Глава 22

ЛИСА. Я прохожу мимо кровати. Снова.Уже почти полночь.Чонгука нет уже десять часов, и я не знаю, нормально ли это для него или мне стоит беспокоиться.Мои руки сжимаются в кулаки, отчего нежная кожа на левом безымянном пальце начинает пульсировать.

«Этот придурок», — шиплю я, тряся рукой.

Наконец, когда вооруженный охранник в коридоре передал мне пакет с едой на вынос, я поняла, что я действительно в деле. Типа, действительно в деле .

Я смотрю на  буквы «Чонгук» , обвивающие мой палец, и стараюсь не смотреть на «Только Смерть» под ногтем.Не могу поверить, что он так со мной поступил.Серьёзно, не могу в это поверить.И я не могу поверить, что меня это не злит еще больше.На самом деле, мне больше всего неловко, потому что, рано или поздно, я снова появлюсь на людях, и это будет выглядеть на мне настолько неуместно, что я уверена, что каждый прохожий будет пялиться на это.Может быть, если я сделаю татуировку-рукав и покрашу ногти в черный цвет, она не будет так сильно бросаться в глаза.

После того, как Чонгук оставил меня здесь, я простояла в гостиной какое-то странное количество времени, а затем отказалась от попыток почувствовать себя комфортно в этом огромном пространстве и вернулась в спальню.Я приняла душ после похорон. Затем я надела свои самые удобные спортивные штаны, и, поскольку они выглядели мягкими, я стянула с одной из вешалок Чонгука толстовку Йельского университета и надела ее тоже.Потом я села на кровать с ноутбуком и принялась за работу. А Чонгука все еще не было дома.Тогда я села в мягкое кресло в углу спальни и погуглила Чон Чонгук.В основном фотографии с крупных городских мероприятий. В одном из заголовков статей рассуждали о его причастности к чикагской мафии. Но в целом их было на удивление мало.Поэтому, конечно, я поискала Альянс.Что привело к получению сообщения от Кинга, спрашивающего, почему я ищу их в интернете. Что затем привело к тому, что я захлопнув свой ноутбук и выключила телефон.И теперь, когда делать больше нечего, я хожу взад-вперед. Интересно, есть ли выход из этого?

Я разворачиваюсь и иду обратно через комнату, когда меня останавливает какой-то звук.Это была входная дверь?Я на цыпочках подхожу к двери спальни и наклоняюсь к проему, чтобы прислушаться.Шаги.Все, что я слышу, это шаги, раздающиеся эхом по этой гигантской главной комнате. Но как, черт возьми, я должна знать, Чонгук это или кто-то другой?Пока ты здесь, ты в безопасности.

Я отхожу от двери.На лестнице раздаются шаги.Это должен быть он.Я продолжаю пятиться, огибая изножье кровати и переходя на ту сторону, на которой я спала прошлой ночью.Разрываясь между поисками оружия и притворством спящей, я стою там, застыв, когда в дверяхпоявляется Чонгук.Заметив меня, он останавливается, и я шумно выдыхаю.

«Ты меня напугал», — обвиняю я.

Он усмехается. «Это значит, что ты рада меня видеть?»

Я прищуриваю глаза. «Я боялась, что это может быть убийца с топором. Так что, конечно, я рада, что это ты».

«В следующий раз я…» Чонгук замолкает, и я прослеживаю его взгляд до своей груди. «Хм, мне это нравится».

Я дергаю за ткань.«Тебе нравится, когда я одета в твою мешковатую одежду?»

«Мне нравится, как ты освещаешь мою альма-матер».

Мои глаза расширяются, и я снова смотрю на толстовку.«Ты учился в Йеле?»

Он обходит кровать и подходит ко мне. «Да, все хорошие школы были переполнены».

«Я думала, ты его украл». Я отступаю на шаг. «Я не знала, что в Лиге плюща есть гангстерские курсы».

Чонгук рычит, и я это ненавижу. Потому что я хотела бы, чтобы он делал это чаще.

«Чёрт возьми, Лалиса, ты мне нравишься».

«Я... Ну... ты мне не нравишься».

Жар моих слов ослабевает, когда я торопливо забираюсь на кровать. Единственная оставшаяся мне форма побега.Его смешок дает мне понять, что моя колкость не достигла цели.

«Я тебе нравился когда-то. Понравлюсь снова».

Я фыркаю и натягиваю одеяло до подбородка.«Твоя сторона кровати там». Я киваю головой в другую сторону.

Он садится на матрас рядом с моим бедром. «Дай мне свой палец».

Я поднимаю средний палец.

"Мило."

Я держу левую руку под одеялом. «Зачем? Ты собираешься попытаться заполнить миллиметр пустой кожи, который ты оставил?»

Чонгук держит в руках небольшую банку, которую я не заметила.Только тусклые потолочные светильники горят, но я узнаю белую банку и синюю крышку. Поскольку меня всегда завораживали татуировки, я посмотрела все о подготовке и уходе. И я думаю, что это мазь, используемая для того, чтобы ваша татуировка выглядела хорошо.Не желая отпускать свое неповиновение, даже лежа на спине, я держу руку там, где она есть.

«Извини, что разочаровываю тебя , но эта татуировка — не совсем то, что я хочу . Так что сохранение ее привлекательности не является для меня главным приоритетом».

«Две вещи».

«С тобой всегда происходят две вещи», — бормочу я.

Чонгук выглядит так, будто пытается не улыбаться, но у него ничего не получается.«Две вещи», — повторяет он.«Во-первых, что хуже? Иметь татуировку, которую ты не хочешь, или иметь татуировку, которую ты не хочешь, но которая к тому же выглядит плохо?»Я не даю ему ответа.«И, во-вторых, я уверен, что твой изящный пальчик болит. Это поможет».Он встряхивает банку.

«Мои пальцы не изящны».Я ворчу. Я знаю, что ворчу, потому что ненавижу, что он прав.

Он поднимает темную бровь. «Ты уже забыла о том времени, когда мы клали руки ладонью к ладони? Твои пальцы чрезвычайно изящны по сравнению с моими».

Он рассказывает о нашем первом полете на самолете.Поскольку я не хочу это обсуждать, и поскольку мой палец действительно болит, и поскольку — ладно, он прав — я не хочу, чтобы татуировка плохо зажила и выглядела еще глупее, чем сейчас, я вытаскиваю руку из-под одеяла.

«Я все еще злюсь», — говорю я ему.

"Я знаю."

«Это было неправильно, Чон».

Его глаза слегка прищуриваются, но он не отвечает, откручивая крышку и проводя кончиками пальцев по поверхности вещества.

«Я смогу это сделать».Мои челюсти сжимаются. Я не хочу, чтобы он обо мне заботился.

Чонгук ставит банку на тумбочку. «Я это сделаю».

«Нет», — начинаю я, но его рука стремительно вытягивается и хватает мое запястье, притягивая мою руку ближе к себе.

«Чонгук, прекрати!» Я пытаюсь оттолкнуть его правой рукой, но он не двигается.

«Просто сиди спокойно, Малышка».

Я снова пытаюсь отшвырнуть его, но он отбивается локтем и размазывает мазь по моей коже.Я напрягаюсь, но его прикосновение настолько легкое, что совсем не причиняет боли. Это... приятно. Успокаивает.Ублюдок. Лучше бы это было больно. Если бы я могла злиться на него за то, что он причиняет мне боль.Наблюдать, как он осторожно гладит мой палец, для меня слишком, поэтому я закрываю глаза.Но это тоже ошибка, потому что теперь ничто не отвлекает меня от его прикосновений. От тепла его объятий на мне.Мои бедра прижимаются друг к другу под одеялом.Его пальцы скользят по моим вверх и вниз.Раздраженная кожа уже остыла, но кровь кипит, и я больше не могу.

«Хорошо», — я убираю руку и надеюсь, что он не заметит, как хрипло я говорю.

Мои глаза все еще закрыты, и я жду, когда он встанет и уйдет, но он этого не делает.Есть движение. Звук шуршащей одежды и банка, которую... ставят обратно на тумбочку?Я открываю глаза.А затем они расширяются до самого конца.

«Что…?» Я сажусь и толкаю Чонгука в руку. «Что это?»

Его рубашка расстегнута, и он в последний раз проводит покрытыми мазью пальцами по шее, прежде чем позволить мне опустить его руку.

«Чонгук!» — выдыхаю я.

«Ты была права, Ангел. Это справедливо».

Я моргаю. И снова моргаю.

«Только одна?» — спрашиваю я, не в силах сдержаться.

«Но она большая», — ухмыляется Чонгук. «А размер имеет значение».

Я наклоняюсь ближе, качаю головой и смотрю на гигантское имя, вытатуированное у основания его шеи.Мое имя.Лалиса . Большими черными буквами.Не в силах остановиться, я протягиваю руку и провожу пальцем по букве Л.Это тот же шрифт, который использовался на мне.

«Это не искупает того, что ты сделал», — шепчу я, одновременно выводя буквы « А» и « Л» .

«Конечно, нет», — его голос тоже тихий.

Я даже не заметила, что у него осталась полоска голой кожи, но она подошла идеально.Дойдя до центральной линии буквы И , я обвожу ее, а затем провожу пальцем по остальным буквам.

«Я все еще не прощаю тебя». Мой палец скользит вниз по центру его груди, останавливаясь на черепе.

«Тебе не следует этого делать».Я опускаю руку на колени. «Я сейчас пойду спать».

«Вероятно, так и следует поступить».

На самом деле я не ожидала, что он оставит меня в покое, поэтому удивилась, когда он встал.Но он не выходит из комнаты и не ложится в постель. Он хватает банку с тумбочки, затем отступает к креслу в углу комнаты.Он ставит банку на подлокотник, затем снимает с себя рубашку до конца.И его ремень.А затем он расстегивает штаны и сбрасывает их, когда они падают на землю.Боксеры. Он остался только в боксерах, и они не делают ничего, чтобы скрыть тот факт, что под ними он твёрд, как скала.

«Ч-что ты делаешь?» Я знаю, что мне следует лечь и отвернуться в другую сторону, но я не могу. Я просто не могу отвернуться от него.

«Не было места, чтобы добавить До самой смерти рядом с твоим именем. Поэтому мне пришлось найти другое место, чтобы это написать».

Не в силах произнести ни слова, я смотрю, как он опускает пояс своих боксеров до бедер.Я даже не замечаю, что прядь волос, спускающаяся от его пупка, выбрита. Я не могу сосредоточиться на этом. Потому что там, прямо над членом Чонгука — прямо над основанием его гребаного члена — слова До самой смерти .Большие печатные буквы, соответствующие его "Лалиса ".Непристойная, увеличенная версия крошечного До самой смерти на кончике моего пальца.

«Ты сумасшедший». Я почти смеюсь над абсурдностью всего этого. Но я слишком возбуждена, чтобы смеяться. Я хочу обвести буквы и на этом тоже.

«Чаще всего», — признается Чонгук, опускаясь в кресло. Откинувшись назад, он окунает пальцы в мазь и растирает ее по свежим чернилам.

Я хочу быть той, кто это сделает.Он не сводит с меня глаз, пока протирает буквы.Не в силах больше это выносить, я падаю на спину и смотрю в потолок.Это безумие.Я продолжаю смотреть.Примерно пять секунд. Затем я поворачиваю голову, чтобы снова посмотреть на Чонгука.И мне приходится прикусить губу, чтобы сдержать стон, рвущийся вырваться из моего горла, потому что он спускает свои боксеры ниже.