6.

ДА-ХЁН

Десять лет назад...

Несколько дней назад, я, Чан-ук и Мин-ха, сбежали из Пукхана. Любезные китайцы, которые разговаривали на ломанном южно-корейском диалекте, подсказали нам куда нам идти и с кем разговаривать, чтобы уйти из Китая поскорее в Японию — соседнюю островную страну. Затем оттуда перебраться в Южную Корею и попросить помощи у властей.

У нас не было ничего на руках, чтобы заплатить всем, кто может оказать нам услугу, поэтому приходилось браться за любую предлагаемую работу. Мы чистили и потрошили рыбу, занимались её ловлей, подрабатывали официантами у тех прибрежных забегаловках, учились готовить рисовые пирожки на пару и продавали их. Мы заработали достаточно, чтобы снять однокомнатное жилище и работать сутками напролет. До того как мы нашли жилище, мы спали там где работали или на улице, поскольку сбежали мы из Пукхана ещё в мае месяце.

— Онни*, что мы будем делать в Южной Корее, когда приплывем? — спросила Мин-ха, лежа со мной на полу, застеленный пледом. У нас не было чего-то поплотнее и теплее, но мы быстро привыкли к таким условиям сна.

— Не знаю. А чем бы хотела заняться? — спросила я.

— Ну...я видела по китайскому телевидению о южнокорейских айдолах*.

— Ай-что? — переспросила я.

— Это знаменитости. Они поют на сцене, и состоят в группах из нескольких человек. Они поют так красиво и выглядят как будто из другого мира...

— Ты хочешь стать певицей?

— Не знаю...я петь толком не умею.

— Практиковалась хоть?

— Я попыталась спеть то что поют эти айдолы, это было ужасно, — рассмеялась Мин-ха, — Глупо, да?

— Почему? С первого раза не может получится идеально. Нужно учится петь, практиковаться и вкладывать душу. Просто так ничего не добьешься.

— Думаешь мне стоит этим заняться?

— Если хочешь — то почему ты спрашиваешь меня?

— Мне было интересно твоё мнение, онни.

— Мин-ха, делай что хочешь.

— Мин-ха, замолчи уже, и ложись спать! От вашей болтовни не уснуть! Время видели вообще?!

Мы закидали Чан-ука подушками, а потом дрались всю ночь, заливаясь смехом.

Мы втроем за пределами Северной Кореи — единственные у друг друга.

Добравшись в Японию, и оказавшись на просторах гетто, нас нашли члены каких-то местных группировок, которые очевидно были тюремной и криминальной закалки, и чаще всего там были подростки вроде нас, которые стряхивали с нас последние деньги. Нас троих делили между собой, решали кто кем будет служить в их рабстве, и однажды перед нами показался один высокий парень, в традиционной школьной форме, который раскидывал всех как тряпичных кукол и протянул нам руку помощи.

Он не скрыл что тоже член опасной группировки, и предложил нам вступить в неё, что мы и сделали, услышав о баснословных суммах, которые мы могли заработать. Этим нас и заманили.

Сначала мы были никем внутри всей бандитской идиллии, и нам запрещали резко уходить или пропадать с тренировок, которые нам давали для дальнейшей работы. За тем следовала казнь. Да, могли убить любого, кто нагло уходил без разрешения и без объяснения причины.После первого отбора в команду, в свои семнадцать лет, смогла положить сразу десять мужчин в одиночку на первом задании. Целый год я занималась только тем, что давала другим членам команды время на выполнение задания, пока на мне были толпы тех, кто мешал нам. Меня не волновала мысль о моей силе, о том, на что я способна в отличие от того, что я так сильно хочу спасти свою семью и жить в Южной Корее.

Мин-за и Чан-ук были со мной в одной команде. Мин-ха была очень привлекательной и красивой девушкой в отличие от меня, пухлощёкой, с кривым носом и странными веками, скрывающими складки наполовину лишь. На моей голове всегда был либо пучок, либо распущенные волосы, которые извивались всегда.Я была худой до момента, пока не начала тренироваться. Мои ноги стали качаться, и мои мышцы были видны сквозь облегающие штаны, которые я надевала, чтобы было удобно двигаться.

А Мин-ха, она была куклой, как та, что я впервые увидела у китайских детей в руках — светлокожая, с очаровательной улыбкой во все зубы, миловидные глаза, небольшие губы, стройное тело и самое главное, её волосы. Они были светло-коричные, слово только зреющая каштановая кожурка. Она была невероятно красива.

А Ук, был простым мальчишкой с двумя нунами, который всегда указывал нам на то, что мы будем ими защищены. Но Чан-ук был и вправду простым на вид корейцем, которых я навидалась в Южной Корее, которые не были близки к моде, к айдолам и прочей фигне.Ук был невысокий, с прической горшок, и с широкими плечами. Он любил рассмешить нас, и за это — мы с Мин-хой обожали этого мальчугана и дружили с ним ещё с детства.

Мы получили от бандитской группировки много привилегий, например, американское гражданство, выучили английский и стали работать в США под крылом самого Дона Масару, оформив себя как сотрудников его компании.

Мин-ха заявила что хочет учится в американской школе и одновременно работать, что разрешил наш командир Ганнер. Там она Мин-ха расцвела и стала американской девушкой — одеваться как американка, говорить как американка, копировать манеры американки. Стать за короткое время американкой — стерев свою прежнюю личность и самой изменится до неузнаваемости.Возможно ей вскружил голову Адам Хейл, который позже оказался в нашей компании, и его взяли в команду Дилана, который сам ещё был сопляком, но из-за его волшебных мозгов управления — Масару доверил ему собственную команду.

А я и Чан-ук поставили цель, спасти свою семью любой ценой...

Но Мин-ха настолько отдалилась от нас, что я стала держать на неё обиду и мы сильно поругались с ней в один день, когда она возвращалась от Хейла обратно в общежитие.Она стала реже появляться на заданиях, меньше проводить с нами время и вовсе позабыла о своей семье.

— Долго так продолжаться будет? — спрашиваю её я, стоя поодаль от окон общежития.

— Что именно? — Мин-ха скрестила руки на груди.

— Твоя безответственность.

— Я же сказала, что учусь, и у меня нет так много времени на работу.

— Значит бросай учебу. Тебя больше заботит твой парень, чем твои мама и папа?

— Причем тут Адам? — Мин-ха в недоумении хмурит брови.

— Ты стираешь себя тем, что превращаешься в типичную тупую американскую школьницу! Что с тобой случилось? Где Мин-ха?!

— Онни, почему ты так отзываешься обо мне?! — обиженно заскулила Пак, — Что плохо в том, что я позволяю себе быть немного счастливой в другой стране?!

— Черт, я серьезно должна тебе объяснять это?! Почему ты ведешь себя так, будто и вправду не понимаешь?!

— Не понимаю!

— Да тебе стало плевать на нас и на твою семью!

Вдруг из ниоткуда взялся Чан и заявил:

— Если не хочешь нам помогать, так и скажи. Честно говоря, мне всё равно на тебя, Мин-ха. Я хочу чтобы мои мама и папа жили в хороших условиях и ничего не боялись.

Я взглянула на Ука и прочитала всю ясность есть слов. Он сказал это абсолютно серьезно, и кажись его правда не волновала судьба Мин-хи. По правде говоря, я такого от него не ожидала. Он парень мягкий, добрый и с робким сердцем, но вот так выдать Мин-хе то, что он действительно думает — это вау.

— Да-хён, ты идешь?

Я только заметила, что он шел в общежитие с неполным пакетом рамёна, который купил где-то недалеко. Он ест эту лапшу больше, чем южнокорейские члены наших группировок, которых я знаю. Они едят это без остановки, и закусывают кимчи. Не люблю кимчи.

Мы зашли в наше общежитие и дошли до главной кухни, где наши товарищи Шин и Вакуя спорили как правильно варить рис, при том громко ругаясь на японском. Мы этот язык мало понимали, так что не понимали до конца что же они кричали.

— Боже, да просто промойте этот рис и поставьте на сильный огонь! А завтра командиру скажите, чтобы мультиварку купил! Чего вы разобрали посреди вечера?! — криком заткнул обоих.

Они что-то проговорили на японском, надменно смотря на нас.

— Эй, я вам головы оторву, если хоть одно оскорбление будет в вашей речи на японском, понятно?!

Они ничего не сказали и продолжили разбираться с варкой риса.

— Мы не можем вот так выкинуть Мин-ху.

— Она уже всё решила. Мне правда всё равно на неё, пусть делает что хочет. Пожалуйста, больше не поднимай эту тему.

Я ещё тогда задумалась, не жестоко ли это? Но Чан был прав — Мин-ха отстранилаьс от нас добровольно.

Вода в чайнике закипела, и Чан вскрыл упаковку коробок с лапшой и потом спросил:

— Ты же будешь рамён?

— Буду.

***

МЭТТЬЮ

Не ожидал что всё вот так обернется. Настолько привыкнув к тем условиям, в которых оказался будучи подростком, теперь понятия не имею что мне делать. На секунду я задумался о том, чтобы попросится в группировку к семье Мун, но, проблема в том, что они наверное тоже меня убьют, если Да-хён вдруг окажется убитой. Поэтому всю дорогу я молился, что с ней всё в порядке, и её хотя бы чуть-чуть покалечили, вместо убийства. Это лучший исход, хоть это и не приятно. Сам я через это не проходил, но это правда лучший вариант из возможных.

— Чан, — зову его я, — Если с Да-хён всё будет в порядке, то ты позволишь, или нет...мне позволят стать частью вашей команды?

— Хах, размечтался! — усмехнулся он, — На что ты надеешься? Думаешь всех кто у Сано был, вдруг примут в семью Мун? Нам сделали исключение по обстоятельствам, а ты кто вообще?

— Ну да...ты прав.

— Если тебя и выгнали, значит ты не самый ценный в компании ферзь, да и далеко не ферзь, а всего лишь пешка никчемная.

— Да, я понял. Я знаю что неудачник, можешь остановится. И вообще, с какой вдруг стати ты такой злой? Я знаю тебя как мягкохарактерного хвостика Да-хён, — заявил я.

Он вытащил пистолет из кобуры, зарядил и направил на меня.

— Было бы неплохо, учитывая обстоятельства в которых я нахожусь. Стреляй, если хочешь.

— Сумасшедший ублюдок...что ты несешь такое?

— Чан, ты меня знаешь лучше чем Да-хён.

— Пошёл ты к черту.

Машина вдруг остановилась, и сюда вошел высокий кореец из команды и закрыл за собой дверь, громко хлопнув ей.

— Су-хён хён сказал, чтобы сразу после того как возьмем сонбэ* Да-хён, начали искать в центре города сыночка господина Чана. — сказал он на корейском, обращаясь к Чан-уку.

— Это срочно? Мы не успеем. — спросил Чан.

— Приказ вице-командира, хён.

— Тогда...я займусь Да-хён, а вы ищите сына господина Чана.

— Но, хён, разве...

— Ду-шик, делай что говорю.

Парень тяжело вздохнул и утвердительно покачал головой и удалился.

О чем они говорили?

— Ты хоть по-корейски понимаешь? — спрашивает Чан, — Или по-японски, по-китайски?

— Я говорю только на английском и понимаю только английский. Уж извини что стал позором нации. Не по своей воле так вышло.

— Хамишь как кореец.

*Онни — обращение младшей девушки/сестры к старшей женщине/сестре.*Айдолы (idol) — знаменитости в Южной Корее; певцы и певицы состоящие в k-pop коллективах или сольные артисты.*Сонбэ — обращение к старшему коллеге.