немножко смихуятины

🔥 Костёр трещит. Ночь тёплая.Ты сидишь в обнимку с котелком лапши.Хидан рядом — обжирается, причмокивает, смотрит нагло, как всегда.

Он ковыряется в зубах ножом и так лениво говорит:

— Слушай, а у тебя с детства было лицо такое… злобное? Или ты просто вечно на жруху злишься?

Ты, не поднимая головы:

— Хидан…— Я тебя щас по еблу шмякну, если не заткнёшься.

Он с довольной ухмылкой:

— Ну всё, понеслась! Вот это я понимаю — семейный уют!

Ты встаёшь, откидывая лапшу:

— УЮТ?!! Да ты как гнида в носке — сидишь, воняешь и ржёшь!

Он, не моргнув:

— Ну, хоть не как ты — сидишь, рычишь, будто тебя три раза выдали замуж за жабу.

Ты кидаешь в него пустую бутылку:

— МОЖЕТ Я И БЫЛА БЫ ПОКОЙНЕЕ, ЕСЛИ БЫ ТЫ МНЕ НЕ ДЫШАЛ В СПИНУ, КОГДА Я СПЛЮ!

Хидан хватает бутылку, нюхает её:

— Ага… пахнет агрессией и "мне никто не нужен".— Это твой натуральный запах, сестричка?

Ты:— Это запах того, как я тебя завтра отравлю.

Он ржёт, чуть не захлёбываясь.— БЛЯ, ну ты даёшь. Вот за это я тебя и люблю.— Хина — воплощение любви, только через массивную ненависть и угрозы убийства.

Ты хлопаешь себя по лбу:

— Как я вообще выросла рядом с тобой? Мне по жизни теперь психотерапевт и святая вода нужны.

— Святая вода? — Хидан делает "крест" Джашина. — Щас меня сожгёт, если ты так ещё раз скажешь.— Джашин бы тебя уже дважды отлучил, если бы слышал твои фразы про "по ебалу шмякну".

Ты показываешь ему средний палец:

— А Джашин бы тебя давно вырвал из своей религии и прописал пинка, если бы знал, что ты ешь мои рамены в третий раз подряд!

Он громко:

— ЭТО БЫЛА МИССИЯ! Я ГОЛОДЕН!— И не я виноват, что ты не метишь еду, как нормальный человек!

Ты:— Я метила! Там была надпись “НЕ ТРОГАТЬ, БЛЯТЬ, ХИНА УБЬЁТ!”— И что сделал ты?

— Сфоткал. Съел. И поставил лайк.

Вы оба взрываетесь в смехе.Падаете на землю, орёте как дети.Всё вокруг — как будто не Акацуки, не кровь, не проклятия. А просто... вы.

Ты лежишь на спине, уставшая, но улыбаешься.Он рядом, руки за головой.

Ты тихо:

— Иногда кажется, будто всё нормально. Как раньше.

Он с ухмылкой:

— Так и есть. Только у нас теперь плащи, культ и трупы.— Романтика.

Ты пинаешь его ногой:

— Ещё одно слово — и я тебя в костёр за волосы втащу.

— Только осторожно. Волосы у меня — святыня. Я, между прочим, модный бог жертвоприношений.

Ты:— Бог ты только по части болтовни.

Он:— А ты — богиня гнева и лапши.