Глава 4.

После обеда я решила навестить Анну. Найдя её в одном из тихих уголков библиотеки, я поняла, что моя неудача на встрече с футболистами написана на моём лице крупными буквами. Анна, одарив меня понимающим взглядом, деликатно спросила: — Что-то пошло не так? — Совсем немного, — с вымученной улыбкой отозвалась я. — Надо было тебя послушать. Эти парни оказались ещё хуже, чем я предполагала. Кит хоть орал и вёл себя демонстративно, зато понятно, что он думает. А вот его друг, кажется, действительно ненавидит меня, и это читается в его взгляде. Мне реально было страшно, когда он смотрел на меня этими холодными глазами. Анна, слушая мой рассказ, вздохнула и кивнула: — Я же предупреждала. Я знаю Кита давно. Когда-то он был нормальным парнем, но после шестнадцати лет с ним произошли какие-то кардинальные изменения. С тех пор он стал просто невыносимым. — Так вы давно знакомы? — удивлённо перебила я. — Всю жизнь, — кивнула Анна. — Наши родители работают совместно, ведут общие проекты, фактически владеют несколькими предприятиями вместе. Они хотели бы объединить наши семьи официальным союзом. Мать частенько рассказывает мне, что Кит — идеальный кандидат для меня. Правда, ни мои родители, ни его не подозревают, какой он на самом деле. Кит безжалостен, самолюбив, абсолютно равнодушен к окружающим. Единственный человек, которого он, кажется, уважает, — это Рок. Он единственный, кто способен вызвать у Кита какое-то подобие положительных эмоций. — А кто такой этот Рок? — спросила я, припоминая парня, находящегося рядом с Китом. — Рок — легенда нашего университета, — мрачно усмехнулась Анна. — Человек-легенда. Он огромной комплекции, молчалив, стабилен, как гора. Невозможно заставить его поменять точку зрения или повлиять на его решения. Говорят, он управляет большой сетью студентов, контролирует какие-то финансовые потоки, имеет связи в самых разных сферах. Ходят слухи, что он ведёт двойной образ жизни: днём он прилежный студент, ночью — организатор подпольных боев и азартных игр. Что правда, а что вымысел — никто не знает. Зато все прекрасно понимают, что с ним шутки плохи. Попасть в списки врагов Рока — это билет в один конец. — Получается, я угодила прямо в яблочко, — удручённо констатировала я. — Ну, скажем так, ты попала в самую точку, — сухо улыбнулась Анна. — Если честно, я рада, что ты встала на пути этих двух монстров. Иначе мы бы бесконечно слушали нытьё девочек, страдающих от тайных взглядов Кита и грезящих рукопожатием Рока. Я задумалась над словами подруги, осознавая масштабность своего промаха. Ещё сильнее побледнев, я поделилась с ней случившимся в кафетерии: — Анна, прости, я должна тебе кое-что рассказать. Случилось то, о чём ты и предупреждала. Я сорвалась и опрокинула на Кита поднос с едой. Картина вышла весьма живописная, если честно. – О словах Рока я решила промолчать, посчитав, что Кита будет достаточно. Анна, выслушав мой рассказ, помрачнела и тихо произнесла: — Это значит, что война объявлена официально. Готовься к худшему. Они уж точно не оставят нас в покое. Следующие несколько дней подтвердили опасения Анны. Первым ударом стала акция, подготовленная фанатами Селии. Начиная с понедельника, по всей территории университета появились мои фотографии из полицейских архивов. Там я выглядела ужасно: опухшее лицо, размазанный макияж, спутанные волосы и нелепая одежда. Учёба стала пыткой. На протяжении нескольких перемен я, Анна и несколько друзей из нашей группы пытались снять фотографии со стен, дверей туалетов и коридоров. Эта процедура стала ежедневной. Вдобавок ко всему Селия и её подруга начали публично обсуждать мои старые фотографии, заявляя, что это классический образец внешнего вида преступниц и алкоголиков. Слух быстро распространился по университету, сделав меня предметом всеобщих обсуждений и насмешек. Футболисты, в свою очередь, использовали старые добрые средства: распространили сплетни и откровенные инсинуации. Согласно этим слухам, я была не только рецидивистом, но и женщиной сомнительной репутации, чьи преступления были связаны с сексуальными скандалами и наркозависимостью. Добавлялись пикантные детали, призванные очернить мою репутацию окончательно. Таким образом, всего за два месяца обучения я успела стать центральной темой университетских дискуссий. Ужасная комбинация из фотографий и слухов создала катастрофический образ, от которого избавиться было практически невозможно. Я чувствовала себя разбитой и уязвимой, но твёрдо решила, что возвращаться к прежнему образу жизни не намерена. Месть Селии и хитрость футболистов лишь укрепили моё решение навсегда расстаться с тем, кем я была раньше. Да, большая часть этих историй была чистой фантазией, плодом воспалённой фантазии фанатов Селии и игроков футбольной команды. Но зерно истины в них всё равно присутствовало. Постепенно я начала осознавать, что восстановление моей репутации — задача практически невыполнимая. Каждый день учёбы становился новым испытанием, доводящим нервы до критической точки. Было сложно оставаться спокойной, когда коллеги по группе смотрели на меня с осуждением и презрением. Анна изо всех сил старалась облегчить моё состояние, подбадривала и напоминала, что всё это детские глупости, которым не стоит уделять внимание. Она всячески пыталась отвлечь меня от навязчивых мыслей, приглашая на прогулки, занятия йогой и просмотры фильмов. Но однажды произошло событие, которое показало, что её усилия напрасны. Дело было после занятий физкультурой. Все девочки успели быстренько принять душ и направились на следующую пару, а у меня пары в это время не было. Воспользовавшись свободным временем, я решила спокойно переодеться в раздевалке, наслаждаясь редкими минутами отдыха. Погрузившись в размышления, я выбралась из раздевалки и не заметила, как оставила свою сумку. Спустя 20 минут, поняв, что сумки нет, я бросилась бежать обратно, торопясь спасти любимые вещи. Открыв дверь, я увидела кошмарную картину: Селия и её подружки роются в моей сумке, разбросав её содержимое по полу. Среди прочих вещей Селия держала фотографию моих родителей — единственное дорогое воспоминание, которое я бережно хранила, как талисман от зла и несчастий. Фотографию, на которой мои родители выглядели удивительно красивыми и гармоничными, словно из журнала моды. Селия обвела взглядом мою фотографию и ядовито усмехнулась: — Ты уверена, что это твои родители? Такая прекрасная женщина и такой красивый мужчина вряд ли способны породить такого ребёнка, как ты. Должно быть, это чей-то чужой ребёнок, брошенный в приюте. Сделай тест ДНК, узнай правду. Наверняка ты появилась на свет у какой-нибудь горничной и садовника. Сказав это, она с нескрываемым удовольствием разорвала фотографию на сотни маленьких кусочков, разлетевшихся по всей раздевалке. От шока я замерла на месте, не в силах шевельнуться. Селия бросила кусочки мне в лицо и, изящно повернувшись, вышла из раздевалки, оставив меня стоять с пустыми руками. Я не плакала уже много лет, но сейчас слёзы сами покатились по щекам. Сквозь туман эмоций я осознала, что потеряла не просто фотографию, а кусочек драгоценного прошлого, кусочек себя. Я села на скамейку и, глотая слёзы, попыталась собрать обломки своей жизни. Спустя полчаса, кое-как успокоившись, я собралась уходить. Выход из раздевалки должен был находиться прямо передо мной, но, подойдя к тому месту, я наткнулась на массивную металлическую дверь, покрытую ржавчиной. Я точно знала, что никакого выхода здесь раньше не было. Неужели это наказание за сегодняшнее испытание? Или ещё одна подножка от моих врагов? Совершенно обезоруженная и деморализованная, я стояла перед стальной стеной, когда услышал скрипучий голос откуда-то слева: — Кто тебя обидел? Я повернулась и увидела Рока, неподвижно стоящего рядом. Он рассматривал меня с высоты своего гигантского роста, не выражая никаких эмоций. — Да какая разница, — устало ответила я. — Жалеешь, что не успел сделать это сегодня первым? Мои слова повисли в воздухе, и Рок молча ушёл, оставив меня разбираться с последствиями своего тяжёлого дня. Вокруг меня лежали осколки моего прошлого, фрагментированные куски фотографии, некогда бывшего источником силы и вдохновения. Последние капли слёз высохли на лице, оставив после себя ощущение сырости и боли. Стоя в нерешительности, я вновь подумала о своих шансах на победу. Что бы сказала Анна, если бы увидела меня сейчас? Вероятно, она бы настояла на том, чтобы оставить эту драму позади, посвятить себя учёбе и спорту. Однако в глубине души я понимала, что сдаться сейчас — значит проиграть окончательно. Вернувшись домой, я включила компьютер и написала сообщение Анне о событиях сегодняшнего дня, завершив свою тираду словами: «Готова сражаться. Пожалуйста, дай мне оружие и карту поля битвы.» Через несколько минут пришёл ответ: «Давай сделаем так, чтобы эти крысы пожалели, что тронули тебя. Встречаемся завтра в пять утра в тренажёрном зале. Начинаем операцию «Отмщение». Честно говоря, я не ожидала такой поддержки в этом плане от Анны, так как из нас двоих она была голосом разума. Но, видимо, Кит совсем достал ее, хотя она не жаловалась, но я понимала, что что-то происходит. В ту ночь я крепко спала, впервые за долгое время ощущая уверенность в победе. Завтра начнётся моя собственная игра, и я покажу всем, что зря меня называли беззащитной жертвой.