Глава 19 - Не могу

Глава 19

Не могу.

 От лица Дарена

Я открываю глаза, яркий свет ослепляет меня. Так не привычно видеть свет, после темноты. Оглядываю медленно комнату. В больнице? Пытаюсь вспомнить, почему я сюда попал. Последнее, что я помню, это хруст во мне. Поднимаю руки. Гипс на левой руке. Голова чуть-чуть кружиться и к горлу поступает тошнота. Сотрясенье что ли? Да это не важно, есть только один вопрос, на который я должен получить ответ. Я медленно и аккуратно слезаю с больничной постели, слегка пошатываюсь. Видимо от слабости. Но у меня нет времени, что бы себя жалеть. Вытаскиваю катетер из руки и медленно выхожу з палаты. Держась за стену, я волочу ноги и медленно иду по коридору. Дойдя до поста медсестры, она мне улыбается, а затем, ее лицо меняет гримасу.

- Почему вы не в постели? Вам нельзя вставать, у вас сотрясенье. - Да плевать мне, - облокачиваюсь я на стол, - скажи ка мне дорогуша, сколько дней я здесь отлеживаю бока?

Ну да, я хамло и это не скрываю.

-Третьи сутки, - отвечает она, - идемте я подключу я вам капельницу вновь. - Нет, не надо. Лучше найдите врача и скажите, что я выписываюсь. - Вам нельзя… - Можно, - я смотрю на нее со злость в глазах.

В другой любой день я бы мог полежать и отдохнуть, попичкать себя таблетками и уколами, но не сейчас. На это времени у меня нет.

- Я выписываюсь по собственному желанию. Снимаю всю ответственность за медперсонал. Так что найдите мне врача и приготовьте бумагу, - после этой фразы я разворачиваюсь.

Доковылял до палаты, сажусь на кровать и засовываю катетер. Чего добру пропадать. Поле десяти минут, а может больше, приходит главврач. Серьезный мужик, с басистым голосом.

- Добрый день. Значит, уйти, а скорее сбежать хотите от нас, - он берет стул и садится рядом, -  у вас сотрясенье и не слабое. Конечно, вы можете выписаться по собственному, но это не желательно. Могут быть осложнение. - Поверти мне сейчас все равно но мою жизнь. Дайте рецепт лекарств и я обещаю выполнять ваши предписание, но выписка мне нужна, сегодня. - Так, подпишите здесь. Это бумага, что мы не несем за вас ответственность поле вашего ухода. А справку получите у медсестры. Так, это таблетки. Эти пить три раза в день, эти два. Гипс снимите через две недели. Пейте побольше воды, и меньше ходите. Вам нужен покой. Вот в принципе и все. Скорейшего вам выздоровления.

Мужчина вернул стул на место, а затем вышел из палаты. На вешалке висели мои вещи. Гипс мешал мне одеваться, но наконец одевшись, я покинул больницу. Голова кружится не переставая. Конечно, машины нет. Но я в принципе нахожусь не далеко от дома, а по пути зайду в аптеку. Ну в перед и с песней.

Вытаскиваю телефон из кармана. Все эти дни стоял на беззвучном, 32 пропущенных вызова от боса. Ну конечно, прекрасное начало дня. Вызываю его. Через три гудка раздается холодный голос.

- Где ты шлялся мать твою?! – от его голоса мою голову рвет от боли. - В больнице. Произошел инцидент, - отвечаю я, хотя ему на это по сути глубоко плевать. - Ты можешь выполнять свою работу? – в его голосе сомнение, и это плохо. Очень плохо. - Да. Думаю еще два дня, и я буду уже в полной норме. - Хорошо. Помни, я могу заменить тебя. - И что? Ведь я сделаю с ним тоже самое. Мои руки и так уже в крови. -Не зарывайся сученок. Два дня, а затем отзвонить не. Если все будет хорошо, приступишь. - Понял. До звонка.

После разговора я отключаю телефон. Хочу спать, дикая слабость в теле. Я давно не ел. Приду домой и пожарю себе один килограмм картошки на сливочном масле. Посыплю укропом и специями и буду наслаждаться изумительным вкусом.

От лица автора.

Дюк, Бен, Хантер и Коди сидели в гостиной и смотрели футбол, потягивая пиво. Когда наступил перерыв, все переглянулись и вскочив с мест побежали в туалет.

- Реще Хантер я сейчас лопну, - барабанил Бен в дверь.

Коди подошел к Дюку и взял его за плечо. Знаете такое чувство поддержки, от одного прикосновения. Ты просто знаешь, что ты не один. Что за тебя переживают. Что ты кому-то нужен. - Ну, ты чего? – спросил Коди Дюка, который всматривался в прохожих людей на улице. - Я чувствую себя погано. Действительно погано, ведь мы поступили, как он поступал, а затем скрылись. Даже не вызвали скорую. Трус, опять трус. - Да брось ты. Нашел по чему сопли из нва выпускать, - он дружески толкнул его бедром, - он заслужил это. Ведь его предупреждали… - Он не защищался. Я только сейчас понял, что он не защищался и даже не пытался. Вот почему так было просто. Все дело в этом. - Нам же лучше, что он не защищался. - Коди, - он посмотрел на друга, - он бы всех нас уложил, - он качнул головой, - я не понимаю, почему он это не сделал. В последнее время я ни черта не понимаю, что у него творится в голове. Сначала он сам одуванчик, потом он опять ее бьет. Он не избивает меня, когда я это провоцировал. Он не защищался, когда мы били. - Может ему пора к его мамаше в психушку? - Закройся чувак, что бы я такого не слышал больше. Иди отливай.

А Дюк накинув куртку и одев ботинки, ушел гулять по городу. Он смотрел в витрины, на людей, проезжающие машины, а потом погрузившись в мысли, на кого-то столкнулся.

- Про… Дарен? Я думал ты в больнице, - хлопал он глазами. - Был, - ответил он спокойно, - наверно ты разочарован, что я не в морге и мое тело не гниет. - Да нет…. – думал Дюк, что ответить брату.

Он всматривался в лицо. Раздробленная губа и бровь. Синяки. Бледное лицо, уставший и удрученный вид. А в глазах беспокойство. Ну и, конечно же, нахальная улыбка.

- Мне надо идти. - Нет. Ответь мне на один вопрос, я не могу понять. Почему ты черт возьми не защищался? - А тебе не срать? Вы давно хотели этого и  я дал вам возможность. А теперь тебя не устраивает? - Ты не пытался! Я знаю, на что ты способен. Ты уложил бы нас и глазом не моргнув. Что происходит? - Ни чего. Отвали. - Да ответь ты сука! - Не могу! Я ни чего не могу тебе сказать! – орал Дарен на всю улицу, - я просто не могу, - прикусил он губу, - мне жаль. Я честно не могу. Мне пора.

Он дал деру. В его груди боль. Его рвет на части, от того, что держит все в себе. Что терпит все от поганых слов, до драк. Просто себя ломает, что бы защитить окружающих. Убивает себя и уничтожает и все ради одного. Ради того, что он не может сказать. А иначе смерть. И может было бы проще, если бы знать, какая бы она была. А так просто одна маска сменяет другую, а затем наоборот.