Глава 18. Княжеская просьба

Несмотря на изнурявшую меня весь день жгучую тоску по мягкой кровати, ночью спала я из ряда вон плохо. Сон не шел: стоило мне расслабиться и погрузиться в легкую дрему, как разум, словно заведенный, начинал подкидывать картинки прошлого — отец, Хогвартс, джинн, Ринда. Вереница событий, протянувшаяся после. Привычка много думать, мусолить прошлое, топить себя в нем, однажды непременно выйдет мне боком.

Едва рассвело, но я уже была на ногах. Облачилась в свою любимую кожаную броню, оставив только куртку на плечиках стула, я вышла из покоев. Такой мой внешний вид нервировал местную знать неимоверно сильно — шлейф из недовольных и язвительных шепотков стал моим вечным спутником здесь. Привыкшие к роскоши, шелкам и драгоценностям, помпезности и шику, они едва ли могли понять мой простой и, как считали многие, разбойничий вид. А их бессильная злость была что бальзам на мою душу.

Во внутреннем саду, где уже растаял снег и начинала пробиваться первая трава, я нашла несколько своих подопечных — змеи довольствовались ярким весенним солнцем. Но их уединение мне пришлось нарушить. Выслушала, что творилось во дворце и дала задание найти барда. Мне очень не хотелось думать, что он по сию пору столуется в покоях княгини — это значительно усложнило бы задачу, не говоря о слухах, что могли поползти... Слуги, хоть и верны княгине, но верность редко останавливала даже самых преданных, когда речь шла о свежей сплетне подобного рода.

Но мои опасения были напрасны — гостевая комната, в которой спал Лютик, была едва ли не самой далекой от княжеских покоев. Добравшись до них скрытно настолько, чтобы ни одна живая душа меня не видела, я без малейшего зазрения совести бросилась к его придорожной сумке.

Скарб был довольно скудным: дневник со множеством листков, отдельно вложенных между страниц и исписанных витиеватым почерком, были в основном набросками стихов или песен.

Один из них выпал на стол, и я, не задумываясь, прочла:

Эх, рыжая шалунья,

Соперниц не ищи,

Всех краше и чудесней,

На этом свете ты!

Ну и бред. Я как пришлось упихнула обратно сие творение рук с глаз подальше и вернула книжку в дорожную сумку. Похоже, творческие труды барда были его единственным богатством. Кошель полупустой: едва ли наберётся четыре десятка крон. Ядов и подозрительных предметов, которые могли бы быть проклятыми, я не обнаружила. А также ни припасов, ни украшений, не считая несколько серебряных столовых приборов. Готова поспорить, что и те под шумок стащил с княжеского стола.

Вещи были проверены, осталось заглянуть в его черепушку.

Бросив мрачный взгляд на спящего барда и поборов желание уйти сейчас, я подошла к его кровати.

Вытащив кинжал, я осторожно опустилась на колени подле его головы. Он, не чуя ни малейшей опасности, дрых как мертвая свинья, похрапывая.

Едва касаясь кожи, я прислонила острие кинжала к его лицу и медленно повела к шее, где пульсировала артерия.

Спустя мгновение, бард махнул рукой, сквозь сон пытаясь убрать раздражающий предмет. Убирать предмет я не была намерена, и его кисть пару раз сама напоролась на лезвие. Он приоткрыл глаз, бросил на меня мгновенный мутный взгляд, и снова сомкнул его. Но через пару ударов сердца, похоже, проанализировав ситуацию сонным разумом, резко дернулся в сторону и завизжал. Все его очарование и мелодичность голоса сошло как иллюзия. Кровать не была бесконечной, и Лютик, вполне ожидаемо, с грохотом полетел на пол.

Комичность ситуации тронула мои губы лёгкой улыбкой, которая тут же была стёрта с лица. Не хотелось выходить из образа грозной наемницы. Хоть развлекусь.

— Какого хера?! — раздался недовольный голос из-за края кровати, пока ее обладатель боролся с одеялом, в котором умудрился запутаться.

— Цыц, разве так разговаривают при дворе в присутствии дамы? Где же ваши манеры, виконт?

Конечно же, в свое время я успела собрать немного информации об этом барде, пока злость кипела в венах, а желание найти и поквитаться с сукой-чародейкой и ведьмаком было слишком велико. Но оно, к сожалению, сошло на нет.

— Если бы дама не пробиралась ко мне в спальню, — пыхтя, поднялся с пола бард, — то я бы показал все свои лучшие стороны. Но, уж простите, когда в приличных людей во сне тыкают ножом, они перестают быть приличными.

Глаза Лютика бегали по комнате. Выхода из ситуации он, очевидно, не находил.

— О, да неужели? — фыркнула я, поднимаясь с кровати и приближаясь к барду.

— И если ты пришла, чтобы снова спрашивать про Геральта, то я повторю то же самое, что и вчера: я не знаю, где он!

Как будто свет сошёлся на нем клином...

— Я здесь не для этого, — отмахнулась я. — Всего лишь выполняю работу...

Бард открыл рот, чтобы что-то спросить, но я не позволила, грубо схватив за горло и приставив кинжал к бьющейся вене.

— Не сопротивляйся, будет совсем не больно, — посоветовала я и проникла к нему в голову.

Разочарование. Ничего, связанного с умыслом причинить вред княгини, не было. Он не участвовал в каких-либо заговорах против нее. Он всего лишь посредственный сибарит, любит вино, богатство и женщин. А ещё больше богатых женщин... Но защищать княгиню от разбитого сердца в мои обязанности не входило.

Я не преминула возможностью утолить собственное любопытство. С ведьмаком бард действительно поругался, а причина едва не заставила меня рассмеяться. Геральт в своем последнем желании, связывает свою судьбу с чародейкой. Та не прощает ему это и разрывает с ним зарождающиеся отношения и уходит. Геральт винит Лютика в своих несчастьях, спускает на него всех собак и надеется, что они больше никогда не встретятся. А ещё, зачем-то, прилетает сюда Право Неожиданности.

Как по мне, Мясник сам виноват в своих бедах. Иногда просто нужно прислушиваться к людям и не открывать подозрительные предметы...

Я покинула сознание барда, а тот сразу обмяк и сполз по стене на пол.

— Значит, вы с одной братии с Йеннифэр, — скривился он. — Выползли с одной норы, чтобы раздражать и мучить простых людей.

Не самое лестное сравнение.

— С вашей Йеннифэр я не имею ничего общего. И я выползла с совершенно другой дыры, — уже у дверей бросила я. — Анна Генриетта в последнее время пережила много покушений на собственную жизнь... Не давай князю лишних поводов, чтобы избавиться от своей супруги.

С этими словами я закрыла дверь с обратной стороны и направилась уже в княжеские покои. Нужно было отчитаться о проделанной работе Анне Генриетте, раз вчера не удалось. По дороге зашла за кувшином свежей и холодной воды, и приготовила чай с листьями мяты и липы, корнем лопуха и немного душицы — проверенный сбор от похмелья.

Как и ожидалось, в столь ранний час княгиня ещё спала. И судя по тому, сколько бутылок от вина валялось по всем покоям, голова у княгини будет болеть сильно. Очень сильно.

Я не была бы собой, упусти я возможность позлорадствовать. Поставив воду и чай на низкий столик близ кровати, я подошла к окну и рывком раздвинула шторы, бодро прокричав:

— Доброе утро, ваше сиятельство!

Ворох из одеял и подушек пришел в движение, спустя полминуты шевеления появилась лохматая рыжая голова и требовательно проскрипела:

— Воды!

Я невольно вспомнила строчки Лютика про рыжую шалунью. Вот уж кто действительно неплохо пошалил этой ночью.

Передав в руки стакан с водой, я наблюдала, как быстро Анариетта его опустошила и потребовала ещё. Но вместо воды я налила туда травяного сбора.

— Фу, — сделав глоток, скривилась княгиня, — снова твои волшебные травки.

Но несмотря на ворчание, все же выпила.

— Сколько времени сейчас? — вернув мне стакан, спросила она.

— Еще успеешь привести себя в порядок, позавтракать и выслушать прошения жителей.

Княгиня со стоном откинулась обратно на подушки.

— Иначе говоря, несусветная рань...

По утрам Анариетта отличалась чрезмерной ворчливостью, отчего многие старались не попадаться ей на глаза до обеда.

— Я решила, что тебе будет интересно послушать о проделанной работе, — пожала плечами я, не слишком желая оправдывать свои действия.

— Если только без подробностей о твоих методах решения проблем, — ответила она, все-таки поднимаясь с постели. — Но после того, как я приведу себя в порядок и позавтракаю.

Утренний туалет, как обычно, занял некоторое время. Я успела позавтракать и выпить две чашки чая, не отказав себе в удовольствии заесть его тремя сладкими булочками.

Когда княгиня присоединилась ко мне, я вкратце рассказала о своих успехах.

— Можно считать, что мы избавились от слишком ретивых в своих действиях любовниц твоего мужа, — подвела итоги я. — А те, кто остались в ужасе от наших методов... нескоро наберутся смелости повторить что-то подобное.

Анна Генриетта, задумчиво покачивала остатки чая в кружке, давно закончив трапезу.

— Это радует, — все же ответила она, не поднимая глаз.

Казалось, что княгиня была не слишком довольна результатом.

— Что-то не так? — невозмутимо поинтересовалась я.

Несколько мгновений Анариетта кусала губы, прежде чем что-либо ответить мне.

— Ты так ловко отыскала всех... Даже на островах, удачно и быстро возвратилась...

Я чувствовала, что это была лишь прелюдия к серьезному разговору, на который княгиня не могла решиться.

— Верно, — решила дать ей немного времени я. — Правда вернуться на Большую землю было проблематично, но весьма интересно...

— Интересно? — переспросила Анна Генриетта. — И чем же?

— Попутчики необычные. Я плыла на одном корабле с друидом и некой Цириллой.

Княгиня закатила глаза и фыркнула.

— Бедное дитя, — покачала она головой. — Лишилась, якобы, обоих родителей из-за игр моего кузена...

Я не совсем понимала, причем здесь император Нильфгаарда, это замешательство похоже отразилось на моем лице.

— Эмгыр до того, как вернул престол, был известен под другим именем — Дани. И был женат на Паветте.

Я не слишком интересовалась Цинтрой. Помню как Визимир рассуждал, что неплохо бы договориться о помолвке княжны, на тот момент ей уже было три года отроду, и его сына, который должен был вот-вот родиться. Так сказать, заранее подготовить почву.

— Зачем ему это было нужно? — спросила я, не совсем понимая мотивы теперь уже императора.

— Мне известно, что там были замешаны чародеи, и план по свержению Узурпатора...

Я была удивлена, но в словах княгини, возможно, была доля правды. Насколько известно, смерть Паветты и свержение Узурпатора: все это произошло примерно в одно время — около четырех лет назад.

Я рассмеялась, представив лицо Визимира, узнай он, на чьей дочери хотел женить сына. Похоже, на моем лице отразились какие-то эмоции, и Анна Генриетта тут же встрепенулась, похоже, поняв, что сболтнула лишнего.

— Разумеется, мало кто знает это... Для всех Цири — дочь Паветты и Дани, которого никак не связывают с Эмгыром. Думаю, что никто не должен...

— Не переживай, — отмахнулась от ее слов я. — Мне нет нужды как-то использовать эту информацию. Мне безразличны мотивы Эмгыра. О Нильфгаарде у меня сложилось мнение уже очень давно, точнее об их методах устранения неудобных и просто тех, кто стоит на пути...

— Что ты имеешь в виду? — глаза княгини блеснули любопытством.

Я нечасто делилась с кем-то воспоминаниями о своей жизни. Пожалуй, Анариетта уже знала больше всех.

— Узурпатор уничтожил ту ведьмачью школу, где меня приютили.

Анариетты кивнула, явно испытав облегчение от моих слов.

— И всему обучили?

— Многому, — уклончиво ответила я с лёгкой улыбкой.

Княгиня с уважением отнеслась к моему нежеланию продолжать этот разговор. За все время она привыкла, что о себе я рассказываю мало, по крупицам.

— Признаться, я хотела тебя попросить об услуге.

И вот мы подошли к самому интересному.

— Очередной? — пропитав слова иронией, спросила я. — И кого же мне предстоит убить в этот раз?

От собственного цинизма меня слегка передёрнуло. Ещё немного и ценность людской жизни для меня будет пустым звуком.

— Никого, — как-то слишком быстро ответила княгиня. — Я хочу чтобы ты кое-кого нашла...

«Что-то новенькое».

— И кого же?

— Мою сестру.