Глава 20

Утро началось с хаоса. Элисон металась по своей комнате, как человек, внезапно оказавшийся в ловушке времени: каждая секунда имела значение. Подушки валялись на полу, одеяло сбилось в ком, ящики стола были выдвинуты до упора, но заветного зарядного устройства нигде не было. Телефон мигал красным индикатором, угрожая окончательно отключиться.

— Дорогая, когда ты уже научишься класть вещи туда, где они должны быть? — донёсся спокойный, чуть насмешливый голос Саманты из гостиной.

Элисон резко обернулась на звук, потом зажмурилась и попыталась вспомнить вчерашний вечер. Образы в голове перемешались, но вдруг одно воспоминание всплыло отчётливо: она заряжала телефон… в ванной. Глаза расширились, и в следующую секунду она уже мчалась по коридору.

Зарядка висела на своём месте — провод аккуратно свисал из розетки у зеркала. Элисон выдохнула с облегчением, словно только что выиграла сражение, и вставила штекер в телефон.

— Так вот почему ты проводишь в ванной полжизни, — с преувеличенным возмущением заметила мама, не отрываясь от своей кулинарной передачи с Гордоном Рамзи. — Пожалуй, начну забирать у вас с братом телефоны, когда идёте туда. Иначе это уже болезнь.

Элисон рассмеялась и, подскочив к матери, чмокнула её в щёку. Саманта, пытавшаяся сохранить строгий вид, выглядела скорее трогательно, чем грозно.

Звонок в дверь разрезал утреннюю тишину. Элисон и мама обменялись взглядами; в глазах Саманты мелькнуло напряжение — в ней мгновенно ожил страх, что это мог оказаться Уилл.

— Это Джесс, — быстро пояснила Элисон, глянув на часы. 7:30 — ровно то время, когда подруга обещала приехать.

— Тогда иди же, открой, — с облегчением сказала мама. — Девочка на улице замёрзнет.

На пороге стояла Джесс, слегка раскрасневшаяся от утреннего холода, но всё такая же безупречная. Бежевое пальто подчёркивало её осиную талию, длинные волосы аккуратно спадали на плечи, а чёрные каблуки придавали походке королевскую осанку. Элисон всегда думала, что под этим пальто непременно скрывается очередное её идеальное платье — у Джесс не бывало других вариантов.

— Ты ещё даже не одета? — в её голосе прозвучала лёгкая нотка упрёка, но глаза улыбались.

— Мне всего пару минут, — Элисон махнула рукой, приглашая её войти.

Джесс уже шагала в гостиную, распахивая руки для объятий с Самантой:— Тётя Саманта!

В воздухе мгновенно разлился её фирменный шлейф — дорогие, тёплые духи, запах которых Элисон всегда связывала с чувством уюта и чего-то недосягаемо роскошного.

Пока мама и подруга оживлённо обменивались новостями, Элисон, тихо выскользнув, вернулась в свою комнату.

Открыв шкаф, она тут же с досадой захлопнула дверцы. Привычная одежда — мягкие джемперы, простые платья, удобные джинсы — больше не была её выбором. Вернее, ей его просто не оставили. Уилл настоял, чтобы она носила то, что «подчёркивает её». Его слова. Его вкус. Его правила.

В углу стояли два дорогих чемодана, присланных им. Вещи внутри выглядели как страницы глянцевого журнала: слишком смелые вырезы, яркие ткани, туфли, которые она едва могла бы надеть без опасения упасть. Всё это было чужим, как одежда для роли, которую она играть не собиралась.

Она закрыла глаза и шумно выдохнула, когда в дверь постучали. В проёме появилась Джесс — её вечная союзница и одновременно источник бесконечных споров. Подруга замерла на пороге, окинув Элисон оценивающим взглядом, и приподняла уголки губ в своей фирменной насмешливой улыбке.

— Деточка, ты, кажется, совсем не спешишь, — протянула она, опираясь о дверной косяк.

— Я просто не знаю, что надеть, — раздражённо ответила Элисон, проводя рукой по волосам. Она повернулась к окну, будто именно там могла найти решение. — Кстати, какая там погода на Мальдивах?

Джесс уже доставала телефон, пальцы ловко скользили по экрану.— Сейчас тридцать… завтра обещают тридцать два, — произнесла она, не поднимая головы.

— Отлично. Купальники же купим там? — уточнила Элисон, вспомнив ночной переполох в чате с девочками, когда они обсуждали пляжные наряды.

— Разумеется. Но давай, Эли, поторопись, — нетерпеливо сказала Джесс и, присев на корточки, принялась перебирать вещи в чемодане. Её взгляд оживился, когда она заметила лейблы на бирках.

— Ух ты… — восхищённо выдохнула она, вытаскивая платье цвета шампанского. — Это же Dior! У тебя здесь целая коллекция.

Элисон лишь раздражённо цокнула. Всё настроение испортили эти вещи — чужие, навязанные, далекие от её вкуса. Казалось, в каждом стежке было напоминание о том, что Уилл контролирует даже её внешний вид.

Джесс извлекла из чемодана бежевое платье с мягким блеском ткани, едва достающее до колен. Подняв его перед собой, она словно любовалась трофеем, а потом уверенно кивнула:— Вот это.

Элисон тяжело вздохнула, её взгляд невольно задержался на платье. Оно было красивым, бесспорно. Но красота эта казалась холодной, почти враждебной.

— Я не хочу носить это, — тихо, но жёстко сказала она. — Но Уилл…

Джесс подняла на неё глаза, в которых мелькнуло искреннее удивление.— Он заставляет тебя носить такое? — голос прозвучал резче, чем она, вероятно, хотела.

Элисон кивнула, сжав губы. Не хотелось вдаваться в подробности, но воспоминания о том, как он просто поставил её перед фактом, жгли изнутри.

— Это ужасно, — выдохнула она, отводя взгляд и машинально сжимая подол старой рубашки, будто пытаясь удержаться за кусочек своей прежней жизни.

Джесс вдруг рассмеялась — тихо, почти пренебрежительно.— Господи, да это же мечта любой девушки! Мужчина с безупречным вкусом, с деньгами… Ты просто не понимаешь, как тебе повезло.

Элисон подняла на неё глаза, в которых уже закипала злость.— Повезло? Если бы не ты, я бы никогда его не встретила. И той ночи в Нью-Йорке не было бы.

Джесс махнула рукой, словно стряхивая с пальцев назойливую пыль.— Ну уж извини, что вытащила тебя из твоей тихой деревушки. Без меня ты бы до сих пор пила кофе в своём крошечном кафе и листала журналы о чужой жизни.

— Давай просто не будем о нём, — резко обрубила Элисон, чувствуя, что разговор вот-вот сорвётся в ссору. — И помни, о чём мы договаривались.

Она отвернулась, давая понять, что тема закрыта. Но внутри всё ещё пульсировала обида — за платье, за слова Джесс и за ту ночь, которая изменила всё.— О, я помню, — Джессика обернулась с понимающей улыбкой, но в её тоне сквозила лёгкая небрежность, словно тема была для неё пустяком. — Элиза и Сабрина не должны знать, что ты и Уилл… — она на секунду замялась, подбирая слова, — в общем, что вы едва переносите друг друга.

— Если они спросят, скажешь, что он не смог полететь из-за работы. На случай, если мне не поверят, — уточнила Элисон, слегка прищурившись.

Джесс уверенно кивнула.

Элисон уже собиралась вернуться к поискам нужных вещей, но вдруг остановилась, вспомнив что-то.— А где Карлос?

— Уже там, — равнодушно бросила Джесс, опустив глаза к экрану телефона.

— Серьёзно? — брови Элисон удивлённо взлетели вверх.

— Прилетел вчера ночью, — ответила подруга, будто речь шла о чём-то обыденном.

— Понятно… — протянула Элисон, но в её голосе сквозило лёгкое недоумение.

Джесс, словно вспомнив о чём-то важном, внезапно оживилась:— Так что давай быстрее, ты не представляешь, как я соскучилась по своему медвежонку.

Элисон приподняла бровь и бросила на неё удивлённый взгляд. Услышать от Джессики подобную нежность было всё равно что застать её в спортивных кроссовках и без макияжа — редкость, почти невозможность. Но она решила промолчать, не желая углубляться в тему, которая ей совершенно не была интересна.

---

Через полчаса они стояли у двери, прощаясь с матерью Элисон. Саманта, как строгий дежурный на вокзале, уже в двадцатый раз перечитывала им свод правил, сопровождая каждую фразу тем самым взглядом, который у неё появлялся, когда она волновалась.

— Мам, такси, — наконец с облегчением воскликнула Элисон, заметив знакомый силуэт машины у ворот. — Оно уже здесь!

Внутри у неё разлилось тихое ликование — они наконец вырвутся из цепких материнских наставлений. Быстро чмокнув Саманту в щёку, она вместе с Джесс поспешила к машине. Водитель молча забрал их чемоданы, уложив их в багажник так аккуратно, будто это были хрупкие экспонаты.

Когда они устроились на заднем сиденье и машина тронулась, Элисон, глядя на сменяющие друг друга витрины и утренние улицы, наконец решилась поделиться тем, что не давало ей покоя с вечера.

— Знаешь, мне вчера прислали цветы, — тихо сказала она, не отрывая взгляда от дороги.

Джесс медленно повернула голову, и в её глазах тут же вспыхнул интерес.— Цветы? И кто этот таинственный поклонник?

— Я не знаю, — призналась Элисон, вспоминая букет — нежный, но дорогой, с идеально подобранными цветами.

— Неужели Уилл? — предположила Джесс, чуть прищурив глаза.

Элисон отрицательно покачала головой.— Нет. Курьер сказал, что от таинственного поклонника. Лукас, например, никогда бы не стал скрывать своё имя — он бы просто позвонил или пришёл сам.

— Лукас? — подруга подняла бровь, словно ловила в этом скрытый намёк. — А кто ещё мог бы быть?

Элисон задумалась. Она перебирала в голове лица из университета, редкие знакомства, но ни один образ не складывался с этим поступком.— Даже не знаю… Может, кто-то, о ком я вообще не думаю.

Джесс шумно выдохнула и откинулась на спинку сиденья, но в её взгляде оставалась живая искра любопытства.— Ну что ж… — протянула она, — будет интересно понаблюдать.

Элисон отвернулась к окну, и утренний свет, пробивавшийся сквозь стекло, скользнул по её лицу. Она вдруг поймала себя на том, что сердце всё ещё бьётся чуть быстрее — и дело было не в цветах, а в том, что они пришли из неизвестности.

До международного аэропорта Бостона они добрались чуть меньше чем за полчаса, и, к счастью, прибыли за пятнадцать минут до начала регистрации. Утро было ясным и прохладным, а солнечные блики, отражаясь в стеклянных фасадах терминала, почти слепили глаза. Сквозь прозрачные двери было видно оживлённое пространство зала, наполненного суетой пассажиров, гулом голосов и тихими объявлениями из динамиков.

Внутри их уже ждали девочки со своими парнями — Сабрина с Джейком и Элиза с Томом. Объятия, короткие шутки, радостные взгляды — всё происходило быстро, на фоне очередей к стойкам регистрации и запаха свежесваренного кофе, доносящегося от ближайшей кофейни.

Регистрация прошла без заминок — свободных мест на рейс оказалось больше, чем они ожидали, и эта удача позволила им немного выдохнуть. С документами и посадочными в руках компания направилась к досмотру, а после — в зал ожидания, где огромные окна открывали вид на взлётную полосу, над которой медленно проплывали облака.

Сидя уже в самолёте, Элисон устроилась у иллюминатора, позволяя себе несколько секунд тишины. Рядом Джессика раскрыла глянцевый журнал, устроившись так, словно перелёт — это просто уютный перерыв между шопингом и спа-процедурами. В нескольких рядах впереди Сабрина и Джейк смеялись над какой-то шуткой, а Элиза с Томом тихо разговаривали, держась за руки.

Элисон наблюдала за ними, но в глубине души ощущала лёгкое беспокойство. Несмотря на радость от предстоящей поездки, ей не давала покоя мысль: а не окажется ли она лишней в этой компании?

Мысли о том, что было бы, если бы Уилл тоже оказался на борту, всплыли сами собой. Вчерашний вечер в его обществе слишком ярко отпечатался в памяти. Он всегда умел концентрироваться на интимных моментах, на её реакции, на тех прикосновениях, от которых она терялась и злилась одновременно. Каждое воспоминание о его пальцах на её коже было как искра, способная разжечь пламя, даже если она пыталась это пламя потушить.

Джессика оторвалась от журнала и посмотрела на неё с лёгкой тревогой.— Элисон, ты в порядке?

— Да, а почему ты спрашиваешь? — попыталась она отмахнуться.

— Ты покраснела, — заметила Джесс, прищурившись.

Элисон быстро отвела взгляд, снова уткнувшись в окно. Она знала, что виноваты воспоминания. Тело, вопреки здравому смыслу, предательски отзывалось на них теплом, и она сделала глоток воды, чтобы отвлечься.

Джесс тем временем, заказав бокал красного вина, уже через несколько минут дремала, оставив подругу наедине с мыслями.

Перелёт предстоял долгий — почти сутки с пересадкой в Дохе. Первая часть пути — 12 часов в воздухе. Элисон надеялась, что за это время ей удастся немного перезагрузить голову и оставить все тревоги позади.

Когда спустя несколько часов после пересадки в их салоне объявили подготовку к посадке в международном аэропорту Мале, за иллюминаторами уже раскинулись бескрайние лазурные воды Индийского океана. Белоснежные полосы пляжей внизу казались вырезанными из открытки.

Элисон почувствовала, как сердце наполняется тихим волнением и радостью. Мальдивы выглядели именно так, как она видела их на фотографиях — и даже лучше. Холодные тени сомнений, которые преследовали её с Бостона, начали растворяться в этом прозрачном, тёплом свете.

Выйдя из самолёта, Элисон словно окунулась в мягкое объятие влажного, тёплого воздуха, насыщенного солёным ароматом океана и сладкими нотками кокосов. Яркое солнце отражалось в белоснежных стенах здания аэропорта, а сквозь панорамные окна просматривалась бескрайняя бирюзовая гладь лагуны. Пол из гладкого светлого камня и пышные зелёные растения в глиняных вазонах создавали иллюзию, что это не терминал, а просторный холл тропического отеля.

У выхода их уже ждал Карлос — парень Джессики, с которым Элисон прежде не встречалась. Его лицо озарилось, когда он увидел Джессику. Та, забыв обо всём, буквально прыгнула к нему на руки, обвив его шею и звонко рассмеявшись. Карлос крепко прижал её к себе, и в этом объятии было столько тепла, что даже Элисон, обычно сдержанная, невольно улыбнулась.

— Элисон, я много слышал о тебе, — сказал он, протягивая руку.

— Мне приятно познакомиться. Я тоже кое-что слышала о тебе, — ответила она, стараясь звучать легко.

Карлос усмехнулся, бросив игривый взгляд на Джессику.— Надеюсь, только хорошее?

Они обменялись парой коротких шуток, после чего представитель отеля, в белой униформе с золотыми кантами, пригласил их проследовать к причалу.

Как только они вышли из здания, солнечный свет ударил в глаза, а перед ними открылся завораживающий вид: бескрайнее море оттенков от изумрудного до глубокого сапфирового, гладкая водная гладь, переливающаяся под жаркими лучами, и белоснежные катера, качающиеся на тихой ряби. Вода у берега была настолько прозрачной, что с пристани можно было рассмотреть кораллы и стайки ярких рыб, скользящих между ними.

Элисон вдохнула полной грудью, чувствуя, как остатки тревоги растворяются в этом рае.

На борту скоростного катера ветер тут же спутал её волосы, а брызги тёплой океанской воды освежали лицо. Карлос и Джессика о чём-то оживлённо болтали, Сабрина с Джейком смеялись над какой-то шуткой, а Элисон смотрела вдаль, где уже вырисовывались очертания их острова: полоска ослепительно белого песка, обрамлённая пышными пальмами, и над ними — бескрайнее голубое небо.

— Я также знаю, что ты жена Уилла Хадсона, — вдруг сказал Карлос, повернувшись к ней с лёгким, но явным любопытством.

Её улыбка мгновенно стала чуть натянутой.— Да, — коротко ответила она, стараясь не выдать ни смущения, ни раздражения.

— А где твой муж? Я его не заметил, — продолжил он.

— На работе, — ровно сказала она, опустив взгляд на линию горизонта. — У него слишком много дел, чтобы позволить себе отпуск.

Джессика тут же вмешалась, её голос звучал чуть торопливо:— Он очень занят, и скоро Элисон уже не сможет путешествовать так легко. Он отпустил её, чтобы она успела отдохнуть.

Элисон только кивнула, а ветер унёс её взгляд к приближающемуся острову.

Катер мягко ткнулся в деревянный причал, и над водой разнёсся тихий стук фальшборта о боковую волну. Воздух здесь был ещё гуще и насыщеннее, чем в аэропорту: солёные брызги, аромат нагретых солнцем досок и сладковатый запах тропических цветов, разросшихся вдоль узкой дорожки, ведущей к бунгало.

Элисон ступила на причал и сразу почувствовала, как горячее дерево приятно прогревает подошвы сандалий. Вода под прозрачными досками переливалась изумрудом и бирюзой, а среди кораллов мелькали полосатые рыбы, лениво скользя в тени сваев. Джессика и Карлос шли впереди, смеясь, Сабрина с Джейком оживлённо спорили, куда первым делом пойдут купаться, а Элиза с Томом уже достали телефоны, чтобы снять видео.

Элисон улыбнулась, но внутри её улыбка была пустой. Шум голосов растворялся в гуле волн, а мысли всё сильнее уплывали в сторону, где жила её тревога.

Они прошли по деревянному мостку, соединяющему причал с главным корпусом островного отеля. Стены из светлого дерева, крыша из пальмовых листьев, лёгкие занавески, колышущиеся от морского бриза — всё здесь словно сошло с открытки. Персонал встречал гостей с приветственными коктейлями, и пока все рассредоточились, пробуя напитки и рассматривая карту острова, Элисон, сославшись на то, что хочет проверить телефон, отошла к краю террасы.

Сердце всё ещё билось в такт качке после катера. Она достала телефон, чтобы написать матери, что они добрались. Экран вспыхнул, и её взгляд сразу упал на новое сообщение, пришедшее три часа назад. От Уилла.

Пальцы чуть дрогнули, когда она коснулась экрана.— «У меня для тебя сюрприз, детка».

Эти слова, казалось, подскочили с экрана, словно пламя, к которому она не была готова прикоснуться. В груди что-то сжалось. Как он узнал, куда она летит? Значит, он всё это время продолжал следить за ней…

Элисон глубоко вдохнула, стараясь не выдать нахлынувшего беспокойства, и уже собиралась убрать телефон, как краем глаза заметила движение у края причала. Повернувшись, она замерла.

По направлению к отелю, будто ниоткуда, шёл Уилл. Лёгкие спортивные шорты с чёрными полосками Adidas, белая футболка, чуть натянутая на плечах, и кроссовки Nike были слишком непривычным контрастом с его обычными деловыми костюмами. На солнце его волосы казались чуть светлее, а в уверенной, неторопливой походке было то же ощущение опасной власти, что всегда выбивало у неё почву из-под ног.

Он улыбался — не тепло, а так, как он умел: чуть снисходительно, будто уже знает, что её реакция будет именно такой, какой он хочет. И эта улыбка, как и всё его появление, показалась ей почти нереальной, как внезапный шторм в безоблачный день.

Элисон замерла, словно кто-то резко сжал её изнутри ледяной рукой. Она не верила своим глазам. Уилл стоял всего в нескольких шагах, и его появление здесь казалось нелепым и пугающе закономерным одновременно.

— Элисон, твой муж тоже прилетел! — с лёгкой иронией объявил Карлос, явно не понимая, что для неё это удар.

Она заставила себя улыбнуться, хотя губы едва слушались.— Да, вижу, — произнесла она, избегая его взгляда.

— Детка, я прилетел ради тебя. Ты не рада? — громко, чтобы слышали все, бросил Уилл. Его голос был густым от насмешки и неприкрытого самодовольства. Он смотрел на неё так, словно только что раскрыл красивый трюк перед публикой, и теперь наслаждался её беспомощностью.

Элисон почувствовала, как жар приливает к лицу.— Рада, рада, — выдавила она, надеясь, что никто не заметит дрожь в её голосе.

Карлос наблюдал за ними с откровенным интересом, словно подглядывал за сценой в театре.— Элисон очень милая… кажется, немного смущена, — сказал он, думая, что её смущение — это романтика, а не паника.

Не успела она ничего ответить, как Уилл уже пересёк расстояние между ними и, не дав ей ни секунды отступить, прижал к себе и впился в её губы. Поцелуй был жёстким, требовательным, таким же властным, как и он сам. Она инстинктивно хотела оттолкнуть его, но десятки глаз вокруг прожигали ей спину — и ей пришлось подыграть.

Его пальцы сомкнулись на её затылке, не позволяя отвернуться, а его губы двигались так, словно он намеренно ставил её в неловкое положение, показывая всем, кто здесь главный. Сердце грохотало в груди, дыхание сбивалось, а руки, сжавшие край его футболки, были скорее жестом мольбы отстраниться, чем близости.

Он оторвался от её губ лишь для того, чтобы крепко обнять, прижав её к себе так, что ей пришлось вцепиться в его плечо, чтобы не потерять равновесие.

— Я очень скучал по тебе, моя малышка, — произнёс он с театральным надрывом, словно эта сцена была заранее отрепетирована.

Оскар. Кто-нибудь, вручите ему Оскар, — пронеслось у неё в голове, пока она натянуто улыбалась.— Да, да, я тоже скучала, — тихо сказала она, похлопав его по спине, будто закрывая занавес этой нелепой сцены.

— Теперь Элисон точно не будет скучать, — вмешалась Элиза, всё ещё держа Тома под руку. — А то я переживала.

Элисон повернулась к Уиллу, в глазах — прямой вызов.— Разве у тебя нет дел на работе? Почему ты здесь?

Он даже не попытался скрыть ухмылку.— Разве я мог оставить свою малышку отдыхать одну? — с притворной нежностью сказал он, а затем почти незаметно ущипнул её за щёку — жест, в котором было больше власти, чем заботы. Его ладонь скользнула на её талию, сжимая так, что она почувствовала, как тело непроизвольно напряглось.

Молчание разрядилось голосом Сабрины:— Ну что, пойдём заселяться? А потом, может, все вместе поужинаем?

Уилл даже не посмотрел на неё, продолжая удерживать Элисон в своей хватке.— Мы с Элисон пойдём вместе, — сказал он, и в его голосе было что-то, что не допускало возражений.

И хотя формально он не сказал ничего предосудительного, она поняла — он уже решил, как всё будет, и ей придётся играть по его правилам.

Элисон почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось. Оставаться с Уиллом наедине — худший вариант из всех возможных. От него всегда веяло опасностью, и она боялась, что этот отдых превратится в очередное поле боя.

— Я хочу пойти со всеми, — резко сказала она, делая шаг в сторону Джессики и Карлоса.

Джессика удивлённо приподняла брови, бросив короткий взгляд на Уилла, словно не понимая, откуда эта холодность. Остальные уже начали расходиться, и напряжение между ними стало почти осязаемым.

Уилл, внешне спокойный, внутри закипал. Его пальцы сильнее вжались в её талию, словно напоминая, кто здесь принимает решения.— Элисон, мы пойдём на мою виллу, — сказал он ровно, но в каждом слове чувствовалась сталь.

— Элисон, твой муж прав! — с лёгкой улыбкой вмешалась Джессика. — Иди с ним, мы ещё успеем встретиться за ужином.

Конечно… успеем. Если я вообще выберусь, — мрачно подумала Элисон, бросив на Джессику взгляд, полный осуждения.

Карлос, заметив её недовольство, пожал Уиллу руку:— Был рад познакомиться. Увидимся вечером.

Они ушли, оставив их вдвоём.

Как только чужие взгляды исчезли, Уилл убрал руку с её талии, но тут же грубо перехватил её ладонь и, словно не доверяя ей идти самой, повёл к выходу. Его шаги были размеренными, но в этом спокойствии чувствовалась скрытая угроза.

Они вышли на длинный деревянный мост, ведущий к ряду бунгало, стоящих прямо над бирюзовой водой. Доски тихо скрипели под ногами, а по сторонам лениво плескались прозрачные волны, в которых играло солнце. Пахло солью и влажным деревом. Вдали виднелись крыши соломенных вилл, и чем ближе они подходили, тем сильнее Элисон ощущала, что её ведут в клетку.

Она пыталась начать разговор, чтобы объяснить, почему не сказала ему о поездке, но Уилл даже не замедлил шага. Его пальцы сжимали её руку так, будто он боялся, что она вырвется и побежит. Он не смотрел на неё — только вперёд, будто уже мысленно решил, как пройдёт этот вечер.

Её слова застряли в горле. Вокруг было слишком тихо: только плеск воды и крик далёкой чайки. Красота Мальдив, с их безмятежным сиянием и тёплым ветром, резко контрастировала с холодом, исходящим от мужчины рядом.

И чем ближе они подходили к вилле, тем яснее Элисон понимала — отступать уже некуда.

Деревянный пирс тянулся вперёд, будто бесконечная дорога над прозрачной водой. Тёплые доски слегка пружинили под ногами, а из-под них доносился тихий плеск волн. Слева и справа — безупречная бирюза лагуны, пронзённая солнечными лучами, и белоснежные пляжи вдали. Лёгкий морской бриз играл с подолом её платья и разбрасывал волосы, наполняя воздух солоноватой свежестью.

Элисон, едва ступив на настил, на мгновение задержала взгляд на виллах, выстроившихся вдоль мостков. Каждая — с крышей из пальмовых листьев, с террасой, уходящей прямо в воду. Солнце мягко скользило по гладкой поверхности океана, делая его почти нереальным.

— Добро пожаловать, миссис и мистер Хадсон, — раздался приветливый голос сотрудника курорта, который шёл рядом, помогая нести багаж.

Элисон замерла, повернувшись к нему с лёгким недоумением. Как они узнали? Даже здесь, в этой тёплой тишине уединённого острова, её имя уже было известно.

— Это мой курорт, — спокойно, почти лениво пояснил Уилл.

— Ты серьёзно? — тихо выдохнула она, прикрыв рот ладонью.

— Пойдём, — отрезал он, крепко сжав её руку.

Они шли всё дальше по деревянным настилам, соединяющим виллы между собой. Внизу под ними сквозь прозрачную воду проплывали тени рыб, играя бликами на досках. Но Элисон едва замечала эту красоту — каждое движение Уилла рядом напоминало, что она здесь не по своей воле.

Когда они остановились у двери одной из самых удалённых вилл, Элисон поняла, что роскошь этого места лишь подчёркивает её ощущение ловушки. Высокие резные двери из тикового дерева, просторная терраса с видом на океан, полная тишина вокруг… и только его шаги за спиной.

Она выдохнула, пытаясь набраться смелости:— Я не буду жить с тобой. Верни мой чемодан — я сниму себе другую виллу.

Вены на его руках вздулись, взгляд потемнел.— Ещё раз скажешь такое, — тихо произнёс он, стиснув зубы, — неделю ходить не сможешь.

Щелчок замка, и дверь распахнулась, впуская их в прохладный полумрак, пахнущий морем и дорогими ароматами.

Элисон вздрогнула, когда ощутила его за спиной. Он появился так тихо, что её дыхание на мгновение сбилось, а в груди возникла тяжесть, как перед грозой. Тёплый ветер с океана, пахнущий солью и кокосом, до этого ласкал кожу, но теперь казался холодным и резким.

— Напугал, — выдохнула она, прижимая ладонь к сердцу, пытаясь унять бешеный ритм.

Уилл тихо склонился к её уху, и его дыхание коснулось нежной кожи у шеи. Пальцы отодвинули выбившуюся прядь, скользнув чуть дольше, чем требовалось. Голос был мягким, почти ленивым, но под этой мягкостью таилась угроза, от которой по спине пробежал холодок.

— Ты нарушала слишком много правил, Элисон Хадсон.

Её сердце забилось ещё быстрее, а внутри поднялась странная смесь страха и злости. Каждый его взгляд, каждое слово казалось прицельным ударом.

— Я не нарушала никаких правил, — резко ответила она, развернувшись лицом к нему. Голос звучал твёрдо, но внутри всё дрожало, как натянутая струна.

Он наклонился ближе, почти касаясь её губ, и, не отводя взгляда, спросил:

— Тогда почему ты здесь? Почему я узнал об этом не от тебя?

— Потому что ты разозлил меня! — её слова вырвались с горечью. — Я не хотела с тобой это обсуждать. Я хотела отдохнуть без твоего вмешательства.

Он коротко рассмеялся, и этот смех был не радостным, а острым, как лезвие.

— Не получилось, верно? — его глаза потемнели. — Я здесь. И я чертовски зол. Мне пришлось отменить все встречи ради чего? Ради тебя.

— Никто не просил тебя лететь, — она сложила руки на груди, стараясь выглядеть уверенной, хотя внутри бушевало раздражение.

Он вскинул бровь:— Хотела, чтобы я позволил тебе одной быть среди парочек? Смотрела бы, как они целуются и держатся за руки, а сама сидела в стороне? Ты думаешь, я бы допустил это?

Она сжала губы. Его слова были слишком прямыми, и в них было что-то болезненно правдивое. Но тон — этот холодный, властный тон — обжигал сильнее правды.

Слёзы защипали глаза, и она быстро моргнула, прогоняя их. Ни за что не показать ему слабость.

Она опустилась на колени рядом с чемоданом и расстегнула молнию. Вещи были аккуратно уложены, как всегда, и она машинально достала полотенце и косметичку. Тело уже слегка изменилось — небольшой округлившийся живот напоминал о том, что скрыть всё сложнее. Мысль об этом лишь усилила нервозность.

— Я не хотел, чтобы всё было так, — его голос стал тише, и в нём мелькнула почти незаметная нотка вины.

Она не успела ответить — его ладонь легла на её спину. Кожа мгновенно отозвалась, мурашки пробежали вверх, к шее. Пальцы двигались медленно, будто изучая каждую линию её тела, и Элисон почувствовала, как внутри что-то опасно дрогнуло.

— Убери руку, — прорычала она, резко поднявшись с пола. Полотенце и косметичка в её руках дрожали не столько от веса, сколько от сдерживаемого напряжения. Голос был острым, как осколок стекла, но в глазах горело отчаяние, которое она отчаянно пыталась скрыть.

Уилл едва заметно усмехнулся, уголки его губ изогнулись в самодовольной, почти ленивой улыбке. Он даже не попытался возразить — лишь отступил, словно давая ей путь, но его взгляд остался прижатым к ней, как невидимая рука на горле.

Элисон почти вырвала у него своё пространство и стремительно направилась в душевую. Широкая дверь из матового стекла закрылась за ней с глухим щелчком, отрезая его от её мира. Она прислонилась спиной к холодной плитке, чувствуя, как сердце всё ещё колотится в бешеном ритме.

Душевая была просторной, с панорамным окном от пола до потолка, за которым простирался ослепительный Мальдивский пейзаж — белоснежный песок, бирюзовая вода и линии далёких пальм. Но сейчас этот рай казался клеткой.

Она включила душ. Горячие струи ударили по плечам, обжигая кожу и смывая липкий след его прикосновения. Запах морской соли смешивался с ароматом мыла, создавая странный коктейль — умиротворяющий и тревожный одновременно. Элисон закрыла глаза, позволяя воде стекать по телу, но в памяти всё ещё жгло ощущение его ладони на спине, медленного, почти изучающего движения пальцев.

— Чёрт… — прошептала она, опершись ладонями о стену.

Минуты тянулись, и она сознательно оттягивала момент, когда придётся снова выйти и встретиться с ним. Тепло воды разливало по телу ленивую расслабленность, но мысли продолжали кипеть, не позволяя по-настоящему успокоиться.

Спустя, наверное, полчаса, она всё же выключила душ. Холод кафеля под босыми ступнями заставил её поёжиться. Скользнув, она едва не потеряла равновесие и тихо выругалась, прижимая руку к сердцу.

Полотенце оказалось коротким — оно прикрывало только самое необходимое, оставляя бедро обнажённым. Она только сейчас поняла, что не взяла ни одежды, ни тапочек. Прекрасно, просто прекрасно.

Выйдя в комнату, она услышала его голос — низкий, спокойный, где-то в спальне. Он говорил по телефону, и в его интонациях было что-то, от чего внутри всё сжалось. Непонятная волна — ревность? — подступила к горлу, и она с раздражением отогнала эту мысль.

Она села перед зеркалом, включила фен. Гул прибора заглушал всё, но лишь до тех пор, пока он не оказался рядом. Его рука, уверенная и теплая, легко забрала фен из её пальцев.

— Сиди, — коротко сказал он.

Она хотела возразить, но он уже включил фен и начал сушить её волосы. Его движения были удивительно бережными: он осторожно перебирал пряди, проводя пальцами по её коже, едва касаясь. Этот контраст — после их недавней стычки — сбивал с толку и заставлял сердце биться быстрее.

— Я сделал тебе приятное, — его голос прозвучал прямо у уха. Тёплое дыхание коснулось кожи, и он позволил губам едва коснуться её шеи. От этого прикосновения по её спине пробежала дрожь, а пальцы непроизвольно сжали край полотенца.

Она встала резко, как будто вырываясь из плена.— Спасибо, но я и сама могла, — выдавила она, пытаясь придать голосу твёрдость, хотя внутри всё было спутано.

Уилл чуть приподнял бровь, его усмешка стала мягче, но в глазах оставалась властность:— Знаю. Но мне захотелось самому.

Она отвернулась, села на пол перед чемоданом, перебирая вещи. Искала платье, но мысли снова возвращались к тому, как он стоял за её спиной, как его пальцы касались её волос…

— Ты, как всегда, вкусно пахнешь, — сказал он тихо, но так, чтобы каждое слово легло на кожу. — Я скучал по твоему телу. И по тебе.

Она продолжала молчать, но он подошёл ближе. Его тень легла на неё, отрезая свет, а голос стал чуть ниже, почти хриплым:

— Элисон… тебе придётся очень постараться, чтобы загладить свою вину.

Элисон нахмурилась, её взгляд потемнел — она чувствовала, что за его словами прячется нечто большее, слишком откровенное. Она медленно обернулась и застыла. Его взгляд был тяжелым, почти хищным, а в шортах отчётливо проступало возбуждение.

Сердце ударило где-то в горле, дыхание сбилось, и она поняла, что между ними повисла тягучая, обжигающая пауза, от которой становилось не по себе.

— Господи… ты сейчас серьёзно? — её голос дрогнул, смешав в себе удивление и раздражение.

Уилл лишь приподнял уголок губ. Его глаза скользнули вниз, к тому, что так явно выдавало его состояние.— А ты про это? — в его голосе звучала наглая насмешка, от которой у неё внутри всё сжалось.

Её щёки вспыхнули, и, чтобы скрыть смущение, она резко поднялась, собираясь уйти и переодеться. Но стоило ей сделать шаг, как он оказался рядом. Его рука легко, но уверенно сомкнулась на её талии, и в следующее мгновение он притянул её к себе, так, что её тело ощутило каждую линию его.

Полотенце, хрупкая граница между ними, казалось, вот-вот сорвётся. Она чувствовала жар его кожи даже сквозь ткань, а вместе с ним — и его возбуждение, настойчивое, реальное. От этого по её позвоночнику прокатилась дрожь, а пульс забился быстрее, будто она стояла на краю чего-то запретного.

— Я видел твою голую попку, когда ты сидела на полу, — прошептал он прямо в ухо. Его дыхание было горячим, обволакивающим, и от этих слов её тело предательски напряглось.

Элисон сглотнула, но горло всё равно оставалось сухим. Он знал, что творит с ней.— Знаешь, как тяжело мне сдерживаться, когда ты такая… — его пальцы чуть сильнее сжали её талию, — …сексуальная?

Её мысли спутались, когда его ладонь скользнула вверх, подхватила её грудь, скрытую под полотенцем, и крепко сжала. Тёплая, тяжёлая волна обожгла тело.— Ах… — вырвалось у неё, прежде чем она успела сдержаться.

Но он не остановился. Его вторая рука медленно, дразняще пошла вниз, по её бедру, скользнула к внутренней стороне. Его пальцы двигались опасно близко к центру её жара, и дыхание Элисон стало неровным, почти судорожным.

— Хочешь меня? — он произнёс это тихо, так, будто был готов услышать только честный ответ.

Она знала, что да — хочет, до боли, до сумасшествия. Но признаться в этом ему? Никогда.— Хватит! — почти выкрикнула она, разрывая цепкие объятия.

Вырвавшись, она стремительно отошла, но каждый шаг давался тяжело, потому что внутри бушевал шторм — смесь злости, стыда и того самого сладкого жара, который он оставил на её коже.

За её спиной он молча наблюдал, и она это чувствовала — его взгляд был как прикосновение, от которого невозможно было избавиться.

 Элисон двигалась медленно, будто растягивая каждое мгновение, словно сама ткань времени стала вязкой и ленивой в этом жарком тропическом воздухе. Белый лёгкий сарафан от Dior ждал её на спинке стула, и, стоило ей коснуться его кончиками пальцев, тонкая, почти невесомая ткань мягко скользнула по коже. Она надела его через голову, чувствуя, как прохладная гладь материи обвивает её тело, струится по силуэту и мягко ложится на талию, подчеркивая плавные линии фигуры.

Сарафан был словно создан для этого острова — лёгкий, полупрозрачный на солнце, с тонкими бретелями, едва касающимися плеч. Каждое её движение заставляло ткань чуть колыхаться, будто откликаясь на дыхание морского ветра, пробравшегося в комнату через открытое окно.

Волосы, распущенные и чуть влажные после душа, падали на плечи шелковистой, тёплой волной, слегка вьющейся от влажности океанского воздуха. Ветерок с ароматом соли и цветов франжипани трепал отдельные пряди, касался кожи прохладными пальцами, оставляя за собой ощущение свежести.

Она застегнула последнюю пуговицу на груди и на секунду замерла перед зеркалом. Отражение показало женщину, в облике которой соседствовали хрупкость и внутренняя пружина. Лёгкий румянец на щеках — то ли от жары, то ли от волнения — и глаза, в которых ещё теплились отблески недавнего напряжённого разговора.

Телефон на тумбочке настойчиво звонил, будто напоминая, что за пределами этого тихого, пропитанного ароматом моря пространства её ждёт реальность. Она старалась не думать, что за дверью — он. Но сердце всё равно гулко отзывалось, стоило вспомнить прикосновения его рук и то, как её тело предательски реагировало на него.

Она провела ладонью по сарафану, сглаживая складки, и глубоко вдохнула. Океан шумел за окном, словно подталкивая её сделать шаг навстречу неизбежному.

                             ***Вечер на Мальдивах был соткан из звуков и запахов, которые невозможно перепутать ни с чем. Тёплый морской бриз, насыщенный солью и ароматом ночных цветов, скользил по коже, а закат, словно художник с кистью, оставлял на горизонте густые мазки золота и розового янтаря.

Ресторан, выбранный Элисон и её друзьями, располагался прямо на краю длинного деревянного пирса, уходящего в прозрачную бирюзовую гладь лагуны. Крыша из плетёной пальмовой соломы защищала от вечерней росы, а стены отсутствовали вовсе, открывая кругозор на безбрежный океан, где вода и небо, кажется, сливались в одно.

Тропинка к ресторану была выложена тёплыми досками и подсвечена мягкими фонарями в форме морских раковин. Свет от них ложился золотыми пятнами на доски, а тени от качающихся пальм танцевали в такт ветру. Вдоль пирса горели низкие лампы в стеклянных колпаках, отражаясь в воде тысячами крошечных огней.

Внутри заведения царила атмосфера утончённой простоты. Низкие столики, застеленные свежайшими белоснежными скатертями, стояли прямо над водой. Вместо стульев — мягкие подушки с вышивкой, а на каждом столе — крошечный светильник и свеча в стеклянном цилиндре, защищённая от ветра. Скатерти слегка колыхались от бриза, посуда поблёскивала в свете фонарей, а хрустальные бокалы уже ждали своих гостей.

В воздухе витал тёплый аромат свежих морепродуктов, пряного лайма и манго. За барбекю, установленным на открытой платформе, Карлос и Том ловко переворачивали кальмары и тигровые креветки, и дым от раскалённых углей смешивался с запахом океана, вызывая мгновенный голод. Джейк, в расстёгнутой на пару пуговиц льняной рубашке, разливал в бокалы прохладное белое вино, его лёгкая улыбка и неторопливые движения добавляли вечеру ленивого шарма.

Когда Элисон подошла, Сабрина первой заметила её и радостно окликнула. Гулкий смех друзей под открытым небом слился с тихим шёпотом прибоя. Уилл ещё не появился, и это, казалось, придавало Элисон ощущение временной свободы.

— Где Уилл? — вполголоса спросила Джесс, наклоняясь к ней.— Придёт… наверное, скоро, — неохотно ответила Элисон.

Джесс кивнула, но в её взгляде скользнула тень сомнения.

Уилл появился спустя несколько минут, и его присутствие было ощутимо ещё до того, как он подошёл. Широкоплечий силуэт, уверенная походка, взгляд, который легко мог сбить дыхание. Он бросил на Элисон недовольный, холодный взгляд и, не сказав ни слова, занял место рядом с Сабриной и Джейком. Элисон оказалась в окружении Джесс и Карлоса, и это, пусть ненадолго, избавило её от необходимости сидеть рядом с ним.

Разговоры за столом текли легко, как вода в лагуне, перемежаясь смехом, тостами и шорохом одежды. Но вскоре мужская половина компании увлеклась своими темами, и Элисон, обменявшись с Элиза понимающими взглядами, почувствовала, как интерес растворяется, уступая место лёгкой скуке.

— Элисон, пойдём со мной! — Элоиза поднялась и протянула руку.— Я с вами! — воскликнула Джесс, целуя Карлоса в щёку и подхватывая подруг.

Они направились к самому краю пирса, где вечерний океан играл тысячей оттенков синего и серебра. Бриз щекотал кожу, закат отражался в воде, а воздух был полон тихого шелеста волн. Элиза достала телефон и начала снимать кадры. Элисон и Джесс, в лёгких летних нарядах, смеялись и позировали на фоне небес, окрашенных в золото и розовый коралл.

Сабрина вскоре присоединилась, и девушки, обнявшись, устроили импровизированную фотосессию. Их смех разносился по пирсу, сливаясь с шумом прибоя. На фото попадала не только их радость, но и сама душа Мальдив — прозрачная вода, белоснежные полосы песка и небо, будто нарисованное акварелью.

С дальнего конца пирса, опершись на спинку стула, Уилл наблюдал за Элисон. В белом сарафане Dior она выглядела как часть этого вечера — лёгкая, утончённая, чуть недосягаемая. Ткань сарафана играла с её движениями, обрисовывая талию и мягко колыхаясь при каждом шаге. Закатное золото ложилось на её кожу, превращая её в сияющий силуэт на фоне океана.

И он знал — как бы далеко она ни ушла сейчас, в конце вечера она всё равно будет рядом с ним.

Уилл сидел в тени крытого соломой навеса, за низким столом, и неторопливо делал глоток охлаждённого coconut mojito — прозрачная жидкость с кусочками мяты и тонкими ломтиками лайма едва шевелилась в бокале от лёгкого движения его руки. Но в его внимании не было ни капли расслабленности. Он не отрывал взгляда от Элисон.

В этом взгляде смешалось слишком многое — холодное изучение, едва заметное восхищение, и нечто более глубокое, тёмное, от чего внутри будто натягивалась невидимая струна. Он видел, как она, в своём тонком белом сарафане Dior, смеётся вместе с подругами у края пирса, и не мог не представлять, как этот сарафан легко соскальзывает с её плеч, как тёплая загорелая кожа касается его ладоней, как дыхание Элисон становится рваным от удовольствия, а губы дрожат, произнося его имя.

Эти образы вкрадывались в его мысли нагло, будто проверяя его самообладание на прочность. Желание росло, распаляя кровь, а он внешне оставался невозмутимым, разве что чуть медленнее отставил бокал, чтобы скрыть напряжение в пальцах.

Когда девушки вернулись за стол, они шумно смеялись, оживлённо обсуждая фотографии. Мягкий свет ламп отражался в их волосах, а в воздухе витал аромат жасмина и манго из поданных коктейлей.

Внезапно Карлос, откинувшись на подушки и потягивая passion fruit daiquiri, задал вопрос, который заставил почти всех замереть:— Уилл, как вы познакомились с Элисон?

Уилл поднял глаза, встретившись с её взглядом. В нём он прочитал осторожность, почти тревогу. Он сделал вид, что раздумывает, затем медленно произнёс:— Джессика нас познакомила.

Элисон чуть напряглась. Джесс, сидящая рядом, едва заметно повела плечом, будто соглашаясь поддержать его версию.

— Правда? — Карлос подался вперёд, заинтересованный. — Очень интересно послушать.

Элисон уже хотела вмешаться, но Джесс опередила:— Я же тогда проходила практику в компании Уилла. Элисон была со мной в тот день, он её заметил. А потом, на моём дне рождения, они встретились снова, в клубе.

— Так и было, — спокойно подтвердила Элисон, играя в придуманную историю.

Уилл сделал ещё один глоток коктейля, уголки его губ тронула холодная усмешка:— Да, и после клуба мы с Элисон оказались в одной постели. И после неё я не мог видеть там никого другого.

Элисон резко обернулась к нему, её пальцы непроизвольно сжали край скатерти. Он же, не давая ей времени на ответ, добавил тихо, но достаточно громко, чтобы слышали все:— И тогда я понял: эта женщина — моя. И я рад, что именно она станет матерью моего ребёнка.

Секунда тишины повисла над столом. Карлос кивнул, будто одобрил услышанное, но Элисон чувствовала, как сердце бьётся так, что стучит в висках.

Она украдкой взглянула на Джесс, и та уже что-то заметила вдалеке, её улыбка погасла.— Не могу поверить… — прошептала она, чуть побледнев. — Это же Кевин?

Элисон повернула голову. И тут время словно замедлилось. По настилу пирса, залитому золотыми отблесками ламп, шёл высокий, спортивный мужчина в светлой льняной рубашке, небрежно закатанной до локтей. Его шаги были уверенными, в походке — та самая самоуверенность, которую невозможно подделать. Лицо Кевина, обрамлённое ветром, было почти таким же, каким она помнила… и от этого внутри всё сжалось.

Она почувствовала, как ладони мгновенно стали влажными, а в груди поднялась тяжёлая волна паники. Джесс тихо, быстро:— Если Уилл увидит, чем это закончится, — мы все пожалеем.

— Поэтому я ухожу, — выдохнула Элисон, резко поднимаясь.

— Ребят, я всё… — голос дрогнул. — Мне нехорошо.

Но Кевин уже был слишком близко. Уилл, заметив, куда направлен её взгляд, медленно поставил бокал на стол и встал. Его лицо изменилось — холодная жёсткость, стянутые губы, кулаки, готовые сомкнуться.

— Кто это? — спросил он так, что воздух между ними стал тяжёлым.

— Её бывший, — нехотя произнесла Джесс, не спуская глаз с Уилла. — И, судя по твоему виду, сейчас будет очень плохо.

Все взгляды за столом невольно устремились на Кевина, который, кажется, и не подозревал, что его появление мгновенно натянуло воздух до звона. Он шёл к ним уверенной, неторопливой походкой, как человек, привыкший к вниманию. Морской бриз слегка трепал края его льняной рубашки, а золотистый свет заходящего солнца подчёркивал ровный загар.

— Элисон, — в его голосе прозвучало искреннее, почти тёплое удивление. — Я рад тебя тут встретить.

Она почувствовала, как под этим взглядом, медленно скользящим по её лицу и задержавшимся на округлившемся животе, сердце неприятно сжалось.— Да… я тоже, — выдавила она, поспешно подыскивая способ свернуть разговор в безопасное русло. — А ты… с невестой?

— О, нет, — он чуть усмехнулся. — Мы расстались. Я здесь с коллегами по работе.

Его лёгкий тон никак не скрывал того, что он изучает её взглядом.— Кстати… ты стала ещё красивее. — Сказано это было с неким смущением, но от этого фраза прозвучала только личнее. — И… я слышал, ты вышла замуж? — он бросил быстрый взгляд на её живот. — И, похоже, скоро станешь мамой?

— Да, вышла, — резко, с холодной обрезанностью, ответил за неё Уилл, появившийся так близко, что его рука сразу легла ей на плечо, словно метка. Его ладонь была тяжёлой, цепкой, и этот жест больше напоминал акт присвоения, чем заботу.

Кевин перевёл взгляд на него, чуть приподняв бровь.— Уилл Хадсон?

— Именно, — произнёс Уилл так, будто каждое слово он чеканил. Его глаза, холодные и пристальные, медленно скользнули по фигуре Кевина, останавливаясь на каждом мелком нюансе — от часов на запястье до складки на воротнике. — А ты кто?

— Мы… хорошие друзья с Элисон, — ответ был сделан тоном осторожного человека, который уже понял, что ступил на тонкий лёд.

— Правда? — губы Уилла чуть дрогнули, но это не была улыбка. — Интересно, почему я ничего о таких хороших друзьях не слышал.

Элисон почувствовала, как в груди распухает тяжёлый ком. Она знала этот голос — ровный, низкий, но с подтекстом угрозы.— Кевин — мой бывший. Мы расстались несколько лет назад… на дружеской ноте, — произнесла она, будто пытаясь поставить точку.

Но Уилл не собирался её ставить. Он чуть сильнее сжал её плечо, не отводя взгляда от мужчины перед собой.

— Дружеская нота, значит? — его голос стал ниже, мягче, но от этого ещё опаснее. — Интересно, Кевин, а ты знаешь, что я не люблю, когда возле моей женщины задерживаются… мужчины. Даже бывшие. Особенно бывшие.

— Я просто хотел поздороваться, — Кевин поднял ладони, как будто отгораживаясь. — Ничего больше.

— Я слышал, — Уилл кивнул, но взгляд его не потеплел. Внутри него уже поднималась тёмная волна ярости — горячей, удушающей. Он видел, как Кевин смотрит на Элисон, и этого было достаточно, чтобы в его голове мелькнуло: если он задержится хоть на минуту дольше — я сломаю ему челюсть прямо здесь, на пляже.

— Ладно… рад был увидеть, Элисон, — Кевин шагнул назад, кивая им обоим. — Возможно, ещё пересечёмся.

— Не думаю, — тихо бросил Уилл ему вслед.

Когда Кевин ушёл, Элисон выдохнула, будто всё это время задерживала дыхание. Она убрала руку Уилла со своего плеча, не глядя на него, и направилась в сторону виллы у самой кромки воды. Песок под её ногами был ещё тёплым, а высокие пальмы, окружавшие дом, шептались в вечернем бризе.

— Я тоже пойду. Всем хорошего вечера, — бросила она друзьям через плечо.

Уилл шёл следом, как хищник за добычей — тихо, но с неотрывным, тяжелым взглядом, полным кипящей ревности и мыслей о том, что бы он сделал, если бы Кевин не убрался вовремя.

— Элисон, подожди, — его голос настиг её в полутьме тропинки, ведущей к их вилле, и прозвучал так, будто спор уже был неизбежен.

Она шла быстро, почти отрывисто, будто каждый её шаг по мягкому песку был способом уйти от него, от его тяжелого взгляда, от той сцены на пляже. Тёплый ветер с океана путался в её волосах, но она не чувствовала ни прохлады, ни уюта, который обычно приносил этот вечерний бриз. Вместо этого внутри неё всё горело от раздражения.

Вилла, к которой они приближались, возвышалась над линией пляжа, утопая в зелени пальм. Белые стены, панорамные окна, мягкое золотое свечение изнутри — всё выглядело как картинка с глянцевого журнала. На террасе ещё теплился аромат ванили и жасмина от свечей, которые персонал зажигал к вечеру.

Уилл догнал её уже у ступеней. Его пальцы сомкнулись на её запястье — не так, чтобы причинить боль, но с той силой, которая говорила: ты не уйдёшь.

— Отпусти, — её голос был ровным, но в нём звучал холод, способный оставить ожог. — Тебе, наверное, не говорили, но твои хватки болезненные.

Он задержался на секунду, глядя прямо в её глаза, и только потом разжал пальцы.— Хорошо, — коротко бросил он, словно это слово далось ему с трудом.

Они вошли внутрь. Прохлада кондиционера окутала кожу, запах свежих цветов — лилий и орхидей — тянулся из вазы у лестницы. Но в этой прохладе не было облегчения — между ними висело тяжёлое, плотное напряжение, как перед грозой.

Элисон остановилась в центре гостиной, сложив руки на груди. Её силуэт был очерчен мягким светом ламп, а за спиной в огромных окнах отражалась тёмная гладь океана.

— Когда это, чёрт возьми, закончится? — произнесла она сдержанно, но каждое слово было как выстрел.

Уилл, опершись на деревянные перила лестницы, наблюдал за ней. В его позе была ленивость, но в глазах — хищная сосредоточенность, от которой она чувствовала, как внутри всё сжимается.— О чём ты?

— О твоих сценах, Уилл. — Она резко выдохнула, и плечи опустились от усталости. — У меня скоро не останется друзей, если ты продолжишь вести себя так.

Он чуть наклонил голову, будто прислушиваясь к каждому слову.— И со всеми бывшими ты тоже дружишь? — в его голосе звучала насмешливая недоверчивость, но под ней пряталась ревность — острая, колючая, почти болезненная.

Элисон откинула с лица пряди волос, и он, не скрываясь, задержал взгляд на её ключицах, на тонкой линии кожи, едва прикрытой бретелькой платья. Этот взгляд был слишком явным, и он только усилил её раздражение.

— Ты за кого меня принимаешь? — её глаза блеснули. — Кевин был моим первым парнем. И единственным.

Он тихо усмехнулся, словно услышал что-то, во что не собирался верить.— Единственным… за всё это время? — его голос стал ниже, мягче, но опаснее.

— Да, — она смотрела на него прямо, почти вызывающе. — Я же не ты.

Его губы дрогнули в едва заметной усмешке, но глаза остались холодными, как сталь. 

Вилла, двухэтажная, с панорамными окнами и видом на бирюзовую гладь океана, встретила их прохладой кондиционера и мягким запахом тропических цветов. Но ни вид, ни уютная тишина не могли погасить ту бурю, что уже поднялась между ними.

Элисон быстро пошла по лестнице на второй этаж, где располагалась их спальня, деревянные ступени едва скрипнули под её лёгкими шагами. Она надеялась, что Уилл останется внизу, но его тяжёлые, резкие шаги были за спиной.

— Твою же мать, — глухо выдохнул он, догоняя её и захлопывая дверь спальни так, что в стеклянной раме дрогнули жалюзи. — И этот парень был первым, кто трахал тебя?

Элисон резко обернулась, её глаза расширились, а пальцы сжались в кулаки.— Что ты сейчас сказал? — её голос был тихим, почти шёпотом, но в этой тишине пряталась ледяная ярость.

— Я спросил, — он сделал шаг ближе, а в его тоне звучала смесь злости и чего-то болезненно личного, — этот парень был твоим первым в постели?

— Да! Он был моим первым! — вырвалось у неё, голос дрожал, но в нём звенела оборона.

— То есть, — Уилл чуть склонил голову, словно пробуя вкус этих слов, — он лишил тебя девственности?

— Господи… Ты пьян и несёшь бред, — она попыталась пройти мимо, но его рука вцепилась в её запястье.

— Я не пьян, Элисон. — Он рванул её чуть ближе, так что их лица оказались почти на одном уровне. Его глаза, тёмные и настороженные, впивались в неё. — Я просто очень зол.

— И почему же? — её голос стал холодным, бровь приподнялась в вызове.

— Потому что ты всегда будешь помнить этого парня, — его слова вышли низко, почти рычанием. — Потому что он был твоим первым.

Она фыркнула, отворачиваясь:— Ты уверен, что тебе не лучше лечь спать? Мне неприятно слушать этот бред.

— Стоять! — рявкнул он, сжимая её запястье ещё сильнее, и она поморщилась от боли. — Он был лучше меня в постели?

Она резко вскинула на него взгляд, полный негодования и усталости.— Я не хочу говорить об этом. Можно я переоденусь и лягу спать?

— Ответь! — его голос сорвался, в нём звучала не только ярость, но и отчаянная потребность знать.

Она резко выдохнула, сорвавшись:— Да, лучше! Доволен?!

Это была ложь, выстрел, сделанный на поражение. С Кевином не было ничего, что можно было бы сравнить с тем, что она испытывала с Уиллом, но признать это — значило бы уступить.

Её слова врезались в него, как нож. Он замер, не мигая, будто кто-то выдернул из-под него почву. Лицо стало мрачнее, тени легли под глазами. Челюсти стиснулись так, что на скулах заходили жёсткие мышцы.

Взгляд Уилла потемнел, стал опасным и непредсказуемым. Ревность в нём бурлила, сливаясь с уязвлённым самолюбием, и он стоял так близко, что её дыхание обжигало его кожу. Каждый её вдох казался ему вызовом, каждое движение — напоминанием, что в её прошлом есть кто-то, кого он не может вычеркнуть.