32

ЧонгукБАНГКОК. НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ- Я рядом с тобой, моя девочка, - произношу я приглушённым, но уверенным голосом, наклоняясь ближе к Лалисе и накрывая её ладонь своей рукой. - Ты невероятно сильная. Я горжусь тобой.Уже почти два часа мы находимся в родильном отделении. Лиса лежит на больничной койке, к её запястью прикреплён датчик, непрерывно отслеживающий состояние нашей дочери. В тишине палаты слышны равномерные сигналы аппарата и приглушенные шаги медсестры за дверью. Лицо бестии бледное и натянутое от напряжения. Каждые несколько минут, когда новая схватка прокатывается по её телу, оно всё искажается от боли.Я внимательно слежу за каждым движением Лалисы. Она сжимает губы, стараясь не издать ни звука, её глаза закрываются в попытке сосредоточиться и пережить очередной приступ. Я вижу, как на её лбу выступают капли пота, как напрягаются мышцы, но она не кричит, не паникует. Вместо этого мужественно следует всем наставлениям врача: глубоко и размеренно дышит, концентрируясь на каждом вдохе и выдохе.Никогда прежде я не испытывал такого глубокого трепета. Даже когда Эмилия была беременна всё было иначе: словно по регламенту. Я никогда не присутствовал на родах. У нас даже этот важный момент проходил как-то официально и безэмоционально. Рожала она всегда с плановым кесаревым сечением. После чего мне выносили сыновей в коридор, и на этом моё участие заканчивалось. Мы с Эм считали, что мужчинам не место в родильной палате и это сугубо женское дело.Но сейчас я не могу представить себя где-то за пределами этой комнаты. Я смотрю на Лису и хочу склонить весь мир к её ногам и окутать заботой. Не потому, что так надо, а потому что иначе не могу.Снаружи я стараюсь сохранять спокойствие, быть для неё опорой. Но внутри извожусь от беспокойства и тревоги. Весь киплю от желания забрать всю её боль себе и облегчить страдания хоть немного. Но с досадой отмечаю, что всё, что могу для неё сейчас сделать, - это крепко держать за руку во время схваток, подавать воду, когда замечаю, что её губы пересыхают, и поддерживать за талию, когда ей необходимо немного пройтись.Всё это кажется таким незначительным и пустым по сравнению с тем, что сейчас делает она.- Я устала, - едва слышно выдыхает Лиса.Её глаза наполняются слезами. Приглушённый свет лампы тенью падает на её бледное лицо, придавая ей едва заметное сияние. Замечаю, как дрожат её иссохшие губы, и как непослушная прядь светлых волос спадает на лоб.- Я знаю, милая, - тихо отвечаю я и, протянув руку, осторожно убираю выбившийся локон за её ухо.Кончиками пальцев слегка касаюсь её щеки. Хочу обнять, поцеловать, защитить от всего, что причиняет ей страдания. Но боюсь сделать что-то не так и доставить лишний дискомфорт.- Ты большая умница! Думай о том, что скоро встретишься с хулиганкой, которая избивала тебя и не давала спать по ночам, - улыбаюсь, стараясь подбодрить и отвлечь бестию.Уголки её губ приподнимаются в слабой улыбке, и Лиса срывается на тихий, почти неуловимый смех. Я чувствую, как на мгновение она расслабляется, и её дыхание становится ровнее. Она не отпускает мою руку, напротив, сжимает ещё крепче, словно черпает силы.- Мне ещё не привезли кроватку и комод. - бормочет она с обеспокоенным видом. - Я не собрала сумку на выписку. Я ничего не успела. - слова льются стремительным потоком.Я с трудом сдерживаю смешок. Она серьёзно сейчас думает и волнуется об этом?- Это всё пустяки, - успокаиваю я. - Не беспокойся об этом. Я обо всём позабочусь, и, если что, твоя мама поможет мне. Сейчас самое главное - это ты и наша малышка. Сосредоточься на себе, дыши ровно. Всё остальное подождёт. Кроме того, детская комната в доме уже полностью готова.Она поворачивает ко мне голову и смотрит прямо в глаза.- Ты правда решил подарить мне дом? Не слишком ли это щедрый подарок для... - она замолкает, не решаясь закончить фразу.- Для кого? - с лёгкой ухмылкой переспрашиваю я. - Для любимой женщины, которая совсем скоро подарит мне дочь? Мне кажется, это даже мало.Она поджимает губы и отворачивается от меня к окну. Высвобождает свою руку из моей и начинает поглаживать двумя руками свой живот. Что-то нашёптывает себе под нос, успокаивая себя и ребёнка.Проходит изнурительный час.Интервалы между схватками сокращаются. Лиса лежит обессиленная и, кажется, ещё чуть-чуть и заплачет. Я сижу рядом и чувствую свою ничтожную беспомощность, которая леденит всё тело. Уровень тревоги и беспокойства превышает все нормы, но я продолжаю сохранять самообладание, расслабляя и подбадривая любимую.- Чонгук, - зовёт меня тихо, почти хрипло. - Расскажи мне что-нибудь. Отвлеки меня.Я наклоняюсь к ней поближе, провожу рукой по её растрёпанным волосам и стараюсь поймать взгляд ее глаз.- Знаешь, о чём я сейчас вспомнил?- Ну-ка, - смотрит на меня с любопытством.- Как ты вылезла из окна отеля и, словно обезьянка, полезла по дереву, сбегая от неудачного романа.- Боже, - произносит она, устало усмехнувшись. - Сбегала от одного женатого придурка и свалилась на голову другому.- Как тонко ты намекнула, что я придурок, - расплываюсь в широкой улыбке.- Я не намекала, - парирует она, с вызовом глядя на меня. - Могу сказать прямо всё, что думаю о тебе и кем тебя считаю.Я не могу сдержать короткий смех, умиляясь тому, как в таком состоянии она остаётся верна своему нраву.- Я в этом даже не сомневаюсь, бестия. Давай, не держи в себе. Скажи всё, что ты обо мне думаешь.Надеюсь, это поможет ей отвлечься.Она молчит около полминуты, словно размышляя над моим предложением, а после начинает:- Ты бессердечный и эгоистичный подонок!Сжимает моё запястье, ногтями впиваясь в мою кожу. Пытается причинить мне боль. Но я едва ощущаю это - всё моё внимание сосредоточено на ней.- Конечно, - спокойно соглашаюсь я, продолжая нежно гладить её волосы.- Ты лицемерный, лживый и ни черта не идеальный мерзавец!- Ты совершенно права.- Лучше бы я тогда осталась в том номере с тем идиотом и никогда не встречала тебя!- Спасибо твоему вздорному характеру, что ты поступила иначе.- Ты ужасен, Чонгук!- Уверен, хуже меня мужчины в твоей жизни не было, - продолжаю соглашаться с ней, видя, что ей это помогает.- И не будет!- Это уж точно, - наклоняюсь к её лицу и замираю в сантиметре от её губ. - Придётся всю жизнь терпеть меня такого ужасного, мерзкого, бессердечного и эгоистичного подонка.Она замирает на миг, застывая взглядом на моих глазах, а потом тихо шепчет:- Я тебя ненавижу! - произносит сквозь зубы, ещё сильнее и больнее впиваясь ногтями в мою ладонь.Я слабо улыбаюсь. Наклонившись ближе, касаюсь губами её пылающей от напряжения щеки.- А я тебя люблю, - шепчу ей на ухо.Она не успевает мне дать свой ответ. Её лицо искажается от новой волны боли. Глаза затуманиваются, и она начинает глубоко дышать, стараясь справиться со схватками.Дверь палаты открывается, и в помещение входит врач для очередного осмотра. Врач быстро подходит к Лалисе, профессионально и аккуратно проверяет её состояние. После чего поднимает взгляд на нас и ободряюще улыбается.- Раскрытие полное, - сообщает спокойно. - Через пять минут приступим к родам.Я ощущаю смешанные чувства волнения и предвкушения в ожидании встречи с дочкой.Как только женщина покидает палату, Лиса поворачивается ко мне и вновь смотрит в глаза.- Ты останешься?- Конечно, - отвечаю твёрдо, поднося её руку к своим губам и нежно целуя. - Я буду рядом постоянно.- Тебе совсем не противно?- Противно наблюдать, как ты мужественно терпишь боль? - искренне удивляюсь вопросу. - Выброси из головы эти глупости и набирайся сил перед последним шагом, - осторожно провожу рукой по её лицу и, наклонившись, касаюсь губами плеча. - Скоро мы уже увидимся с нашей принцессой.При упоминании о дочери лицо ведьмочки смягчается, и на её губах появляется слабая улыбка.В этот момент в палату возвращается врач в сопровождении нескольких медсестёр. Они окружают Лису, и начинают её инструктировать. Объясняют, когда нужно просто дышать и отдыхать, а когда тужиться. Лиса сосредоточенно всё слушает и кивает.- Мы начинаем, - объявляет врач.В палате устанавливается гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихими командами врача и тяжёлым, прерывистым дыханием Лисы. Я стою рядом с ней, держу её холодную, мокрую от пота руку и чувствую, как моё сердце, словно молот, отбивает напряжённые удары в груди.Потуги следуют одна за другой. Я пытаюсь считать их, чтобы как-то структурировать происходящее, но сбиваюсь после восьмой. Время перестаёт ощущаться. Минуты тянутся бесконечно, смешиваясь в единый поток.Я заворожённо наблюдаю за женщиной, которая лежит, уткнувшись взглядом в потолок и работает на пределе своих возможностей. Без истерик и паники. Лишь глухо и приглушённо стонет, а пальцами остро впивается в мою руку. Я вытираю пот с её лба мягким полотенцем и каждые несколько минут подношу к потресканным губам бутылку с водой, чтобы она сделала несколько маленьких глотков.- Последний раз, моя хорошая! Вдох и тужься! - врач подбадривает её.Лиса собирает все остатки сил и вкладывает их в финальное усилие. Её лицо отражает смесь боли, напряжения и непоколебимой воли. И вдруг тишину комнаты прорезает тонкий детский плач.Этот звук громом проносится в моей голове, разламывая всё надвое. Я смотрю, как врач аккуратно поднимает нашу дочь - маленькую, хрупкую, идеальную. Её крошечные ручки сжимаются в кулачки, лицо сморщено от первого крика. И испытываю нечто такое мощное и новое, что в первые секунды теряюсь.- Поздравляю, это девочка! - с тёплой улыбкой сообщает нам врач, передавая малышку медсестре для первых процедур.Я оборачиваюсь к Лисе. Она выглядит одновременно уставшей и самой прекрасной женщиной, которую доводилось видеть моим глазам. Измождённо откинувшись на подушку, она растягивает губы в слабой улыбке и начинает смеяться сквозь слёзы. Я чувствую, как мои собственные глаза наполняются влагой. Никогда прежде я не испытывал такого глубокого потрясения и восторга одновременно.Я наклоняюсь к ней и нежно целую в лоб.- Ты невероятна, - шепчу я, стараясь скрыть весь масштаб моего волнения.- Спасибо, - отвечает она тихо. - Спасибо, что был рядом.Через пару минут медсестра возвращается, держа на руках нашу уже чистую и укутанную принцессу. Она подходит ко мне и осторожно передаёт малышку. Я с трепетом принимаю её, словно самую драгоценную реликвию, боясь даже дышать слишком громко, чтобы не потревожить крошку. Мои руки слегка дрожат от переполняющих эмоций.Смотрю на маленькое чудо с пухлыми щёчками и понимаю, что все мои прежние представления и знания об отцовстве меркнут перед теми чувствами, что захлёстывают меня сейчас. Это что-то неизмеримо больше, глубже и сильнее, чем я мог себе представить.Я безумно люблю своих сыновей. Они - смысл всего, что есть и всего, что я создал. Но эта девочка - она словно смысл меня самого.Я подхожу к Лисе, которая с нетерпением и обожанием смотрит на малышку. Она вся светится от счастья, несмотря на видимую усталость в её глазах. Осторожно кладу дочь ей на грудь. Лиса тут же аккуратно накрывает её своей ладонью и прижимает к себе. Разглядывает её с благоговением и нежностью, а после поднимает взгляд на меня и расплывается в искренней улыбке.- Она такая красивая.- Очень, - сажусь рядом с ней на край кровати. - Как в итоге назовёшь? Миён или Дженни? - спрашиваю, вглядываясь в лицо девочки.- Я так и не решила, - признаётся она, немного задумчиво покусывая губу. - А ты бы какое выбрал? - неожиданно интересуется, переводя на меня внимательный взгляд.Я бы выбрал Амели.И сейчас, смотря на это четырёхкилограммовое чудо, ещё больше хочу назвать её именно так. Но искренне считаю, что после всего, что проходит женщина, выбирать имя должна исключительно она. Поэтому оставляю своё желание при себе, так как знаю, что Лалисе нравятся другие имена.- Чон Миён звучит красиво, - отвечаю, улыбнувшись.Лиса опускает взгляд на малышку. Нежно поглаживает её щёчку, а после задумчиво заключает:- Я ещё немного подумаю.Вновь вдумчиво смотрит на меня, и я впервые не могу понять, что значит этот взгляд.