Глава 43. Часть 2. Последний вздох

Страх доступ открывает к Тёмной стороне. Страх рождает гнев, гнев рождает ненависть, ненависть — залог страданий.

Несколько дней спустя

Я обессиленно сидела на теплом полу гостиной, повернутая спиной к горящему камину, откуда изредка были слышны трескающиеся звуки безжалостно сгорающих дров, нарушающие полную тишину. Приподняв наполненные слезами усталые глаза с колен, я жалостливо взглянула на крепко прижавшую к груди подушку Джемму, свернувшиеся маленьким калачиком, тревожно спящая на тесном диванчике напротив, на чьем лице изредка возникали болезненные гримасы. Обеспокоенно поглядывая на измотанную девушку, я вдруг перевела расстроенный взгляд левее на привлекшего мое внимание своими опечаленными вздохами вздрагивающего во сне напряженного Тома, спящий в скрученной, жутко неудобной позе в маленьком кресле, в которое советник с большим трудом еле уместил свое крепкое мускулистое тело.

Прошло чуть меньше недели, как мы перестали без надобности подниматься на второй этаж дома, да и вообще меньше времени стали бывать дома. По крайней мере я это делала намерена. Также из-за предпохоронной волокиты и изнуряющих подготовок к церемонии, мы с друзьями лишались сна. Это первая за несколько дней ночь, когда Джемма с Томом позволили себе поспать немного больше обычной двухчасовой ночной нормы. Мои тревожно спящие друзья выглядели физически уставшими, чертовски измученными и эмоционально истощёнными. Им был необходим отдых, как и мне, однако кошмары вовсе меня лишили здорового сна.

Сперва мне казалось, что все дело в том злосчастном подвале, а затем я поняла, что мне сниться вовсе не Виктор, а просящий меня о помощи Фабиано, который каждый ночь в моих снах, когда я закрывала опухшие от слез глаза, мучительно умирал в пламени огня. И каждый раз, подобно статуй, я со слезами на глазах и душераздирающими криками, от которых по тело проходился легкий холодок, заставляющий кожу покрыться мурашками, жалостлива молила окружающих помочь мне спасти мужа, потому что я не могла сдвинуться с места, будто меня кто-то насильно удерживал, надежно скованную в цепях. Я каждую ночь видела его повторяющуюся мучительную смерть, с криками и в панике, просыпаясь в холодном поту, напугано вскакивая с кровати. Глаза напугано обыскивали спальню, в надежде увидеть спящего Фабиано рядом, но каждую ночь меня ожидало разочарование и холодная постель, которую разделяла порой с волнующиеся обо мне Джеммой.

Я ощущала гложущую меня вину за смерть любимого человека. Собственный, обозленный разум беспощадно играл со мной, когда я засыпала в той кровати, которая по-прежнему пахла им. Поэтому последние несколько дней я и вовсе отказалась от сна, перемещаясь на первый этаж, однако и здесь я ощущала себя не в безопасности. Напряженный взгляд то и дело невольно скользил в сторону запертой на ключ двери в подвале, а страх клешнями сковывал мое быстро бьющееся сердце.

Раньше я знала, что Фабиано защитит меня, не позволит злу навредить, а сейчас оставшись одна, осознала... Я многое, что осознала за последние несколько дней после опознания, воспоминания которого плотно засели в моей памяти.

Вспомнив тот кошмарный день, я плотно прикрыла руками рот, откуда наружу из глубин разбитой болью утраты и горем души хотел вырваться отчаянный крик. На уставших от недосыпа глазах, под которыми виднелись темные, трудно скрываемые за несколькими слоями косметики мешки, навернулась очередная порция горьких слез, которые солоноватыми дорожками сползали к подбородку, капая на фотографии на коленки. Опустив расстроенные глаза на приоткрытый альбом, я быстро увела взгляд в сторону от травмирующих меня совместных воспоминаний, запечатлённых на лощенной бумаги. Тело вздрагивало от недосказанности, боли и отчаяния, волной паники накрывшие меня.

Мне нужно было настроится на чем-то другом, чтобы не закричать от пронзившей боли, ощущения одиночества и безысходности, поэтому переведя затуманенный слезами взгляд на окно напротив, я стала внимательно в деталях разглядывать территорию двора, пытаясь отвлечься. Припаркованные черные машины с трудом проглядывались сквозь белую стену, а все, потому что вот уже несколько дней бушевала снежная буря, которая безжалостно метала в разные стороны пушистые хлопья белоснежного снега, падающий с затянутого тяжёлыми, мрачными тучами неба. Сильные ветер с большой скоростью врезался в окна, нарушая идеальную тишину в спящей гостиной, эхом раздаваясь по пустующему дому, заставляя своей силой пугающими звуками вздрагивать закрытые двери, от чего я напугано оглядывалась, прицельно смотря на дверь, ведущая в подвал, будто боясь, что оттуда вылезет прикроватный монстр, которого так боялись все дети.

К рассвету, который наступит через несколько часов метель усилилась, как и порывы ветра, которые своим устрашающим звучанием соревновались с треском дров в камине позади меня, и надоедливым тиканьем настенных часов. Комната была окутана мраком и лишь красно-оранжевые языки пламени разбавляли зловещую тьму, из которой в дальней части комнаты выглядывала стопка коробок, забитые доверху новогодними украшениями, вспомнив о которых сердце болезненно екнуло.

«Кэти, я тебя обещаю, что сегодняшний вечер мы проведем лишь вдвоем, украшая дом и елку к Рождеству, - торопливо обхватив мое лицо руками, мужчина установил зрительный контакт с моим разочарованными и напуганными глазами, выводя меня из раздумий, - я очень хочу наверстать упущенное время, поэтому прошу лишь меня дождаться, - договорив, мой мучитель страстно впился в мои губы поцелуем, после чего мягко отстранившись, развернулся ко мне спиной, удаляясь, - Обещаю! – замерев в дверном проеме в фае, тихо прошептал дьявол, заставляя меня прочесть по его глазам и губам произнесенное им слово, после чего растворился в дневном свете» - ощутив на своих трясущихся от эмоции обкусанных губах фантомные, нежные касания его горячей плоти, я рефлекторна прошлась по ним дрожащими холодными пальцами, опечаленно опуская глаза на фотографии в альбоме на моих коленках.

- Ты обещал мне, - отчаянно тихо прошептала я, глазами полных горьких слез ностальгически поглядывая на улыбающегося со снимка Фабиано, который, по-собственнически приобняв меня за талию, с такое любовью и трепетом смотрите на меня сверху вниз, будто наслаждаясь, пока я рассеянно оглядываюсь по сторонам. Мой взгляд на этой фотографии был расстроенным и будто просил о помощи, а все, потому что я была зла на себя из-за неудавшегося побега и напугана поездкой в полицейский участок.

Хотя, кого я обманываю? Может мне пора уже прекращать играть в эту гонку безразличия? Я заигралась и все потеряла!

Быть честно, я была расстроена вовсе не тем, что побег не удался, а тем, что мои эмоции перебарывали крик разума. Я боялась признаться самой себе, что все еще что-то чувствую к Фабиано, что он мне не безразличен, как и то, что я дорога ему, потому что эти эмоции были неуправляемы. Боялась признаться, что это любовь, ведь каждый раз во рту возникал горьких привкус предательства, а в памяти прокручивались с безразличием, пренебрежением и даже усмешкой сказанные моим мужем тем утром ранящие мои чувства слова. Перед глазами всплывал образ Тати, падающая на пол кабинета ваза с нарциссами, разбившаяся, как мое сердце. Мелкие осколки души, которые я подобна паззлу терпеливо склеивала временем.

Я была обижена фразой: «я тебя купил»! Мне никогда не нужны были его деньги, я нуждалась лишь в нем, в его любви, внимании. Устало опустив разочарованные глаза на сверкающий внушительных размеров драгоценный камень помолвочного кольца, я прокрутила пальцами символ нашей бесконечной любви, вдумчиво разглядывая остальные свадебные снимки в альбоме на коленях, которые нашла вчера вечером на столе в кабинете Фабиано.

Я даже не знаю, почему зашла туда или как решилась на это. Возможно, хотела побыть ближе к нему, или убежать от пугающей реальности, оказавшись наедине со своими гложущими мыслями, ведь в последнее время мы будто срослись с Томом и Джеммой. И я их в этом не вину, однако мне нужно было немного отдохнуть, поразмыслить, возможно, полакать, дать волю эмоциям, которые умела скрывала, однако в последние два дня это все труднее удавалось. Дамба, разграничивающая светлый разум от очередной панически атаки, дала трещину, поэтому я прибежала в единственную свободную от людей комнату на первом этаже.

Воспоминания вчерашнего вечера

Заходя внутрь окутанной мраком комнаты, я включила свет, ностальгически оглядывая по сторонам, как вдруг мой взгляд мгновенно метнулся обратно к рабочему столу. Закрыв за собой дверь, я не спеша шагнула ближе, разглядывая странную вещи. Я смотрела на красиво упакованный в оберточной бумаге с красным бантом и веточкой омелы нечто прямоугольное и с маленькой запиской. Неспеша подходя к столу, я приподняла загадочную вещь, читая в слух текст на открытке.

- Дарю тебе на долгую память лучшие запечатлённые воспоминания о нашем с тобой счастливом совместном дне, женушка. P.S. В тот день ты была для меня самой красивой, идеальной невестой и станешь самой лучше, любимой, единственной и неповторимой женой. Моей женой! Мои светлый путеводитель в нашу совместную счастливую семейную жизнь. С рождеством, Кэти, которое я полюбил благодаря тебе! - голос дрожал от навернувшихся слез, а сердце безжалостно изливалось кровью, от пронзившей кинжальной боли в замершей груди.

Ощутив, будто мир вокруг стал быстрее двигаться, расплываясь перед глазами из-за горьких слез, придерживаясь руками за край деревянного стола, стала ползти на ватных, дрожащих ногах от неверия к кожаному креслу, куда свалилась, прижимая полюбившиеся подарок к груди, как самую ценную вещь и воспоминание о своем муже. Я понятие не имела, что там было внутри, но это определённо что-то символичное и значимое для меня.

Переведя прерывистое дыхание, я наконец собралась с мыслями, поэтому уложив подарок на стол, стала неспеша открывать его, отодвигая оберточную упаковку. Руки тряслись от волнения, а сердце замерло в ожидании. Последние уголок и это .... Альбом. Белоснежный альбом, открыв который я увидела наши свадебные фотографии, на которых Фабиано был жив и так счастлив, а теперь мой муж мертв ... Неужели это возможно? Стать вдовой спустя несколько месяцев после свадьбы, да еще и в таком юном возрасте? Неужели это наши последние с ним совместные воспоминания?

Настоящее время

Взяв трясущимися руками один из многочисленных снимков, я стала внимательно разглядывать запечатлённого Тома, сконфуженно поглядывающий на букет невесты из белоснежных эдельвейсов, который прилетел тому в лицо и стоящего рядом, ехидно ухмыляющегося Фабиано. Уголки губы приподнялись, оголяя ностальгическую улыбку, от всплывших воспоминаний, однако та быстро сползла, когда я вновь взглянула на букет. Чертовы эдельвейсы, которые были всюду. Белоснежный, грубый цветок, являющемся символом ндрангеты. Он был везде: на свадьбе, на похоронах и даже на телах Капо этой группировки. Цветок, несущий в себе смерть, несмотря на свой белый оттенок плотных лепестков.

Воспоминания двухдневной давности

Очередное ранее пасмурное утро, которое я встречу в этом тоскливом, оформленном в темных тонах кабинете похоронного бюро. Второй день подряд, приезжая сюда, я ощущаю пустоту и до конца не могу свыкнуться с мыслью о потери, жалостливо поглядывая в единственное окно, откуда открывается вид на винтажные кирпичные здания в одном из старшейшем районе Теллерайда. За окном непрекращающиеся со ночи аварии метель, засыпавшее все дороги громоздкими сугробами. Единственное явление природы, которые могло успокоить мои бушующие эмоции, желающие вырваться наружу, жалостливые крики и запутавшиеся мысли. Мое внутреннее состояние было чем-то схоже с природными явлениями за окном, однако все же была великая разница – природа могла выразить свои гнев, отчаяния, а я же молчала, чтобы не добавить хлопот Тому, который старался не подавать виду, что раздавлен горем.

Мы с советником сидели в креслах в полметра друг от друга, а напротив нас за столом располагалась средних лет женщина с короткой стрижкой, темными волосами и пронзительными, светло-янтарными глазами. Она была сдержана, но не холодной, что нельзя было сказать о нас с Томом. По нашим поникшим голосам, потухшим глазам и бледным, страдальческим выражением лица было предельно понятно, что мы переживали. Всегда удивлялась выдержкой людей, работающих в похоронном бюро. Хотя, если подумать, всегда же легче организовывать похороны незнакомых тебе людей, ведь эмоции появляются лишь в момент потери близкого твоей душе человека, а все остальное лишь эмпатия, сочувствие и сострадание. Порой даже наигранное.

- Мистер Милани, мы смогли добыть для похорон вашего брата горные эдельвейсы, как вы и просили, - деловито оповестила Тома женщина, слова которой вырвали меня из глубоких раздумий, заставляя перевести заинтересованный взгляд от окна.

- Какие еще эдельвейсы, Том? – опешив от столь неожиданного заявления, я повернулась лицом к поникшему Тому, напряженно сложивший руки на груди, внимательно сканируя неоднозначные отразившиеся эмоции.

- Кэти, ты ведь знаешь..., - одарив меня жалостливым взглядом карих глаз, начал тот отчитываться, однако я его перебила, сдержанно выставив руку вперед.

- Никаких эдельвейсов на похоронах Фабиано я видеть не хочу, - дрожащим от слез и напряжения голосом, заявила я, требовательно предупреждая мужчину и работницу похоронного бюро.

- Миссис Калабрезе, мы уже составили букет и венки для каждого члена семьи, включая вас, - заявила та, переведя встревоженный взгляд с Тома на меня, будто пытаясь уговорить.

- Нет, вы не поняли! Этих проклятых эдельвейсов не будет на похоронах моего мужа! – задыхаясь от сильного потока неконтролируемых эмоции, особенно злости, вновь попыталась я отстоять свое желание, ощущая на себе встревоженный взгляд Тома.

- Лора, можно попросить вас оставить нас наедине на несколько минут? – любезно поинтересовался мужчина, на что женщина сдержанно кивнула, удаляясь из кабинета, - Кэти, ты ведь знаешь, что эдельвейс является символом нашей семьи, - встав со своего места, мужчина присел на корточки у моих ног, расстроенно поглядывая на меня снизу вверх.

- Вот именно, Том! Эдельвейсы – это символ вашего чертового клана, который принес всем нам столько боли, разрушил наши с вами жизни, а теперь, а теперь привел к смерти Фабиано, - тихий голос дрожал от напряжения и нахлынувших, подобна цунами чувств, а по лицу неспеша стекали ручейки солоноватых слез, затуманивая взор, - я не хочу видеть эти чертовы цветы, приносящие одни несчастья. Давай мы их заменим на другие, более символичные! – стала молить я мужчину, крепче вцепившись в его ладонь, которая легла поверх мою, - Пожалуйста, Том!

- Прости, бэмби, но мы не можем, - одаривая меня разворованным, полным жалости сверкающих от слез глаз взглядом, виновато признался Том, покачивая головой.

- Почему, Том? Почему ты не хочешь отказаться от этих цветов хотя на похоронах брата? Разве тебе не противен Джакоппо или созданная вашими предками система, которая так много судеб сгубила? Разве Фабиано не достоен других цветов хотя бы сейчас, когда мы провожаем его в последний путь? – потока вопросов был нескончаем, как и открывшееся дыра в сердце, откуда бурным потоком исходили накопленные долгими днями слезы и эмоции.

- Я ненавижу ндрангету и то, что эта система сотворила с моим братом и мной, - обессилено, опустив голову, тихо признался мужчина, тяжело вздыхая.

- Тогда, почему ты продолжаешь чествовать их традиции? – убирая сползающие по коже слезы, непонимающе поинтересовалась я.

- Ты знаешь, почему символом ндрангеты стал именно цветок эдельвейс? – неожиданно спросил мужчина.

- Том, зачем эти уроки истории сейчас? – неодобрительно ответил я, на что ощутила суровый взгляд советника, просящий дать мне ответ, - Фабиано говорил, что ндрангета с древнегреческого языка переводится, как доблестный или мужественный, а этот цветок является олицетворением мужества, - неспеша выдала я, сглатывая комок разочарования, вспомнив наш с мужем разговор в его кабинете той ночью.

- Эдельвейс – это горный цветок, которого можно найти лишь на вершинах скалистой местности с суровым климатом. По легенде в одном из сельских поселений у подножья гор очередной амбициозный юноша решил доказать свою решимость и смелость, именно поэтому парень принялся за невыполнимую задачу – достать исцеляющих от всех болезней загадочный цветок эдельвейс, который никому за последние несколько не удалось добыть. Однако молодой возраст и амбиции взяли вверх над страхом и предубеждениями остальных. Взобравшись в горы в поисках этого прекрасного и столь редкого растения, уже через несколько часов парень ощутил, насколько этот путь был нелегко, столкнувшись со сложностями. Ему все время приходилось преодолевать препятствия, бороться с природными явлениями, холодом и собственных страхами, однако в конечном итоге он сорвал этот цветок и вернулся обратно домой. Было много смельчаков, которые охотно грезили заполучить таинственный эдельвейс, но каждый из них и половины пути продержаться не мог. Мужчины разных возрастов в панике возвращались домой, но не тот юноша. Он проявил отвагу и мужество, сорвав недосягаемый для всех эдельвейс. Именно этого просит от нас ндрангета.

- Требует храбрости и мужества? Но при чем тут смерти Фабиано и этот цветок? – недовольно спросила я не понимая ход мыслей мужчины.

- Эдельвейс символизирует не только мужество, но и любовь, - неожиданно выдал советник, крепче сжимая мою холодную руку, - юноша лазил по горам, боролся до последнего со страхом, голодом и погодными явлениями ради одного – улыбки своей возлюбленной. Он безрассудно решился пойти на поиски этого загадочного, вымышленного растения с белоснежными лепестками лишь бы заполучить ее сердце, увидеть восторженных глаз и счастливой улыбки. Он шел на жертвы ради любви, как и ты этот делаешь, бэмби, - услышав другую часть легенды, я ощутила, как новая порция слез скатывается по моему лицу, на что советник заботливо прошелся по щекам салфеткой, промакивая солоноватую кожу, - той ночью ты хотела его спасти, невзирая на пожар, преграду в виде меня или опасности, отважно жертвуя собой, а все эти дни я видел, как ты себя убивала мыслью, что не смогла помочь Фабиано, а все потому что ты его любовь, - услышав из уст Тома эти душераздирающие слова горькой правды, я стала громче рыдать, ощущая свою беспомощность, - эдельвейс – это символ мужества и любви. Самопожертвования и отваги, которую ты, Кэти, проявила, - заключив меня в успокаивающие объятия, проговорил Том.

- Только я хочу добавить еще пару видов цветов, - задыхаясь, предупредила я мужчину, который одобрительно кивнул в знак согласия.

Настоящее время

Ощутив колкое чувство вины и ярости внутри, я прижала ближе к быстро вздымающиеся от плача груди свой рождественский подарок. Свой последний рождественский подарок от своего мужа, убаюкивая пугающее до ужаса пустоту и чувства одиночества в кричащей от боли души.

«Что я наделала?» - этот вопрос выбивался своей громкостью и упорством из серой массы запутанных мыслей, заставляя горькие слезы утраты стекать по измученному лицу. Подняв опущенные на альбом разочарованные, еле открывающиеся от слез глаза, я уставилась вдаль. За окном сквозь снежную бурю виднелось тусклое солнце.

А вот и он! Долгожданный спасительный рассвет, за которым следует конец. Конец жизни или страдании?

Знаете, порой в врачебной практике встречаются пациенты с тяжелейшими травмы несовместимые с жизнью. Так называемые редкие случаи, когда медицина просто бессильна, но ты все равно не решаешься так просто сдаться, из последних сил, упорно борешься за маленький шанс увидеть пациента живым, ухватываешься за тонкую нить его жизни, проводишь считанные часы в операционной, выходя откуда со слабой надеждой пытаешься сформулировать свои запутанные мысли для плачущих и переживающих родственников. Оказавшись в такой безвыходной, шаткой и никому, даже тебе, казалось, всезнающему врачу неопределенной ситуации, зачастую трясясь от страха и переживаний внутри, уверенным, поставленным голосом ты сообщаешь родственникам пострадавшего, что минимальный шанс есть. Даешь шаткую надежду разбитым людям, плачущие у тебя под дверью всю ночь, но затем также быстро ее отнимаешь сразу после фразы: «если он переживет эту ночь и доживет до утра следующего дня, то у него есть шанс на спасение».

Из-за убивающего ожидания судная ночь кажется всем кошмаром, в том числе тебе, но, когда в окно стучаться первые лучики рассветного солнца, а на мониторах, к которым подключён пациент видна положительная динамика, ты считаешь, что самая ужасная для всех ночь в жизни закончилась чудом. Чудо, нехарактерным даже для точной науки, как медицина, которая не давала надежд на дальнейшее существование, но оно случилось.

И я тоже из последних сил верила в чудо. Все эти ужасные дни отчаянно верила. И казалось, что даже смогла достойно прожить всю эту кошмарную неделю от заката до рассвета, стремясь увидеть положительную динамику, но чудо не произошло. Тьма. Кошмарная ночь, длинной в несколько дней, осталась позади, а ей на смену приходит тусклый рассвет, который должен был подарить мне шаткую надежду на чудо, но почему-то все было иначе. Я ощущала, что это конец. Будто была из числа большинства пациентов, не переживших судную ночь, которым даже чудо не помогло.

Мир вокруг меня перестал воодушевлять яркими красками, а желание бороться за жизнь угасало. Я не знаю, как быть дальше после того, как пройдут похороны после того, как я попрощаюсь с ним. И мне оставалось лишь несколько часов на раздумья. Меня пугала неизвестность, огромная пустующая дыра в сердце и одиночество.

- Кит, почему ты не спишь? – приподнявшись на локтях, охрипшим от сна голосом, взволнованно поинтересовалась подруга, мусоля уставшие глаза, на что я стыдливо опустила взгляд на альбом, быстро вытирая руками слезы, - Когда ты проснулась? – встав с кровати, полюбопытствовала девушка, чей тревожный приближающиеся голос заставил напрячься, - Ты опять не спала! Кэти, ты самой себе вредишь, отказываясь от сна, - усевшись рядом на полу, отчаянно стала объяснять мне блудника, сконфуженно разглядывая альбом на мои коленях.

- В детстве мама ругала меня, когда я пыталась подглядеть, какие подарки они мне с папой подготовили на рождество, поэтому мы установили просто правило: «не подглядывать, не хитрить и дожидаться утра рождества». А сегодня я его нарушила. Я открыла подарок от Фабиано, который он подготовил мне на рождество, - задыхаясь от слез, протянула я белоснежный альбом подруги, - красивый подарок, правда? – сглотнув ком эмоции, фальшиво улыбнулась я, ностальгически поглаживая лощенные снимки, пока Джемма, растерянно поглядывала поверх моей головы, - Мне очень понравился вот этот снимок, - трясущимися руками я передала фотографию, на которой запечатлена подруга и советник, мило ссорящиеся в церкви, - или эта, - вытащила я следующий снимок со свадебной вечеринке, оглядываясь через плечо назад на проснувшегося Тома, который встревоженно уселся рядом со мной на полу, - в тот день я не смогла насладиться теми счастливыми мгновениями, - натянув горькую улыбку, призналась я, ощущая, как по лицу сползали к шее прожигающие горькие слезы.

Джемма накрыла своей ладонью мою холодную, трясущуюся от эмоции руку, отбирая лежащий там очередной снимок. Мой любимый. На нем были мы все вчетвером.

- Любимый момент со свадьбы, - достала я очередную фотографию, передавая Тому, слыша, как захлопнулась входная дверь, а в дверном проеме замер солдат, - Рафф, у меня есть любимый снимок с тобой, - стала я суетясь искать.

- Кэти, тебе нужно поспать, - взяв меня за плечи, потрясла подруга, пытаясь привлечь мое внимание на себя, в то время как я тревожно искала снимок.

- Через несколько часов похороны, мне столько все еще сделать нужно, но сперва необходимо найти этот снимок. Секунду, Рафф, - прерывисто оповестила я присутствующих в комнате, ощущая будто схожу с ума. По измученному лицу стекали слезы, а опухшие глаза закрывались от усталости.

- Кэти, перестань! – громко крикнула Джемма, заставив меня вздрогнуть, застыв на месте, убирая прочь альбом, подальше от моих глаз, - Тебе нужно поспать! Ты не можешь изнурять себя отсутствием сна, поэтому сейчас ты выпьешь таблетку и поспишь хотя бы пару часов, - поставила меня перед фактом девушка, на что я обреченно кивнула головой, понимая, что такими темпами сойду с ума.

***

Несколько часов сна сильно повлияли на мое шаткое состояние. Затуманенный разум будто выбрался из плотного тумана неконтролируемых эмоции, прибавилось немного сил, напряжение в теле снизилось, и я перестала сходить с ума, однако пустота в моем сердце по-прежнему зияет, как открытая, сильно кровоточащая рана, которая стала брезжить кровью, когда я поднялась на второй этаж.

За последние несколько дней я впервые зашла в нашу с Фабиано спальню. Она казалась мне такой просторной и ... пустой. Абсолютно чужой. Застеленная постель, идеальная чистота, аккуратно разложенные по местам вещи. Вроде ничего внешне не изменилось, но ощущалось его отсутствие. Заходя в нашу ванную, я включила кран, залезая под прохладную воду, льющееся водопадом на меня сверху. Присев на холодный пол, я прижала к груди колени, вдумчиво поглядывая в стенку на против.

- Неужели тебя больше нет? – разочарованно спросила я тишину, окрашенную звуками падающей сверху на мое вздрагивающее тело воды, подаваясь очередному наплыву слез, - Я знаю, ты, наверное, сейчас думаешь, что я мямля и не могу взять себя за столько дней в руки, но, Фабиано, мне очень не хватает тебя. Ты..., - запинаясь от нехватки воздуха, я плотно зажмурила глаза, делая глубокие, ритмичные вдохи, видя среди тьмы его серые глаза, - Ты обещал мне вернуться, и я вновь поверила тебе. Я верила, что это рождество станет нашим первым совместным семейным праздник после свадьбы. Мне очень не хватает тебя, наших банальных ссор, касаний, того непередаваемо ощущения, когда ты исподтишка смотрел на меня с такой любовью. Я все видела, но не хотела замечать из-за своего глупого упрямства, - поднимая глаза наверх, рыдая, призналась я, - вот бы ты был рядом. Больше, чем уверена, что у тебя получилось бы успокоить меня. Но тебя больше нет, поэтому я докажу себе и всем вокруг, что у тебя была достойна жена, что я могу сама за себя постоять! – отчаянно усмехнулась я, вспомнив о словах про статус, которые Фабиано повторял мне в первые месяцы знакомства.

Встав на ноги, я выключила воду, выходя из душевой кабинки, завернувшись в полотенце. Вся ванная комната была в плотном белом пару, а зеркала запотели. Надев халат, намотала на голову полотенце, выходя их комнаты, направляясь в гардеробную, открыв дверь которой в нос ударил аромат его древесных духов с ноткой свежести, в примеси с моими. Включив свет, я ностальгически бегло прошлась глазами по комнате, замечая в дальнем углу не распакованный чемодан с поездки Фабиано в Нью-Йорк, до которого не дошли руки.

Тем вечером я отчаянно просила его не оставлять меня, боясь оставаться одной. И уверена, что Фабиано остался бы, но я слишком сильно ранила его чувства. Лишь от одной мысли, я горько усмехнулась, переведя мокрые от слез глаза на один из белых футляров, висящий на дверце моего шкафа. Внутри оказалось черное платье для похорон, при виде которого я скривила лицо, переведя взгляд на другой футляр, висящий на дверце шкафа Фабиано. Подходя к белому мешку, я отстегнула молнию, распаковывая черный костюм с двубортным пиджаком моего мужа, от которого веяло привычным ароматом его терпких мужских духов. Пройдясь трясущимися от волнения пальцами по бархатистой ткани, перед глазами всплыл его четкий образ. Возвышающиеся во весь свой могучий рост внушительных размеров мужской силуэт, от которого, даже не поворачиваясь лицом, можно было почувствовать бешенный поток мужественности и уверенности, просачивающиеся через ткани тела, порабощая твою волю и сердце, заставляя беспрекословно выполнять все отданные им приказы.

Именно это мне нужно было сейчас! Ощутит себя в безопасности, как сейчас, чтобы быть уверенной в своих действиях и храброй, а для этого я должна быть ближе к нему.

Уверенно открыв шкаф мужа, я глазами прошлась по отсортированным по цветам рубашкам, доставая оттуда одну из угольно-черных, которую натянула на свои тонкие плечи, застегивая пуговицы. Плотная ткань доходила до середины бедер, болтаясь на моем худеньком теле. Подбегая к своему шкафу, попрыскавшись, выхватила пару черных брюк палаццо из плотной ткани, заправляя рубашку мужа. Из одно из-за многочисленных ящиков достала серебристые запонки со змеями, застёгивая рукава, после чего сверху надела двубортный пиджак, который болтался на мне. Застегнув его на все пуговицы, я выхватила с туалетного столика последний атрибут, выпрямившись, гордо стоя перед зеркалом напротив.

Аккуратно заправляя выступающее на фарфорово-белой коже лица контрастно-темные волнистые пряди густых волос под шелковую косынку, я вдруг увидела в отражение огромного зеркала перед собой, как позади меня возвышался во весь свой могучий рост внушительных размеров крепкий мужской силуэт, от которого, даже не поворачиваясь лицом, можно было почувствовать бешенный поток разочарования и спрятанной глубоко боли утраты. Мужчина остановился в дверном проеме, небрежно упираясь правым плечо в деревянную раму гардеробной комнаты, внимательно исследуя мои неспешные движения.

- Как я выгляжу? – уверенным голосом озвучила я свой вопрос, устало поднимая карие глаза на советника, облаченный в черный костюм позади, чей взгляд удивленно блуждал по моему наряду, лишая того дара речи, - да, Том, это то, о чем ты подумал. Это его костюм! - коротко подметила я, одобрительно кивая головой, параллельно подтягиваясь за браслетом, который лежал рядом на столике, - Так как я выгляжу? – вновь поинтересовалась я, только в этот раз поворачиваясь уже лицом к мужчине, который до сих пор не мог свыкнуться с моим видом, приворожено поглядывая на детали моего лука, однако спустя пары молчаливых минут раздумья, тот наконец собрался с мыслями, настраивая голосовые связки на нужный тембр.

- Вполне амбициозно и стервозно, прям как настоящая уважаемая мафиозная женщина семейства Калабрезе в наших кругах, - коротко выдал тот, устремляя свое пристальное внимание на мои карие глаза, пытаясь вчитаться в эмоции, которые подобно табуну лошадей, мелькали в них с бешеной скоростью, на что я мягко попыталась увести взгляд в сторону, - однако глаза выдают твои настоящие эмоции, Кэти.

- Какая ирония, Том, верно говорят: «глаза - зеркало души», - нервно выдохнув, намекнула я, устало прикрывая раздраженные глаза тяжелыми, как камень веками, отворачиваясь от своего собеседника в сторону столика, с которого одним уверенным движением выхватила солнцезащитные очки, с черными стеклами, после чего вновь одарила Тома своим вниманием, - однако это легко можно скрыть, - подходя к мужчине вплотную, я демонстративно натянула очки, поднимая голову вверх, вглядываясь в его карие глаза, которые смотрели на меня с беспокойством и тревогой.

- Как ты? – выходя следом за мной из спальне, встревоженно поинтересовался советник, галантно подав мне свою руку, за которую я ухватилась.

- Нормально. На сколько это возможно, - нервно протянула я, стараясь советовать своему образу стервы, - а ты, Том? – встревоженно взглянув на мужчину, я увидела на поникшем лице наигранное безразличие, которое так ему не шло. Том из-за всех сил все эти дни пытался показаться отстраненным, уверенным, будто боясь самому себе признаться в случившемся.

- Вчера прилетел Джакоппо и все наше семейство, - спуская со мной под руку по лестнице в гостиную, нервно признался советник, пока внизу нас терпеливо ждал Рафф с двумя роскошными букетами цветов, - поэтому, Кэти, старайся не отходить от меня, избегать дона, чтобы не поддаваться его манипуляциям и провокациям, - остановившись напротив солдата, оповестил меня мужчина, вручая один из букетов.

Белоснежные эдельвейсы красиво сочетались с маленькими незабудками и фиолетовыми гвоздиками. Каждый из этих цветов носили в себе определённый посыл. Хрупкие, маленькие сиреневые цветочки незабудки говорили: «твой образ всегда будет жить в моей памяти», необычные фиолетовые гвоздики передавали мою верность и преданность мужу, а белоснежные, чистые, как снег в горах грубые эдельвейсы кричали о моей любви, мужестве и жертвах, на которые я была готова пойти ради него.

Сердце быстрее забилось от горьких воспоминании, а глаза стали в панике разбегаться по сторонам. Я ощущала пробирающее каждую клеточку холодом чувство одиночество и.... приближающегося конца.

- Тебе не понравился букет? – неожиданно вырвал меня из раздумий поникший голос советника.

- Нет, мне все понравилось, просто..., - встряхнув головой, я подняла опушенные полные слез глаза, вдумчиво переводя взгляд на виднеющуюся дверь подвала, - Том, я хочу уехать! Пожалуйста, давай уедем из этого дома, куда-нибудь подальше! – неожиданно выдала я, стараясь не смотреть советнику в лицо, который опешил от моего заявления.

- Кэти, я знаю, что у вас с Фабиано в последнее время были натянутые отношения, но останься, пожалуйста. Ты не можешь сейчас уехать! – мои взгляд застыл на той запертой двери, которая вызывала внутри столько страха.

- Он мне все рассказал, - вдумчиво приходясь трясущимися пальцами по тонким лепесткам гвоздики, оповестила я советника, - тем утром передв аварией Фабиано все мне рассказал, - виновато подняв покрасневшие от слез глаза на Тома, призналась я, поджимая губы в одну прямую линию.

- Он тебе все рассказал? - будто не веря собственным ушам, переспросил мужчина с явным удивлением и облегчением на лице, - Даже про ..., - не успел тот договорить, как я его опередила.

- Даже об этом, - неоднозначно перевела я встревоженный взгляд на дверь ведущая в подвал, на которой были нацелены глаза мужчин, - именно, поэтому я и хочу уехать, Том. Или хотя бы на первое время переехать, потому что больше не могу находиться в этом доме.

- Хорошо, - уводя расстроенный взгляд в сторону, расстроенно согласился мужчина, - мы обязательно обсудим этот серьезный вопрос завтра, потому что сегодня я не в состояние буду это сделать, - сильнее вцепившись пальцами в свои букет из эдельвейсов, сочетающиеся с белыми лилиями, на которые мужчина засмотрелся, ровным тоном голоса оповестил меня советник, после чего мгновенно покинул дом, не позволяя задавать лишних вопросов.

Я осталась стоять одна с букетом в руках напротив приоткрытой входной двери в фае дома, откуда с улицы холодными дуновениями ветра внутрь проникали хлопья белоснежного снега, падающие к моим ногам. Пушистые снежинки мгновенно таили, соприкасаясь с теплым полом, оставляя после себя капельки воды.

- Не делай этого, Кэти, - вдруг из-за спины раздался спокойны, уверенный голос Раффа, который заставил меня повернуться к стоящему со сложенными за спиной руками источнику звука.

- Что? – растеряно переспросила я солдата.

- Будь Фабиано жив, он не хотел, чтобы ты уехала из Теллерайда или оставила Тома одного в такой сложный для него период жизни, - неожиданно заявил молчаливый солдат, замечая мою вину в опущенных глазах.

- Рафф, я не эгоистка, - расстроено выдала я, вдумчиво поглядывая на букет в руках.

- Кэти, поверь, у меня было достаточно времени, чтобы изучить твою личность и понять, что тебе далеко не наплевать на Тома и Фабиано. С твоим появлением эти двое сильно изменились. В лучшую сторону. Они вспомнили, как заботиться и о других людях, увидели эту жизнь глазами обычного человека, ощутили, что такое семейные радости, праздник и подарки, а самое главное – обрели семью, поэтому не бросай их сейчас. Не оставляй Тома, потому что не будь тебя рядом с ним все эти дни, он бы спился - сдержанно попросила меня мужчина с короткой стрижкой и пронзительными темными глазами, цвета черного кофе, заботливо помогая мне надеть пальто.

- А как же он? – взявшись за металлическую ручку входной двери, я замирала на мгновение, поглядывая через плечо назад, ощутив острый приступ паники, будто меня кто-то преследовал.

- Теперь он – моя забота, - заверил меня мужчина, открывая черный зонт, неспеша провожая к припаркованной напротив дома машины, за рулем которой сидел напряженный Том.

Молча скользнув на переднее сидение, я выхватила с коленок советника букет эдельвейсов сочетающиеся с белыми лилиями, виновато поглядывая на мужчину, который быстро выехала из-за двора дома.

- Том, я обещала, что не брошу тебя, поэтому, когда говорила, что хочу уехать, я имела виду, что мы должны вместе это сделать, - виновато протянула я, любуясь белоснежными лилиями.

- Я знаю, Кэти, и даже понимаю причину, по которой ты хочешь уехать, но после смерти Фабиано многое изменилось. И эти изменения коснулись не только меня, но и тебя. В большей степени тебя, - встревоженно заявил мужчина.

- Ты о чем? – непонимающе спросила я.

- Завтра все расскажу, а сегодня просто позволь нам побыть горюющими братом и женой, которые хотят достойна попрощаться с любимым братом и мужем, - просканировав мое напряженное лицо, оповестил советник.

Чуть меньше недели назадДень опознания

Неуверенно перешагнув через порог патолоанатомического крыла больницы в сопровождение вдумчивого Тома, с которым наши руки были крепко сцеплены в знак поддержки, и молчаливого, вдумчивого Раффа, мы направились к лифту, пробираясь через толпу плачущих, истирающих посетителей, при виде которых я ощутила себя загнанной в угол паникой. Ведь через несколько минут я стану частью этой горюющей толпы, тоскующая по умершим родным.

Заходя в лифт, мы спустились на минус первый этаж, где в просторном белом холле нас встретил помощник судмедэксперта, проводивший до нужной комнаты, напротив двери которой я замерла, напугано оглядываясь по сторонам. Я всеми силами пыталась совладать с паникой внутри, стойким ощущением пустоты и одиночества, заставить свое тело сдвинуться с мёртвой точки, но страх узнать правду был сильнее разума и собственных желании.

- Все в порядке, Кэти, ты можешь подождать здесь, - высвобождаясь из цепкой хватки моих дрожащих пальцев, встревоженно оповестил меня Тома, одаривая напуганным, расстроенным взглядом померкших карих глаз.

- Я тебя не брошу, - сглатывая застрявший в горле комок эмоции, я схватила мужчину за плечо, приостанавливая, - простой дай мне пару секунд, чтобы настроиться, - встретившись взглядом с его понимающими глазами, оповестила я советника, ощущая, как грудная клетка безжалостно сжимается от неконтролируемой боли утраты, и осознания, что вскоре мне подтвердят эту догадку.

Прикрыв глаза холодной ладонью, я сделала глубокий прерывистый вдох, после чего посмотрев на спокойного, как удава, Раффа, излучающий уверенность, а затем на разочарованного Тома, утомленный ожиданием, я кивнула мужчинам. Солдат галантно приоткрыл нам дверь комнаты, куда мы с Томом вместе зашли, крепко держась за руки, а следом за нами и Рафф. В небольшой комнатенке с единственным окном у дальней стены, по середине стоял металлический столом, на котором лежало тело, накрытое белой тканью, а справа столики с запакованными инструментами для вскрытия. Стены были белого цвета, как и потолок с бактерицидными лампами, лишь дверцы массивных холодильников разбавляли психоделический антураж серым цветом. Над столом с телом свисала огромная лампа, наподобие хирургической с разными режимами, а в комнате стоял насыщенной запах гари и лекарственных средств. Формалин с первых же секунд въелся мне в легкие, заставляя кашлять.

Остановившись напротив судмедэксперта, который приветливо поздоровавшись с нами стал объяснять суть процедуры и другие нюансы, я перевела встревоженный взгляд с мужчины в белом халате напротив, приворожено поглядывала на тело, отчаянно молясь, чтобы эта оказалось не правдой. Мысль в моей голове не должна была стать реальность. Пусть там будет не мой муж! Господи, я знаю, что плохо желать кому-то смерти, но я не знаю, как заставить себя жить с этой горькой правдой, что вчера ночью я потеряла Фабиано, когда мы только смогли друг друга простить за ошибки прошлого. У нас должна была быть счастливая семейная жизнь, мы должны были исправить сделанные нами по глупости ошибки. Мы должны были стать счастливыми, впервые за несколько месяцев, по-настоящему счастливыми и беззаботными.

- Вы готовы начинать, миссис Калабрезе? – неожиданно из глубоких раздумий вывел меня голос судмедэксперта.

- Простите, - встряхнув головой, я перевела взгляд на мужчину в белом халате, пытаясь в голове сформулировать мысль, - были ли какие-то отличительные метки, тату или, возможно, украшения, которые вы нашли на теле погибшего? Что-то что облегчит нам его опознание? – с шаткой надеждой спросила я, крепче сжимая руку Тома, чье нервное дыхание окрашивала недолгую тишину.

- Тело сильно изучено, потому что взрыв прогремел прямо под водительским сидением, затронув мотор, от чего возгорание долгое время не моги потушить. Большая часть тела сильно обуглилась от слишком высокой температуры, но на левой руке над большим пальцем виден фрагмент тату. Это один из немногочисленных участков тела, на котором кожа не так сильно пострадала от огня, поэтому можно что-то разглядеть. Смутно, но все же можно. Предположительно это крыло птицы, - оголив левую руку, мужчина указал на то самое тату, которое я увидела прошлой ночью, - и еще обручальное кольцо, - приподнял тот обуглившуюся кисть, демонстрируя прилипшая к сожжённой черной плоти обручальное кольцо, которое я сравнила со своим, опустив наполненные слезами глаза на свою левую дрожащую руку.

Это был мой муж. Разочарованно накрыв руками лицо, я развернулась к столу спиной, задыхаясь от сильной боли в груди, ощущения утраты и пронзившей острым кинжалом правды. Я до последнего надеялась, что это не Фабиано, но судьба распорядилась иначе. Тело вздрагивала от отчаяннее и сильного плача.

- Миссис Калабрезе, мне нужен ваш ответ для составления протокола опознания тела, - вежливо оповестил меня судмедэксперт, услышав слова которого я сильнее стала плакать, потому что теперь мне нужно было не только своего разума признать факт смерти мужа, но и вслух подтвердить эту печальную новость для всех.

Сделав пару жалких попыток уровнять прерывистое, поверхностное дыхание, чтобы выдать свои ответ, я на пару минут замолчала, жадно хватая ртом воздух. Однако паника и осознанное горе лишь сильнее накрывало меня. Разум перестал трезво мыслить, а собственные эмоции лавиной навалились на меня. И лишь теплое плечо Тома, которым тот прижался к моему, немного спасло ситуации, ведь я ощутила поддержку, осознавая, что мне есть для кого себя держать в руках. Уперевшись лбом в его груди, я сделал глубокий вдох, после чего трясущимся голосом выдала немногословный ответ:

- Да.

- Мистер Милани, - обратился к советнику судмедэксперт, на что тот сильно напрягся, когда послышался звук скользящей по обуглившемуся телу ткани, цепляющееся за фрагменты.

В комнате вновь повисла идеальная тишина, лишь разочарованные звуки рванного дыхание Тома заставляли сердце сильнее сжиматься от боли. Однако идиллию нарушал внезапные звуки открывающиеся двери, повернувшись к которой я увидела стоящего на пороге избитого Марсело, чье лицо было в синяках и ссадинах. Что случилось с солдатом оставалось для меня загадкой, ведь прошлой ночью, как и Рафф он был на месте аварии, принимая помощь о парамедиков, который обрабатывали его раны, однако я тогда его не увидела. Не заметила, пока они втроем не пытались оттащить меня подальше от места происшествия.

- Простите, - виновато промямлил мужчина, молча подходя к Раффу, который беспристрастно, сложив руки за спину, поглядывал на обугленное тело, к которому я стояла спиной.

- Мистер Милани? – обратился к советнику работник морга.

- Это он, - спустя пару минут тревожного молчания, разочарованным тоном поникшего голоса выдал Том, делая глубокой вдох, распрямляя напряженную грудную клетку.

Дотянувшись рукой до быстро вздымающиеся спины, я заботливо прошлась трясущиеся ладонью по напряженным, вздрагивающим мышцам, успокаивающе поглаживаю, на что мужчина обессиленно рухнул лбом на мою макушку.

- Больше нет надежды, - отчаянно протянул советник шёпотом. Даже самый заядлый оптимист опустил руки, переставая верить в чудо!

- Мистер Бонелли, ваш ответ? – на фоне моего всхлипа раздался уверенный голос сотрудника.

- Это Фабиано Калабрезе, - мгновенно заявил Рафф без какого-либо сожаления в голосе, пока рядом стоящий Марсело не мог оторвать напугано взгляда от тела, будто не веря в случившееся.

Настоящее время

Как только мы с Томом, Джеммой и Ником зашли в церковь, вокруг меня молниеносно быстро собралось кучу незнакомых мне людей, разделив от друзей, чьих глаз я даже не видела. Некоторые из них искренни соболезновали нашей утрате, другие же фальшиво сопереживали мне, наигранно выдавливая из себя скупую слезу. Некоторые неуважительно сыпали меня вопросами, желая узнать причину смерти Фабиано, другие же перечили такой наглости. Собранная вокруг толпа сводила меня с ума своими криками, недопониманиями, вопросами и жалостью. Я была, как один большой комок жалости, который вскоре лопнет, как и мое терпение.

В церкви было безумно душно и невыносимо тепло из-за большого количества зажжённых свечей разных размеров, помещенных в канделябрах на расписанных фресками потолках, у деревянного алтаря с белоснежными ангелами, со скрещёнными руками у груди, будто молящиеся, под которыми стоял черный гроб. Его крышка была плотно закрыта, чтобы избежать непредвиденных реакции на изувеченное тело моего мужа.

Маленькая церквушка по мере приближения назначенного времени начала прощальной церемоний все больше и больше заполнялась людьми, среди которых виднелось все семейство Калабрезе, некоторые из которых успели выразить мне лично свои соболезнования. Все многочисленные члены клана заняли первые несколько рядов с обоих сторон у алтаря, однако среди них всех не было видно дона. Что заставило меня удивиться.

Взглянув на время, я стала направляться от дверей, в сторону алтаря, усаживаясь на свое место, отчаянно поглядывая на закрытый гроб, коря себя за его смерть, как друг мои мысли перебил звук открывающихся дверей, из-за которых появился горделивый отец. Толпа сразу же окружила Джакоппо, искрений выражая ему свои соболезнования, пока мужчина надменно поглядывал на меня, сверля недовольным взглядом, когда его глаза достигли моей одежды, которая многих ввела в ступор. Возможно, они подумали, что я сошла с ума, однако мне захотелось в последний раз побыть ближе к мужу, ощутить его запах, который предаст мне сил пережить сегодняшний кошмар. Ведь будь Фабиано жив, он бы успокоил меня, крепко придвинув к своей груди. Заботливо погладил бы по спине и заверил меня, что всему есть логическое объяснение, но не смерти.

- Не переживай из-за них, и уже тем более из-за дона, - накрыв мои вздрагивающие руки, между пальцами которых нервно теребила белый платок, своей крепкой ладонью, попытался успокоить меня Том, - не дай этим жаждущих зрелища акулам сделать тебя такой же пустой, лишённой чувств и эмоции, циничной натурой, как и они. Просто будь собой, Кэти, и знай, что я всегда тебя поддержу, - придвинувшись ко мне ближе плечом, заявил советник, гневно поглядывая на Джакоппо, усевшись рядом со мной.

- Прости меня за мою слабости. За безрассудное желание убежать, - повернувшись полу боком к Тому, виновато призналась я, одаривая того расковавшимся, полным сожаления взглядом, наполненным горькими слезами, - я лишь хотела уберечь нас с тобой от боли, - запинаясь, призналась я.

- Знаю, что ты делаешь это из добрых побуждений, поэтому не могу обижаться, тем более ты последний мой родной человек, - услышав неожиданное и столь трогательное признание мужчины, я сильнее расплакалась, но быстро взяв себя в руки вытерла слезы, слыша, как церковнослужитель, закончивший чтение молитвы, позвал желающих поделиться подготовленными прощальными речами с умершим, - как его жена, ты должна быть первой, кто почтит память моего брата, - неожиданно выдал советник, на что я покачала головой, не соглашаясь с его словами, - да, Кэти, Фабиано этого бы хотел, - заверил меня советник в правильности своих суждении, на что я неспеша встала со своего места, подходя к трибунам.

Ощутив пристальные взгляды сотни заинтересованных глаз, я нервно сглотнула, тревожно поглаживая двубортный пиджак мужа. Пока не наткнулась на сопереживающих мне Джемму и Ника, в чьих глазах я увидела поддержку.

- Чуть меньше недели назад я стала очевидцем того, как погиб мой муж и это сложно описать словами, ведь я еще до конца не осознала собственных чувств. Смерть Фабиано – это самое ужасное событие, которое я пережила за свою короткую жизнь, однако все же кошмарнее всего видеть, как умирает любимый человек, при этом не имея возможности спасти его. Чувство вины до сих пор губит по ночам, ведь для меня это было двойной травмой, как для врача, поклявшись спасать человеческие жизни и для жены, не сумевшая уберечь мужа, - сделав небольшую, вынужденную из-за мешающих мыслить слез паузу, я расстроена стала разглядывать ошеломленные лица в церкви, шушукающиеся мужу собой, - буду откровенна с вами. Я не записывала прощальную речь, потому что мой мозг не готов его отпустить. Не сейчас, когда я еще не могу поверить в его смерть. Однако, Фабиано, мне есть, что тебе сказать лично, - наплевав на громкие обсуждения, я обернулась к гробу, стоящий недалеко от меня, адресуя телу свои слова, льющиеся кровожадным потоком из ноющей души, - за эти несколько кошмарных дня без тебя, мне наконец удалось переосмыслить пережитые с тобой события. И знаешь, какая фраза чаще всего всплывала? "Я всегда буду твоей опорой, даже в самые трудные времена", - походя к гробу, я уложила свою руку на гладкую поверхность, слыша звучание сгорающих свеч, и падающих на дерево горьких слез, - именно это ты мне сказал той ночью, когда находился на грани смерти и жизни, когда твоё будущее было в моих руках, однако тогда нам удалось избежать смерти, но не сейчас. Почему я вспомнила эту фразу? Потому что и ты, и я, никто из нас не выполнил свое обещание. Я не смогла тебя спасти в этот раз от смерти, а ты оставил меня одну без своей защиты, - ощущая как изливающееся кровью душа разбивается на сотню мелких осколков, вонзающиеся в изнывающую от боли грудную клетку, я наклонилась над гробом, тихо шепча, - я всегда была бы твоей опорой, однако теперь я буду ею для себя в твоё отсутствие, - дрожащим голосом пообещала я себе, задыхаясь от осознания того, что это наши последние мгновения.

Я не была готова его отпустить, не была готова остаться одна с чувством вины и одиночества в том проклятом доме, но мне пора его отпустить, чтобы не сойти с ума.

- Браво! – посреди тишины послышался зловещий женский смех и аплодисменты, заставивший всех в церкви ахнуть, поворачиваясь к источнику звука, - Все тронуты твоей лицемерной речью, спортивный интерес Фабиано, - хищной походкой от бедра направляясь ко мне на своих высоченных каблуках, надменно заявила платиновая блондинка, растягивая свой красный кожаный плащ, - жаль вот только никто не знает правды. Все ведь думаю, что ты бедная и несчастная жена погибшего в аварии Фабиано, а на деле ты самого его убила, - ее тонкий голосок дрожал от слез, которые черными от косметики ручейками стали сползать по ее лицу, смывая похабную улыбку, - Ты, тварь, которая убила моего Фабио! И ради чего? Что тебе нужно было? Деньги? Богатство?– настроение Тати быстро сменилось от легкой злости, к неуправляемом приступу гнева, по мере того, как блондинка приближалась ко мне, - И ты ответишь за это, - убирая мешающиеся слезы с лица, блондинка гневно остановилась напротив, отточенным движением руки направляя на меня заряженный пистолет.

Увидев у неуравновешенной девушки пистолет солдаты засуетились, также как и Том, вскочивший со своего места и Джемма с Ником, ломящиеся ко мне через толпу напуганных людей, смирно сидящих на своих места, наблюдая за желанным шоу.

- Не думайте даже меня остановить, потому что я быстрее вышибу ей мозги, нежели вы меня обезоружите, - яростно заявила Тати, целясь мне в голову, от чего я нервно сглотнула, видя, как Том замер на месте, однако Рафф решил, видимо отправить меня на тот свет, подбегая к блондинки, - я сказала никому не двигаться! - гневно закричала девушка, сделав контрольный выстрел, пуля которого устрашающих визгом пролетела в десяти сантиметрах от моего уха.

- Пожалуйста, все стойте на месте! – одаривая каждого волнующегося друга умоляющим взглядом, подняла я руки вверх, подходя ближе к плачущей от горя сошедшей с ума девушки, - Тати, ты ведь знаешь причину его смерти, а также ты прекрасно знаешь, что я в этом не виноват, - наблюдая за ее умела держащими оружие руками, попыталась донести я до нее правду.

- Ты его убила! Ты во всем виновата, дрянь! – гневно закричала та в ответ, - Вы убили Фабио, - указала она пистолетом на сидящих людей в зале, - с вашим появлением в его жизни все пошло наперекосяк. Вечные планы, ссоры, интриги, а сейчас он мертв. Он мертв из-за вас. Поэтому даже не вздумай говорит, что ты пыталась его спасти, потому что ты первым же делом убила его своими же руками! Ты закопала его в сырую землю, где тебе и место, дрянь! – отчаянно кричала Тати в бешенстве, подходя ближе.

- Тати, я даже представить не могу, что ты сейчас переживаешь, однако мне самой нелегко, - солоноватые от страха неизведанного и боли слезы скатывались по побледневшему лицу, - мне потребовалась целая недель, чтобы осознать, что Фабиано больше нет, но даже сейчас во мне живет маленькая надежда.

- Заткнись! Заткнись! Заткнись! – тряся пушкой в нескольких метра от меня, стала истереть блондинка, - Мы любили друг друга, а затем в его жизни появилась недоступная девица, потаскушка, которой Фабио заинтересовался из любопытства, чтобы потешить свое мужское самолюбие. Когда ты ему надоела, он решил избавиться от тебя, как от ненужной игрушки. Той ночью он вернулся ко мне, он страстно целовал и любил меня, но тебе было мало нескольких месяцев. Ты решила забрать его насовсем. И сейчас ты заплатишь за то, что отняла его у меня, - ее голубе глаза горели от ярости, будто та пребывала в бешенстве.

- Тати, не делай этого, - стала я ее умолять, трясясь от страха, - тебе ведь есть ради чего или кого жить. Фабиано не единственный свет и смысл в твоей жизнь. Просто подумай, ведь есть люди, которым ты нужна, и в которых сама нуждаешься. Подумай, что они испытают, когда узнают, чтобы ты в приступе неконтролируемого гнева и желания отомстить убила человека, а затем села в тюрьму, - взяв себя в руки, стала я уверенно вещать, видя, как Тати на минутку призадумалась, обескураженно опуская пистолет.

- Твоя смерть этого стоит, - спустя несколько секунд громко крикнула девушка, после чего на фоне тишины раздался громкий выстрел, от которого время вокруг меня будто ускорилась, раздались напуганные крики, а перед собственными глазами резко потемнело. 

Неужели это конец, приближение которого я ощутила, увидев первый лучи рассветного солнца после судной ночи?