~14~ Тень исчезнувшего счастья (Хёнчоны)

Для Хёнджина жизнь представляла собой бесконечный цикл боли и страданий. Он находился на грани отчаяния, сражаясь с расползающейся болезнью, которая терзала его душу. С каждым глотком алкоголя Хван пытался заглушить свою тоску, надеясь, что временные утешения в виде выпивки, сигарет и мимолетных знакомств помогут ему забыть о горечи утрат и предательства. Но его усилия были тщетны. Парень понимал, что физическую боль можно замаскировать, но глубокие душевные раны невозможно исцелить с помощью земных средств.

Хёнджин был человеком, который отстранился от мира: его музыка оставалась незамеченной, а его холодность оттолкнула всех, кто пытался приблизиться. Его песни были его единственными спутниками, но они не могли заполнить пустоту, охватившую его сердце. Отказавшись от своей семьи и пережив предательство любимой, он бродил по жизни, как потерянная душа, пока не встретил Чонина.

Хёнджин снова оказался в клубе, где шумная толпа окружала его, создавая иллюзию веселья, которой он не чувствовал. Блондин, опустошая бокал за бокалом, искал утешение в алкоголе, но каждая новая порция горячей жидкости лишь поверхностно расслабляла его. Знакомое ощущение — быть одиноким в комнате, полной людей — вновь окутывало его.

Пока он наблюдал за окружающими, его внимание привлёк высокий парень с проницательным взглядом. Их глаза встретились, и Хван лишь горько усмехнулся, снова потянувшись к бокалу с алкоголем. Опустошив его, он направился к выходу. Из кармана он вытащил пачку сигарет и зажигалку и, сделав глубокий вдох, замедленно выдохнул дым, получая мимолетное удовольствие от никотина. Сигареты стали для него единственным источником утешения, но с горьким осознанием, что чем больше он курит, тем ближе к собственному разрушению.

Неизвестный парень подошёл к нему. Хван не обратил на него внимания, погружённый в свои мысли.

— Почему ты один? — прозвучал вопрос с лёгкой хрипотцой.

— Слышь, парень, пошёл прочь, — бросил он, взглянув в глаза тому, кто смел нарушать его уединение.

В полумраке он не смог разглядеть, но теперь, вблизи, его захватило невероятное обаяние этого молодого человека с карими глазами, в которых Хёнджин был готов утонуть, забыв о своих печалях.

— Да не нервничай ты, нервные клетки не восстанавливаются, — усмехнулся парень.

— А ты не умничай, зубы тоже, — парировал Хван, продолжая смотреть в эти красивейшие глаза, которые манили его, словно магниты.

— Хорошо, я понял, что тебя не нужно злить, — безоружно поднял руки парень, демонстрируя мирные намерения. — Я – Ян Чонин, — произнёс он, протянув руку.

Хван, уставший от жизни, просто выдохнул сигаретный дым ему в лицо, и Ян поморщился. 

— Ну да, конечно, — вяло произнёс брюнет, их взгляды заключились в молчании.

Хёнджин продолжал курить, притягивая к себе внимание Айена, который изучал каждое его движение.

— Знаешь, даже трупы в морге могут лежать с более позитивными лицами, чем ты, — с улыбкой заметил младший, обнажая свои очаровательные ямочки, которые так контрастировали с печалью Хвана.

— Ух ты, да ты шутник, как я погляжу, — покосившись на него, бросил Хёнджин, затушив сигарету.

— Твоего холода хватит на десять Антарктид, — пробормотал Айен с лёгким насмешливым тоном.

— А твоего солнца на несколько Африк, — ответил блондин, взглядом плавно скользя по лицу незнакомца, прежде чем снова закурить.

В воздухе витала необычная напряжённость, словно две судьбы стали на перепутье, и только время покажет, какое влияние они окажут друг на друга.

— Почему ты начал курить? — с любопытством поинтересовался Ян, глазевший на парня, как на предмет неведомых эмоций.

— Мне понравилась надпись «курение убивает», — ответил Хван, не отрывая взгляда от своей сигареты.

— И ты думаешь, что всё это поможет тебе избавиться от всех проблем? — продолжал допытываться младший, с приподнятой бровью, явно стараясь понять глубину парня.

— А ты предлагаешь мне бегать с фикусом на голове и молиться богу лимонов? — резко оборвал его Хёнджин, скинув левую бровь.

Его ответ вызвал у брюнета громкий смех, наполнивший эту мизерную беседу лёгким весельем.

— Ты чего? — удивился парень, не ожидая такой реакции.

— У тебя хорошее чувство юмора, — ответил Чонин, продолжая смеяться.

— Пошёл нахуй, придурок, — с неким ожесточением произнёс старший, толкнув парня в плечо, прежде чем начать спускаться по лестнице.

— Может быть, тебе стоит поработать над своей агрессивностью? — крикнул тот, кто своим присутствием раздражал Хвана сильнее, чем он ожидал.

— Может, тебе стоит прекратить провоцировать меня, клоун? — ответил он, не оглядываясь на этого «маньяка», просто показав ему средний палец, докуривая сигарету и ощущая, как его желание отключиться от мира снова медленно захватывало его.

Прошло три дня. Хёнджин погрузился в попытки написать новую песню, но его мысли были переполнены хаосом, и каждая строчка ускользала от него, как вода сквозь пальцы. Он понимал, что нужно избавиться от этого бремени, и решил прогуляться по ночному городу.

Холодный ветер окутывал его, пока он шёл по влажному асфальту, спотыкаясь о камни и напоминая себе, как тяжело давалась даже простая прогулка. Парень зашёл в ближайший магазин и купил несколько бутылок пива. По дороге он остановился около моста, глядя на реку. Он начал медленно напивать свою новую песню.

— Красивая песня, никогда ещё не слышал её, — раздался тот же знакомый голос, и блондин, не поворачиваясь, спросил:

— Ты что, маньяк? Следишь? — этот вопрос лишь заставил Чонина усмехнуться.

— Разве я похож на маньяка? — обыграл ситуацию парень, задав вопрос взамен, который заставил Хвана на секунду задуматься.

Он шагнул ближе к парню, их лица были всего в нескольких сантиметрах, Хван прищурил глаза, смотря на Чонина, который, казалось, не смел пошевелиться, только наблюдал за Хёнджином с интересом и вниманием. Они стояли так, в напряжённом молчании, десять секунд, прежде чем блондин отшагнул назад.

— Выпьешь со мной? — он достал из пакета пиво и протянул ему.

Они сидели на краю моста, свесив ноги. Этот вечер сблизил их неожиданным образом,  Хёнджин ощутил, как его сердце начинает расслабляться в компании этого странного, но обворожительного человека. Ян смеялся, подбадривая его, а блондин, после долгих двух лет изоляции, наконец-то смеялся так громко, как можно было.

— Тебе идёт улыбка, — сказал брюнет, отпивая немного пива.

— Айен, это что, подкат? — со смехом спросил тот, слегка толкнув его в плечо.

— Нет, конечно, — потерялся в своих словах младший, его карие глаза искрились. — Просто жизнь слишком коротка, улыбайся, пока есть зубы.

— Господи, Ян Чонин, я никогда не пойму твоих глупых шуточек.

Они продолжили пить и обмениваться невероятными историями, словно каждый из них брал частичку света из другого, восстанавливая свои души. Хван даже не помнил, когда в последний раз так много говорил открыто.

— Как ты думаешь, кем ты станешь через много лет? — спросил Чонин, когда они уже сидели на качелях и катались под звёздным небом.

— Трупом? — усмехнулся старший, честно взглянув на парня. — Да, определённо трупом.

— Логично, — подтвердил брюнет, убирая волосы назад и раскачиваясь всё сильнее.

Хван, видя это, тоже начал раскачиваться, пытаясь превзойти своего нового знакомого, разумно понимая, что вызывает лишь недоразумение. Они играли, смеясь и толкаясь, пока не упали лицом в песок, разрываясь от смеха.

— Вот понимаешь, никто не хочет слушать мои песни, — признался он, когда они уже сидели на крыше, продолжая пить. — А ещё многие ненавидят меня и говорят, что я урод.

— Да брось, эти чёртовы людишки просто не разбираются в музыке, — успокаивал его парень, обняв за плечи. — Да, и вообще ты же всемирный краш, будь я девушкой, я бы встречался с тобой, — добавил он, чуть заигрывая, что вызвало у Хвана вновь улыбку.  — Да и сейчас я был бы не против, — продолжал Чонин с игривым настроением, поднимая брови и заставляя старшего смеяться до слёз. — Джинни, да главное, чтобы внутренний мир был красив.

— И что, мне теперь кишки со стразами обклеить? — сарказм отразился в голосе Хвана, когда он перевёл взгляд на брюнета. — Я думал, что достиг дна, но снизу постучали, и все мои мечты разбились вдребезги, как эта бутылка, — раздражение сквозило в его словах, и, получив новую порцию злости, Хван резко швырнул бутылку на стену, разбив её на осколки.

— Иногда, чтобы взлететь, ты должен упасть. Нельзя бросать что-то только потому, что это трудно или кто-то сказал, что ты ничего не добьёшься. Ты не должен слушать таких, как они.

— Да ты чёртов философ, Ян Чонин, —  произнёс Хёнджин, снова отпивая с горла бутылки. — Я хочу вдохновлять людей, я хочу, чтобы кто-то посмотрел на меня и сказал: «из-за тебя я не сдавался», но чёрт, иногда я смотрю в зеркало и не могу понять, кто я, — слёзы сами покатились по щекам, но сейчас, когда он всё это выплеснул, ему стало легче.

— Ты – это ты, ты — Хван Хёнджин, парень, который перевернёт весь мир вверх дном и заставит всех влюбиться в себя и свои прекрасные песни! — с воодушевлением произнёс парень, а блондин всего лишь горько усмехнулся, не зная, что предсказания парня сбудутся, и уже через полтора года он окажется на вершине музыкальных чартов.

Эта встреча стала поворотным моментом в жизни Хвана. Айен, с его теплотой и искренностью, начал возвращать парня к жизни. Теперь, когда он оглядывается на свои прежние испытания, он понимает, что настоящая любовь имеет силу не только лечить, но и освобождать. Айен стал тем светом, который освещает его путь, тем источником вдохновения, который помогает Хёнджину восстановить разрушенные мечты и найти новые возможности для самовыражения и счастья. Любовь, которая когда-то казалась недостижимой, теперь стала его навигатором в мире, полном трудностей и непонимания.

— Я люблю тебя, слышишь, Айен? — неожиданно проговорил Хёнджин в один из вечеров, полных откровений.

Один из них думал, что жаль, что это лишь дружба. Другой про себя дополнил: «больше жизни».

В тот вечер они снова напились, но Хван, оказавшись не столь пьяным, как Ян, внимательно слушал, как его друг открывает душу, сорвавшись с цепи своих эмоций, которые хранил слишком долго. Брюнет, погружённый в тугие глубины своих чувств, начал изливать их.

— Разрыв отношений всегда болезненно. Не так, конечно, как ножницами в глаз, но всё равно чуточку неприятно, — откровенно признался он, странно усмехнувшись.

— Йени, почему ты об этом заговорил? — опешил блондин, не понимая, к чему такие размышления.

— Но куда больнее — это не взаимная любовь. Видеть, как ты являешься только другом тому, кто до безумства тебе нравится, — продолжал он, его голос дрожал от эмоций.

— Так понятно, тебе пора спать, — Хёнджин, почувствовав, что разговор заходит в тупик, встал с пола и отобрал у парня бокал. — Давай, пойдём спать, — он протянул руку, чтобы помочь подняться своему «другу». Но в тот момент Чонин, как гроза, прижал его к стене.

— Эта стена не может быть холоднее твоего сердца, а моё тело не может быть горячее моих чувств к тебе, — произнёс он, накрывая губы старшего своими, он так долго ждал этого.

Простое прикосновение губ раскрыло целый океан чувств, и частота ударов их сердец угрожала превысить допустимую норму. Чонин отстранился и взглянул в глаза того, кого любил больше жизни. Хван нежно дотронулся до своих губ и улыбнулся.

— Йени, встреча с тобой изменила меня так, что если я потеряю тебя, то я потеряю самого себя. Я люблю тебя, — от этих слов Айен пришёл в шок, он никак не ожидал услышать подобное, но в этот миг он был счастливее всех людей на свете. — Я с ума сойду, если когда-нибудь останусь без тебя.

— Не переживай, с этого момента всё будет хорошо, и мы на века, до скончания века останемся вместе. Я никогда тебя не брошу, обещаю, — с уверенностью произнёс младший, приподнимая блондина за подбородок и вновь целуя его.

***

— Я всегда буду любить тебя, даже если всё пойдёт к чертям, и мы не будем вместе, я всё равно всегда буду чертовски любить тебя, — произнёс Хван, гуляя по парку, в то время как Айен держал его за руку и нежно поцеловал в носик.

Они были так счастливы, что казалось, ничто не может помешать их чувствам. Однако однажды в магазине, когда Ян невольно улыбнулся другому парню, Хёнджин так разозлился, что поругался с тем человеком

— Ещё раз улыбнёшься левому пацану, улыбальник сломаю, — пригрозил он, и с тех пор больше ничего подобного не происходило.

Мы удивительно меняемся, когда влюбляемся.

Я дам тебе тысячу долларов, если ты найдёшь мне хоть одну строчку в Библии, которая гласила бы, что «Бог ненавидит геев». Они такие же люди, как все мы, которые способны любить и заслуживают любовь.

Но всё разрушилось в один миг. Айен ушёл, не оставив ни слова. Казалось, что всё так хорошо начиналось, и сердец их пульсация в унисон была символом успеха их любви. Хван нашёл себя в этом беспокойном ощупывании реальности, где каждая улыбка, каждая секунда вместе грозилась стать вечностью. Но как же быстро всё изменилось.

— Ты обещал мне, что всё будет хорошо, помнишь? — его голос дрожал от боли, произнося слова, которые не должны были звучать в тишине пустой комнаты. — Помнишь, ты обещал остаться со мной до конца, на века? Когда всё было хорошо, ты с полной серьёзностью поклялся, как бы это сейчас смешно ни звучало, что никогда ни за что не покинешь меня. Обещания же нужны для того, чтобы их выполнять.

Хван чувствовал, как его сердце сжимается, и гнев медленно перерастает в скорбь. 

— Не надо было давать мне надежды, — продолжал он.  — Не обещай больше никому никогда и ничего.

Хван смотрел в бездну одиночества, которая его окружала, и чувствовал, как камень падает туда, за пределы надежды.

— Любви нет, — произнёс парень с пустотой в голосе, — не усложняйте.

Хёнджин остался один — вот такая жестокая реальность жизни и любви. Разрушенные мечты и образы о том, как прекрасно может быть, остались в прошлом, и как бы он не старался, сердце не умело забывать. Тишина в комнате лишь подчёркивала его горе, а в душе раздавался эхо его безысходности.