Глава 24

Джейден

Дворники не справляются с потоками воды, заливающими лобовое стекло, хотя работают в максимальном режиме. Здравый смысл подсказывает остановиться и переждать ливень, но прислушаться к нему я не могу. Ведь речь идёт о Таше. Она не отвечает ни на мои сообщения, ни на звонки, с тех пор как сбежала с той идиотской вечеринки, где он сделал ей предложение. Это не даёт мне жить и дышать. Я полностью пропал, потому что не могу перестать о ней думать. Никогда не переставал.

Бывает, что человек пускает корни в твоём теле с первой минуты вашего знакомства. Опутывает ими сердце, душу, мозги, проникает в кровеносную систему. Ты можешь сколько угодно искать этому объяснение, пытаться взять эту зависимость под контроль — это уже ничего не изменит. Таким человеком стала для меня Таша, когда ей было всего девять. Смелая, упрямая, капризная, трогательная, щедрая и невероятно ранимая, несмотря на всю показную браваду. А ещё Таша, также как и её повзрослевшая версия, совсем не умела лгать и изворачиваться.

Даже в свои двенадцать я видел её насквозь: все её страхи и недостатки, каждую её попытку быть тем, кем она в действительности не являлась. Это меня не отталкивало, а наоборот, привязывало к ней ещё сильнее. Если в душе существуют пазы, то Таша Эванс идеально в мои попадала.

Своего отца я не знал, с Розой мы никогда не были близки, и Таша с лёгкостью завладела всей любовью, которую я был способен отдать. Оглядываясь назад, я понимаю, что каждый мой поступок так или иначе был посвящен ей. Когда после очередного поручения Лаго меня тошнило от волнения в подворотне, в чувство приводила лишь мысль о том, что когда-нибудь я заработаю много денег, и мы сможем быть вместе. О том же я думал, когда восстанавливал Мустанг, каждый раз невольно представляя её сидящей в нем. Не убивался по ней и не ставил жизнь на паузу — Таша просто всегда была со мной, и я твёрдо знал, что когда-нибудь мы встретимся. Именно благодаря мыслям о нейя никогда не чувствовал себя одиноким. Лаго и мать— моя единственная семья—никогда даже близко не значили для меня столько, сколько эта девятилетняя избалованная девочка.

Когда я увидел её в университете, то испытал злость, оттого что в моём воображении по прошествии этих лет она была другой. Не такой стервозной с людьми, не зависящей от чужого мнения и условностей, не имеющей отношений с ним. Но дерево по имени Таша слишком глубоко пустило в меня корни: вырвать его — означает умереть самому. Я не смог в ней разочароваться и, наблюдая со стороны, понял, что причин для этого совсем нет. Передо мной была та же самая девочка, что и много лет назад: смелая и ранимая, запутавшаяся в себе, но имеющая понятия о добре и справедливости. И мне стало совершенно плевать, как она ведёт себя с окружающими. Она могла бы линчевать половину университета — в моих глазах это бы не изменило ничего, потому что я никогда не встречал такого одновременно сильного и беззащитного человека, как она. Таша вызывает во мне бурю чувств, восхищение ей и желание её оберегать от неё же самой. Многие ненавидят и боятся её, но это лишь потому, что они слабы и не знают её такой, какой знаю я. Моё неидеальное совершенство, за которое я бы мог убить.

Я останавливаю машину возле дома её родителей и, накинув на голову капюшон, чтобы укрыться от дождя, жму кнопку ворот. Жду секунду, две, три, десять, и, когда собираюсь нажать её снова, в домофоне раздаётся голос Лили Эванс, матери Таши.

— Кто это?

Я снимаю капюшон, давая разглядеть себя в камеру, и наклоняюсь ближе к динамику.

— Это Джейден Рид, миссис Эванс. Я звонил сегодня. Хотел поговорить с Ташей.

— Кажется, я сказала тебе, что её здесь нет, —высокий голос Лили натянут раздражением, которое она не пытается скрыть. Манеры для неё в приоритете, но для сына домработницы, которого она всегда считала недостойным дружбы с её дочерью, она не видит повода стараться. Мне плевать. На неё саму и на её мужа, и на их мнение обо мне. Таких снобов, как они, я бы, не раздумывая, посылал к чёрту, если бы не одно но. Они родители Таши, и они для неё важны. Я приползу к ним на животе и стерплю тысячи снисходительных взглядов, если это означает быть с ней.

— Я вижу её машину, миссис Эванс, и её подруга сказала, что она у вас. Просто передайте, что мне нужно ей кое-что сказать, а потом я уеду.

— Моя дочь не хочет с тобой... — Лили обрывается на полуслове, и я слышу голос Таши, доносящийся откуда-то издалека. В течение нескольких секунд она спорит с матерью, а потом в домофоне раздаётся глухое: «Сейчас выйду».

Я облегчённо вздыхаю и ловлю ртом капли дождя, скатывающиеся по лицу. Они затекают за воротник толстовки, щекоча грудь и живот, но сейчас это даже кажется приятным. Главное, что я увижу её. Каковы бы ни были причины, по которым она избегала меня, я смогу её переубедить. Я не должен был уезжать с Лаго в Чикаго, а должен был быть с ней. Таша запуталась, а мне всего лишь нужно было напоминать ей, как важно чувствовать. Я должен был дать ей понять, что она не одинока и у неё есть я.

Таша появляется на крыльце, одетая в шорты и толстовку с капюшоном, похожую на мою. На улице темно, и мне приходится напрягать зрение, чтобы разглядеть её фигуру, идущую по тускло освещённой дорожке. Я слишком изголодался по ней, чтобы потерять хотя бы секунду. Я не должен был уезжать.

Таша отщёлкивает замок на воротах, её лицо по-прежнему остаётся скрытым тенью капюшона.

— Пройдём в беседку, — она кивает себе за плечо. — Ты полностью промок.

Я бы предпочёл поговорить в своей машине, но сейчас готов принять любые её условия. Мне нужно, чтобы она меня слушала, а где это произойдёт, не так важно.

Мы в молчании доходим до беседки и встаём друг напротив друга. Таша обнимает себя руками и, наконец, смотрит мне в глаза. В груди колет холодом: её лицо напоминает застывшую маску.

— Сними капюшон, Таша. Здесь нет дождя.

На долю секунды в её взгляде мелькает замешательство, после чего она откидывает чёрную ткань на затылок. Её волосы забраны назад, на лице нет ни намёка на косметику, и пальцы мгновенно начинают зудеть от желания к ней прикоснуться. Девять дней вдали от неё — слишком много, чтобы этого не хотеть, а она слишком красива.

- Я не буду спрашивать, почему ты не отвечала на мои звонки. Думаю, для этого была причина. Я не успел догнать тебя на той вечеринке и поэтому приехал лично. Прости, что оставил тебя так надолго одну со всем этим. Я боялся, что в моё отсутствие ты много всего себе придумаешь и скажешь ему «да», — от волнения сердце начинает стучать сильнее, а ладони потеют. Я впервые в жизни выворачиваю душу. — И рад, что у тебя хватило смелости этого не сделать.

Таша по-прежнему стоит прямо и не мигая смотрит на меня. Я почти ощущаю это защитное поле, которым она окружена. Коснись его —и тебя отбросит напряжением на милю назад. Она молчит, поэтому я продолжаю говорить. Она закрыта, а мне нужно до неё достучаться.

— Я знаю, что ты в растерянности, знаю, что запуталась и я должен был сказать тебе всё это раньше, чтобы ты всегда помнила: ты для меня единственная с того момента, когда я впервые тебя увидел в этом самом дворе. Всегда такой была и такой останешься. Мне совсем неважно, что ты часто бываешь в плохом настроении и что твой характер далеко не из лёгких. Ты всегда здесь, у меня в сердце, и я хочу с тобой всего. Таша... Будь со мной, не сомневайся, потому что я никогда тебя не подведу. Тебе нужны деньги, чтобы купить на них красивый дом и красивые вещи? Они у тебя будут. Я их заработаю для тебя, и ты никогда ни в чём не будешь себе отказывать. У меня их будет достаточно, чтобы понравиться твоим родителям. Нужно будет лишь совсем немного потерпеть. Но сейчас не закрывайся от меня. Сделай выбор в мою пользу.

Я даю себе время перевести дух и смотрю на неё. Услышала меня? Поверила? Потому что я не лгу.

— Перестань говорить все эти вещи, Джейден, — её голос тихий, но звучит твёрдо.

— Почему?

— Потому что я не должна всего этого слышать. Ты дал мне время подумать, и я выбрала не тебя.

Вода, стекающая по телу, становится ледяной, продирая кожу ознобом. Я выдерживаю паузу, чтобы прийти в себя, и стряхиваю с себя эти слова. Она в них верит лишь потому, что запуталась.

— Таша, — повинуясь инстинкту, я шагаю к ней ближе, и она тут же отступает назад. Хочется прижать её к себе, чтобы удержать, но сейчас это не поможет. Даже удивительно, насколько хорошо я её знаю.

— Я стою на месте, — для убедительности поднимаю ладони. Главное, чтобы она не сбежала. — Этот выбор, он неправильный. Он ведь понятия не имеет, как с тобой обращаться. Что твой парень знает о тебе? Он всего лишь один из твоих придворных, которыми тебе легко вертеть как вздумается. Тебе нужен вызов, нужен равный, тот, кто вытащит наружу твою настоящую сущность. Эта сущность, которую ты так старательно прячешь и которой стыдишься, Таша, — она прекрасна. С Айзеком ты восковая кукла, а в тебе есть столько огня. Просто выбери меня, и это будет правильно. Ты можешь настроить против себя весь мир, и я всегда буду сражаться на твоей стороне.

— Я рассказала Айзеку о нас, Джейден, — словно не слыша меня, бесцветно произносит Таша. — Он меня простил. Фирма наших родителей открывает офис в Орландо, и после выпускного он переезжает туда. Я согласилась лететь с ним.

Я мотаю головой, пытаясь не дать ей сбить себя с мысли. Какой Орландо? Какой офис?

— Таша. Ты слышишь, что я говорю? Ты всё, что у меня есть. Единственный человек, благодаря которому я выживал все эти годы. Я люблю тебя. И, чёрт подери, знаю, что это чувство взаимно, даже если ты сама себе в этом не признаёшься. Потому что я знаю тебя. Ты принадлежишь мне, также как я тебе. Не позволяй другим людям принимать за тебя решение. Если уж совершать ошибки, то только свои.

— Это моё решение, Джейден, — упрямо повторяет Таша, и её пальцы стискивают рукава толстовки так сильно, что она сползает с плеч.

— Ты слышала? Я люблю тебя. Мне просто нужно, чтобы ты ответила мне «да». Ты говорила, что у меня всё просто, и была права. Одно твоё слово— и будет всё. Я мир переверну, чтобы сделать тебя счастливой. Так и будет. Я знаю себя.

— Пожалуйста, хватит, — её губы начинают дрожать, но она удерживает мой взгляд. — Все эти чувства, о которых ты говорил, их недостаточно для стабильной жизни. Мы несвободны с детства... у нас у всех есть долги и обязанности...

— Это не твои слова. Это какая-то цитата из дебильного учебника. Тебе двадцать один, а ты ведёшь себя так, словно у тебя за плечами десятилетия голода, и нужно непременно запастись консервами впрок. Просто позволь себе чувствовать! Позволь себе быть со мной. Ты не пожалеешь. Клянусь, ты никогда не пожалеешь.

— Джейден, тебе всегда удавалось влиять на меня, наверное, потому что в моих глазах ты был самым лучшим. Но сегодня не такой день. Я не изменю своего решения. Я устала быть нервной и запутавшейся и хочу вернуть себе спокойствие.

Я мог бы говорить о своих чувствах часами, но сейчас, глядя на неё, вдруг отчётливо понимаю, что бесполезно. Она не пустит меня. Ворота закрыты, и она больше не со мной. И вместе с этим осознанием боль размером куда больше моего тела поселяется внутри, раздирая внутренности на кровоточащие куски. Мне больно дышать, больно видеть, невыносимо стоять. Но я всё же говорю это. То, чего просто не могу не сказать.

— Таша... ты вся моя жизнь.

Она отворачивается. Я оставляю надежде ещё три долгих секунды, а потом заставляю себя идти. Мне нужно идти, чтобы не упасть, нужно идти, чтобы она не видела, насколько она меня убила. Нужно идти, чтобы когда-нибудь научиться заново жить.

Я слышу, как она плачет, но в груди слишком болит, чтобы стало ещё больнее. Капли дождя на лице становятся солёными, мешая видеть, и за руль я опускаюсь на ощупь. Понятия не имею, что мне сейчас делать. Куда идти, чтобы спрятаться от себя, во мне по-прежнему живёт она. Можно уехать...в Индию, Африку, Таиланд... участвовать в подпольных боях, поехать туда, где прыгают с парашютом... пойти в казино и сделать ставку на все свои сбережения. Я просто не знаю, что мне теперь делать без неё.