же ведьма низменная, – звучит крайне оскорбительно, столько гнева вложил в сказанное. – Нарочно распаляет бунт. Не угомонится никак, за сестру мстит.

– Извините, – мне искренне неловко быть впутанным в королевские и политические перепалки. – Не хотел доставлять неудобства.

– Это не твоя проблема, я с ней разберусь, – моментально отметает вину с моих плеч Доминик. – Как рука?

Покрутив ей, король многозначно хмыкает. В золоте глаз мелькнуло удивление.

– Дар исцеления… занятно. – изрек как-то задумчиво.

Да что за Мэри Сью, в смысле магия исцеления? Не она ли мой золотой билет и фортуна в играх со Смертью?

– Вроде все маги могут исцеляться.

– Да, восстановление маны и незначительных повреждений в организме происходит за счет магии. Но лишь единицы имеют в роду генетическую способность к целительству. Это отдельный дар, а не привилегия родиться магом. Придворный лекарь осмотрит тебя, возьмет анализы и мы узнаем всё точно, не волнуйся.