Глава 1.

Еще с самого рождения я поняла, что счастливый конец бывает только в детской сказке. Но мы не в сказке и уже давно не дети. Поэтому надежды на «долго и счастливо» уныло разбиваются о скалы реальности. Как прожить жизнь так, чтобы смягчить боль от падений и неудач, которые преследуют практически каждого? Я считаю, что надо закрыться от чувств и делать то, что приносит тебе удовольствие, по возможности стараясь не расстраивать людей, которые тебе дороги.

К счастью, таких человека в моей жизни всего два: мой отец – Маркус Грант и наша помощница бабуля Энни, которая заменила мне мать. Энни не моя настоящая бабушка, но именно бабушкой я считала ее всю жизнь.Мой отец имеет хорошую должность в правительстве, но он военный, поэтому переезды – неотъемлемая часть нашей жизни. Энни всегда следовала за нами, лишь изредка покидав наш очередной дом, чтобы навестить свою сестру и племянников. Она воспитывала еще моего отца и дядю, поэтому для меня Энни была по-настоящему родной.

В свои девятнадцать лет я побывала практически в каждом штате США. Где-то мы задерживались на пару-тройку месяцев, иногда дольше, а где-то всего на пару дней. Мы – потомки 18-го президента Улисса Гранта, поэтому будущее нашей семьи предрешено задолго до нашего рождения. Мужчины нашего рода – военные или политики, женщины – благотворительные деятели или светские львицы, что в целом одно и то же.

Но на мне система определенно дала сбой.  Меня зовут Стелла Грант, и да, с недавних пор, мой папа считает меня проблемным ребенком. Не потому, что я плохо учусь или веду себя неподобающе. Напротив, моя успеваемость всегда была высокой, а поведение — безупречным, до определенных событий в моей жизни.

Просто в какой-то момент я поняла, что не хочу жить жизнью, которую выбрали для меня наши предки. Меня раздражала сама мысль о вступлении в семейное дело. Как будто мое будущее было расписано заранее кем-то другим, и я должна лишь смиренно следовать этому сценарию. В нашей семье принято гордиться традициями, любить власть и служить Родине. А я... мне хочется свободы. Меня душат обязательства быть кроткой, вежливой, соблюдать этикет, посещать банкеты и мило улыбаться тысячам незнакомых мне людей. Меня никогда не ограничивали ни в чем, отчасти оттого, что мой отец редко задерживался со своей семьей больше, чем на несколько часов. Но я его не винила, напротив, его отсутствие означало возможность получше узнать новый город и обрести временных знакомых. Мы никогда не нуждалась в деньгах. Брат отца, дядя Лео, стал отличным политиком, (кто бы сомневался), переехал в Канаду и занял высокий пост в Парламенте, а также взял под управление семейный строительный бизнес, дивиденды с которого причитались и нам с папой. Но папа отказался от выплат и вместо этого, они с дядей решили создать трастовый фонд для меня. Помимо этого, папа был на очень хорошем счету на работе и его высокая должность обеспечивала нас достаточным бюджетом, поэтому по меркам Америки он очень прилично зарабатывал. Жилье на постоянной основе предоставлялось государством, в еде мы были не слишком привередливы. Поэтому большая часть средств уходила на мои брендовые вещи и современную технику, опять-таки для меня. Энни уже давно отказалась от зарплаты, так как папа просто отдавал ей деньги, которые она тратила на свое усмотрение. Но мы старались не распространяться о нашем достатке. В современном обществе у военных не было принято хвастаться деньгами. Но все же папа никогда мне ни в чем не отказывал. И, казалось бы, что не так. Живи и радуйся. Но. Конечно, мне не хватало мамы. К сожалению, я ее так и не узнала. Она умерла во время родов. Единственное, что от нее осталось – фотографии с моментами их жизни с папой до меня. Я часто их пересматриваю. Одну всегда ношу с собой, как оберег. Будто мама с того света всегда защищает меня от всех бед.

Лидия Грант была невероятно красивая. Они с папой поженились очень рано. Папа всегда говорил, что как только увидел маму на каком-то торжестве, когда ему было десять лет, то сразу решил, что женится только на этой женщине, хотя она была еще совсем маленьким ребенком.

Однако, их счастье было недолгим. Мама забеременела сразу после свадьбы в восемнадцать лет. Отец уже был военным несколько лет, а она следовала за ним везде. Их разделяли только те часы, когда папа был на работе. Прямо перед родами папу послали в какой-то отдаленный маленький город. Мама отправилась за ним, несмотря на попытки папы убедить ее остаться в городе покрупнее. Это сыграло роковую роль. Когда у мамы начались роды, она была в служебной квартире одна. Скорая помощь просто не успела приехать. У мамы открылось сильнейшее кровотечение. То, что я выжила было просто чудом. Когда папа примчался домой, перед ним предстала ужасная картина, которая отложила отпечаток на его душе на всю жизнь. Папа не любит это вспоминать. Все, что я знаю - это огромное количество крови и еле дышащий маленький клубок, который чуть не отправился вслед за своей мамой. Меня спасли, а жизнь продолжалась, но пустота, оставленная мамой, никуда не исчезла. Даже спустя годы после ее смерти я ощущала отсутствие матери рядом физически. Часто, лежа ночью в кровати, я представляла, каково это — иметь полноценную семью, слышать мамин голос, чувствовать ее тепло. Вместо этого я осталась одинокой дочерью военного офицера, вынужденной постоянно перемещаться вместе с ним по всей стране. Каждый переезд приносил новые впечатления, но также и усиливал ощущение потерянности. Люди, которых я встречала, оставались частью моего прошлого, словно кадры старого фильма, быстро сменяющие друг друга. Единственными постоянными фигурами были отец и Энни, которые старались заполнить образовавшуюся пустоту. Однако память о маме оставалась острой болью, накладываясь на воспоминания о детстве. Один эпизод особенно врезался в мою память. Мне тогда было около пяти лет. Отец вернулся домой поздно вечером после очередного задания. Усталый и подавленный, он молча сел напротив меня за обеденным столом. В его глазах читалось горе, которое он пытался скрыть. — Пора перестать грустить, малышка, — тихо произнес он, гладя меня по голове. — Твоя мама хотела бы видеть тебя счастливой. Это были первые слова утешения, которые я услышала после ее ухода. Но тогда я не понимала, насколько сильно потеря повлияла на самого отца. Лишь позже, повзрослев, я осознала, что он тоже страдал, пытаясь справиться с утратой любимой жены и одновременно воспитывать дочь. Иногда, листая старые альбомы с фотографиями родителей, я находила подтверждение своим догадкам. Одна фотография особенно выделялась среди остальных. На ней молодая пара стояла на фоне живописного озера, улыбаясь широко и искренне. Подпись гласила: «Наш первый отпуск вдвоем». Именно эта сцена запечатлелась в моем сознании как символ утраченного счастья. Родители выглядели такими счастливыми, беззаботными, полными надежд на совместное будущее. Теперь же отец стал замкнутым человеком, погруженным в работу и семейные обязательства. Энни старалась поддержать его, но ей одной было сложно заменить мне родителей, да и возраст давал о себе знать. За все эти годы папа даже ни с кем не знакомился и уж тем более не приводил никого домой. Прошлое преследовало меня повсюду. Наши переезды продолжались. Каждая новая квартира казалась пустой и холодной, каждая школа воспринималась как временное убежище, где невозможно установить глубокие связи. Постепенно я начала понимать, что настоящая свобода заключается не в постоянном движении, а в способности обрести внутренний покой и уверенность в своем пути. Всему этому мешал лишь мой взрывной характер. Папа всегда говорил, что и внешностью, и манерой общения, и характером я точно пошла в маму. Несмотря на свою любовь, папе было сложно с мамой. Она была безудержной любительницей веселья, смешная, игривая. Но характер. Боже. Что-то с чем-то. Мама вспыхивала как спичка. Тем не менее она тоже очень любила отца. Но папа упоминал о том, что они часто ссорились. Точнее мама любила покричать, а он стоял молча и смотрел на нее влюбленными глазами. Перепалки быстро заканчивались, когда мама выпускала весь свой гнев. Папа подходил к ней, обнимал, говорил о своей любви, мама в этот момент выдыхала и все становилось по-прежнему.

Естественно, это перешло и ко мне. Мой переходный возраст показал силу взрывного характера во всю мощность. Мои отношения с отцом в целом были нейтральными. Он очень много работал, а я практически была предоставлена сама себе. В один период моей жизни я оказалась на распутье. До пятнадцати лет я жила относительно спокойно, привыкнув к постоянным переездам и смене окружения. Все изменилось внезапно, словно невидимая сила толкнула меня на край пропасти. Сначала это началось с небольших шалостей — прогулы уроков, мелкие кражи в магазинах, курение сигарет на школьном дворе. Затем последовали более серьезные проступки: знакомство с плохой компанией, драки, эксперименты с алкоголем и легкими наркотиками.  Отца тревожили мои поступки, но он не знал, как реагировать. Обычно спокойный и сдержанный, он становился резким и требовательным, угрожая отправить меня в военную школу-интернат. Эта угроза пугала меня, но одновременно подстрекала продолжать действовать вопреки родительскому авторитету. Шестнадцать лет стали переломным моментом. После одного из вечеринок я вернулась домой поздно ночью, пьяная и дезориентированная. Отец встретил меня у двери, гневно сверкая глазами. — Опять?! — закричал он. — Тебе не стыдно? Я ответила дерзостью, пытаясь защитить себя: — Зачем тебе вообще обо мне заботиться? Ты вечно занят работой, я давно научилась обходиться без твоего внимания. Энни пыталась остановить нас обоих, но я лишь отмахнулась от нее. Я была словно мчавшийся поезд, который невозможно было остановить даже стоп-краном. Я наговорила отцу кучу гадостей и обвинила его в смерти мамы. Эти слова слишком больно ударили по нему, и я тут же пожалела о сказанном. Но было уже поздно. Отношения окончательно испортились, и взаимопонимания между нами больше не существовало. Несколько месяцев спустя, когда мне уже было семнадцать, я попала в серьезную неприятность. Возвращаясь домой после ночной прогулки, я натолкнулась на группу подростков, решивших развлечься грабежом прохожих. Не испугавшись последствий, я присоединилась к ним, надеясь весело развлечься. Но вскоре полиция прибыла на место происшествия, и я оказалась в участке. Отец приехал почти мгновенно, бледный и взволнованный. Видя меня в наручниках, он потерял контроль над эмоциями. — Моя дочь не должна вести себя подобным образом! — закричал он прямо перед копами. — Чем ты думала?! Что, черт возьми, с тобой происходит, Стелла?! Ты становишься неуправляемой. Я молчала, опустив голову. Слезы застилали глаза, но я знала, что никакие оправдания не помогут исправить ситуацию. Эта история стала последней каплей для папы. Он принял радикальное решение: отправить меня на реабилитационный курс в загородный лагерь строгого режима. Официально это был лагерь с военной подготовкой. Неофициально - подобие рехаба для детей-алкоголиков и наркоманов, у которых были влиятельные родители. Там я провела следующие шесть месяцев, испытывая физическую нагрузку и психологическое давление от своих «сокамерников». Сначала я сопротивлялась, отказываясь признать свои ошибки. Но постепенно обстановка лагеря оказала на меня положительное влияние. Регулярные занятия спортом, консультации с психологом помогли мне разобраться в причинах своего поведения. Оказалось, что основная причина всех моих поступков заключалась в глубоком внутреннем конфликте, вызванном отсутствием материнской любви и чрезмерной дистанцией с отцом. В лагере я научилась отстаивать свои границы, быстро успокаиваться, решать свои внутренние проблемы, не выплескивая гнев наружу. К концу курса я почувствовала перемены. Я решила изменить свою жизнь, стать достойной наследницей фамилии Грантов, заслуживающей уважения и доверия. Первое, что я сделала по возвращении домой, — извинилась перед отцом за все прошлые ошибки и пообещала больше никогда их не повторять, стараясь держаться подальше от алкоголя, наркотиков и плохой компании. Мы оба знали, что впереди долгий путь восстановления отношений, но впервые за долгие годы между нами возникла надежда на примирение. Несмотря на то, что я перестала влипать в различные истории, употреблять алкоголь и тусоваться с «плохишами», моей крови все еще требовался адреналин. И иногда, когда папу отправляли в командировки, я искала места проведения гонок на автомобилях или байках. Ночные улицы больших городов становились моим полем боя. Я каталась на высоких скоростях, рискуя собственной жизнью и жизнями других участников дорожного движения. Каждый поворот, каждое торможение давали мне невероятное чувство свободы и удовлетворения. Первый опыт пришел случайно. Во время пребывания в Лос-Анджелесе я познакомилась с группой молодых людей, увлекающихся стритрейсингом. Среди них оказался парень по имени Джейсон, бывший профессиональный гонщик, попавший в аварию и потерявший лицензию. Он предложил мне попробовать покататься на его машине, уверяя, что это лучший способ отвлечься от повседневных забот. Ребята выглядели совершенно адекватно, без вредных привычек, просто такие же как и я, искали острые ощущения. Быстрая скорость захватывала дух. Мотор ревел, колеса визжали, ветер трепал волосы. Я забыла обо всем — о проблемах дома, школьных занятиях, своих недостатках. Этот мир принадлежал только мне, и я была его хозяйкой. Из-за вечных регулярных переездов, я всегда попадала в новые компании гонщиков, развлекалась с ними, но мы снова переезжали. У меня не было постоянных подруг или регулярных компаний. Но как известно, всему когда-то приходит конец. И этот конец наступил вместе со словами папы о том, что мы переезжаем наконец-таки в последний раз.