Глава 22

После ужина у родителей передо мной словно опустился тяжёлый занавес, отсекающий меня от праздничной атмосферы приготовлений к Хэллоуину. Помимо мыслей о безрадостном будущем, обрисованном мамой, надо мной довлеет предстоящая поездка в Орландо. Понятия не имею, как вынести выходные наедине с Айзеком и его семьей, делая вид, что между нами ничего не изменилось, и мучаюсь догадками, как отреагирует Джейден, если об этом узнает. А ещё Тайра, кажется, запланировала поселить нас с Айзеком в одном номере. Впрочем, я уже нашла способ решения этой проблемы. Мама никогда не была сторонницей сексуальных отношений вне брака, и, хотя она знает, что я давно не девственница, в вопросе о раздельных спальнях точно примет мою сторону.

— Тыквы лежат на университетском складе, — отчитывается Кристина, вышагивая со мной рядом. — С Мэдди я договорилась: она и ещё несколько художников займутся их разрисовкой.

— К понедельнику всё должно быть готово. Эти выходные я проведу не в Лос-Анджелесе, поэтому вся ответственность лежит на тебе.

— Да, да, конечно. Мы расставим их в кампусе сестринства, в кафе...

— Избавь меня от ненужных подробностей. Мы украшаем университет не первый год, поэтому нет смысла повторно это пережёвывать.

— Ладно, — в лице Кристины мелькает намёк на недоумение и обиду, но я слишком поглощена своими мыслями, чтобы пытаться с ней деликатничать. — Просто обычно ты сама просишь подробный отчёт.

— Очевидно, что не сегодня. А теперь, если у тебя больше нет вопросов, я бы предпочла остаться одна.

Кристина, пробормотав «окей», ретируется, а я иду к Руби, восседающей за нашим столом в компании куска пиццы и двух стаканов кофе.

— Летишь в Орландо? — спрашивает она вместо приветствия и в ответ на мой вопросительный взгляд поясняет: — Моя мама вчера созванивалась с твоей.

— Да, — я ставлю сумку на соседний стул и тянусь за своим кофе. — На выходные.

— Хм... кажется, ты не разделяешь семейного азарта. Миссис Эванс почти час расписывала, какая насыщенная культурная программа вам предстоит.

— Я бы предпочла остаться здесь.

— Что с тобой происходит, Таша? — Руби пытливо щурит глаза, глядя на меня почти также, как смотрела мама за ужином. — Ты изменилась, но я пока никак не пойму, в чём именно. Отстранилась от дел в комитете, один день выглядишь так, словно счастливее тебя нет на земле, а на другой ходишь словно в воду опущенная.

— Думаешь, у меня климакс? — смотрю на неё поверх бумажного ободка.

— Рада, что ты сохранила способность шутить. Потому что выглядишь ты уныло.

Знаю, Руби хочет, чтобы я с ней поделилась, и таким образом подталкивает меня к откровениям, но сейчас я к ним совершенно не готова. Порой, когда я испытываю раздражение от людей или от ситуации, выплеснуть его в разговоре — настоящая потребность. Но моя ситуация с Джейденом не терпит участия третьих лиц, пусть даже моей единственной настоящей подруги. Достаточно того, что в неё вмешалась мама, посеяв в моей голове ещё больший хаос, чем был раньше. Что я выиграю от того, что расскажу Руби? Новый совет, который ещё сильнее всё усложнит? Одобрение или, напротив, осуждение? Поддержка мне не нужна — нужно решение, принятое самостоятельно.Такое, о котором в будущем я не пожалею.

— А тебе не идёт эта помада. Теперь мы можем спокойно выпить кофе?

— Ты такая грубая, Таша, — фыркает Руби и лезет в сумку, чтобы достать зеркало. — Напомни, почему я всё ещё с тобой дружу?

— Потому что благодаря мне ты лишена необходимости сидеть за общим столом, имеешь отдельное парковочное место, я регулярно прикрываю твою задницу перед преподавателями и твоей матерью, о тебе никто не сплетничает, хотя поводов ты даёшь массу... продолжать?

— И ещё, потому что ты меня обожаешь.

— Не без этого, — отвечаю скорее машинально, потому что звук входящего сообщения перетягивает моё внимание. Ещё до того как я успеваю его открыть, глаза начинают осматривать зал в поисках Джейдена, поскольку я точно знаю, что это он.

«В выходные я хочу свозить тебя в одно место. Тебе понравится».

Джейдена в кафе я не вижу и под пристальным взглядом Руби набираю ответное сообщение:

«Не получится. В эти выходные я лечу в Орландо с родителями».

Я откладываю телефон и сосредотачиваюсь на стакане с кофе в бесполезной попытке не думать о том, что лишаю себя возможности провести время с ним и что, скорее всего, его сильно расстроила. А ещё очень боюсь, он спросит, летит ли с нами Айзек, потому что заранее знаю, что не смогу ему солгать.

Пару минут спустя на смену этим мыслям приходит озабоченность тем, что он мне не отвечает, и я, игнорируя рассказ Руби о планах на Рождество, то и дело проверяю экран. На нём пустота.

Джейден ловит меня после лекций по дороге в кампус. Я испытываю желание кинуться ему на шею, но вокруг слишком много свидетелей, чтобы сделать это без последствий, и всё, что я могу, — это улыбнуться.

— Ты улетаешь на все выходные?

Он не выглядит расстроенным или обиженным, отчего я испытываю неимоверное облегчение. Снова себе надумала.

— Да. Вылет вечером в пятницу. Ты что-то запланировал?

— Хотел отвезти тебя за город.

И пусть поехать я не могу, это не мешает мне проявить любопытство. Как сидящий на диете, я слабовольно не удерживаюсь от того, чтобы взглянуть на витрину с десертами.

— А что там?

— Дом у озера. Там безлюдно и красиво, судя по фотографиям, которые я видел.

Выходные с Джейденом. В тихом месте, где нет ни любопытных глаз, ни осуждения. От мысли о том, что из-за поездки я буду этого лишена, в груди скребёт тоскливая безысходность, совсем как когда-то в детстве. После того как Джейден уехал, я чувствовала себя ужасно одинокой и месяц перед днём рождения вымаливала у родителей щенка, чтобы после учёбы гулять с ним к озеру. Вместо собаки мне подарили планшет, и на мой вопрос почему, мама пояснила, что животное в доме — это большая ответственность, и я к ней пока не готова. Планшет я через день утопила в бассейне. Сделала это специально, но родители о моей вопиющей неблагодарности никогда не узнали.

— Мне жаль, — я вымучиваю из себя улыбку. — Но я правда не могу.

— Всё в порядке, Таша. В таком случае я отменю бронь и полечу в Чикаго с Лаго.

Я хмурюсь. Пусть я мало знаю о его дяде, но то, что он заставлял Джейдена избивать людей, не добавляет ему авторитета в моих глазах. Этот мужчина мне не нравится, потому что делает Джейдена агрессивным и жестоким, а он совсем не такой.

— Ты же говорил, что больше не работаешь на него.

— Это не связано с работой. Он хочет приобрести недвижимость и просил ему помочь.

— Надолго? — как я ни пытаюсь скрыть собственнические нотки в голосе, у меня ничего не выходит. Так было всегда: я ревновала его к каждой минуте, которая была посвящена не мне, к каждому его увлечению.

— Пока не знаю. Возможно, придётся немного задержаться, — Джейден делает шаг ко мне, так что носки его кед задевают мои туфли, и негромко произносит: — Я хочу тебя поцеловать, Таша. Могу сделать это прямо сейчас на глазах у всех этих людей и тем самым помочь тебе с выбором. Но не сделаю, потому что это должно быть только твоё решение. У тебя есть несколько дней вдали от меня, чтобы обо всём подумать. Тебе нужно найти в себе смелость жить самой.

Его слова вбиваются в моё сознание стальными гвоздями, разрывая туман, посеянный разговором с мамой. Я будто бы нахожусь в комнате, стены которой неумолимо съезжаются, грозясь меня раздавить. Смотрю то на одну, то на другую, пытаясь определить, от какой исходит большая угроза, хотя и знаю, что это бессмысленно. Меня уничтожит в любом случае.

— Мне нужно идти, Джейден, — отшагиваю на безопасное расстояние от него. — Мне правда жаль, что выходные я проведу не с тобой.

*********

— Таша, ты скоро? Тайра звонила: они уже на половине пути к аэропорту, — голос мамы, звучащий в динамике, намекает на нетерпение.

— Буду в течение десяти минут. Отстояла в пробке на Лексингтон.

Вернув телефон на консоль, я в сотый раз опускаю солнцезащитный козырёк и разглядываю себя в зеркале. Что я пытаюсь обнаружить? Ответ на вопрос, правильно ли я поступаю, полетев в Орландо? Бред. Билеты уже куплены, час назад Джейден написал, что сел в самолет, и в очередной раз ссориться с родителями не имеет никакого смысла. Мне нужно, наконец, смириться и взять себя в руки.

Дорогой в аэропорт родители обсуждают планы на предстоящий вечер и что-то о заезде в гостиницу, я в беседе не участвую, предпочитая разглядывать сменяющиеся пейзажи за окном. В голове и в груди повисла оглушённая пустота. Кажется, скажи мне сейчас кто-нибудь, что наш дом взлетел на воздух, я бы не испытала ни горечи, ни удивления. Наверное, это и неплохо в свете того, что мне придётся провести три дня с людьми, которых я не слишком хочу видеть.

— Я вся в предвкушении от поездки, — Тайра целует нас с мамой, по традиции не касаясь губами кожи. — Предупреждаю всех, в полёте я собираюсь пить шампанское.

— Достойное начало уик-энда, — великодушно замечает мама. — Думаю, остальные с радостью к тебе присоединятся.

От шампанского они с Тайрой неожиданно переходят к обсуждению парфюмерных новинок; Кларк по привычке наседает на отца с разговорами о делах, а я разглядываю серебристый логотип своего чемодана, внутренне готовясь к беседе с Айзеком.

— Как приготовления к Хэллоуину, Таша? Всё успеваете?

— Ими занимается Кристина. И мы, разумеется, всё успеваем.

— Я знаю, что родители распланировали выходные до минуты, поэтому предлагаю улизнуть от них завтра и сходить вдвоём поужинать.

Я заставляю себя оторвать взгляд от багажа и смотреть на Айзека. Как получилось, что я неожиданно стала ощущать себя лишней в этой компании? Со стороны ничего не изменилось: Айзек мил, как и всегда, Тайра по-прежнему раздражающая сука, Кларк и отец на своей волне, а мама остаётся мамой.

— Я подумаю над этим.

Очевидно, воодушевившись моим ответом, Айзек придвигается ближе и доверительно склоняет ко мне голову.

— Нам совсем необязательно таскаться с ними по выставке. Я сошлюсь на занятость, и мы можем просто покататься...

— Мне надо отойти в туалет, — эти слова я выпаливаю слишком громко и, не обращая внимания на вытянувшееся лицо Айзека, разворачиваюсь.

— Куда Таша собралась? — доносится недоумённый голос мамы, пока я быстрым шагом иду в сторону вывески с надписью «WC».

— Ей нужно в дамскую комнату.

На самом деле ни в какую дамскую комнату мне не нужно. Мне сложно видеть энтузиазм в лице Айзека от предстоящих выходных, который я совершенно не разделяю, а потому я снова сбегаю. Вот уже третью неделю бегство — мой единственный способ ужиться с реальностью.

Промокнув лицо влажными салфетками, я выхожу из туалета, собираясь вернуться к родителям, и в этот момент замечаю девочку лет семи-восьми, идущую под руку с мамой. На голове у неё два забавных хвостика, перетянутых розовыми резинками, а в маленьком кулаке зажат поводок, на котором она ведёт смешного лопоухого щенка.

— Мама, я хочу купить Лорду пирожное.

— Это плохая идея, Талула.

— Почему? Они очень вкусные.

— Помнишь, мы читали с тобой в книжке, что собакам вредно сладкое. Ты ведь не хочешь, чтобы Лорд заболел?

— Не хочу... Тогда, может быть, кусочек курицы из бутерброда?

Ответа женщины я не слышу, потому что они уходят слишком далеко. Мои ноги словно прилипли к полу, отказываясь идти. Водоворот из эмоций и запретных желаний с каждой секундой закручивается во мне с новой силой, выталкивая здравый смысл, и я, уже сама того не замечая, со всех ног бегу к выходу. Ловлю такси и, трясущейся рукой распахнув дверь, забираюсь в дальний угол дивана. Я часто слышала от Руби, что она завидует моей смелости и тому, как легко мне удаётся говорить в лицо людям неприятные вещи, но правда в том, что сейчас я впервые в своей жизни совершила безбашенный и храбрый поступок. Как сказал бы Джейден, позволила себе жить.

Я достаю из кармана телефон, собираясь набрать маме, чтобы извиниться и сказать, что никуда не лечу, но решив, что это может подождать минуту, открываю окно сообщений:

«Я никуда не поехала, слышишь? Я осталась. Осталась».

Я смотрю на него в течение секунды и сохраняю сообщение в папке «Черновики». Даже если Джейден его прочтёт, то вряд ли в полной мере оценит смысл.