Глава 5

«Горе не так мучительно, как чувство вины, но изматывает куда больше»

Вероника Рот «Инсургент»

— Ну и что вчера произошло? — спросила я у дочерей, делая всем нам кофе.

Часы показывали, что приближалось уже шесть часов утра. Проторчав весь вечер и практически всю ночь в операционной, спасая собственного сына, мне едва удавалось стоять на ватных ногах.

Поскольку Белла до сих пор пребывала в состоянии шока, рассказывать пришлось Виктории:

— Мы с Джейком пошли к бассейну на задний двор, немного отдохнуть от толпы. Тем более что погода располагала проводить время на улице. После нас вышли Джеймс с Беном и еще несколько парней... Не знаю из-за чего, но началась драка, там разлили очень много пунша, — хотя назвать это пуншем, все равно, что сделать комплимент, ведь он почти на все сто процентов состоял из водки, — и текилы, а потом кто-то из них закурил... Наверно уголек попал в эту лужу и начался пожар, — пожав плечами, сказала она. — Поскольку они были рядом с входом, пламя быстро перекинулось на сам дом... Все, кто был у бассейна, оказались отрезаны от входа стеной огня... Эдвард был внутри и видел, что мы с Джейком ушли к бассейну, поэтому побежал помогать всем нам выбраться... Мы пытались тушить огонь, но ничего не выходило, пламя продолжало распространяться... — Тори судорожно выдохнула, мысленно вернувшись в события вчерашнего вечера. Еще чуть-чуть, и у нее полились бы слезы.

— Держите, — сказала я, подавая дочерям кофе и, в попытке успокоить, приобнимая Викторию.

— Первое время мы пытались залить все водой из бассейна, но очень скоро оказались отрезаны и от него, оставшись полностью в окружении пламени, — едва контролируя свой голос, дочь продолжала рассказывать. — Но, все же, в одном месте, недалеко от входа в дом, Эду удалось пробить нам просвет среди этой огненной стены. На нем уже начали тлеть джинсы, но, совместно со всеми нами, просвет был расширен. После того как мы все, хотя я в этом не уверена, вышли на улицу, то стали искать Беллу, но её нигде не было... И...

— Я позвонила Тори и сообщила, что пламя заперло меня в туалете на втором этаже, — едва слышным шепотом перебила Изабелла.

— Не обращая внимания на то, что уже приехали пожарные и несколько машин «скорой помощи», Эдвард бросился обратно в дом, на поиски сестры, — сказала Тори, приобнимая Беллу.

— Я не знаю, как он смог добраться до меня, но вместе мы вышли на небольшую террасу. Он столкнул меня с неё прямо на батут пожарных, а затем приготовился прыгать сам. Я лишь слегка ушибла ногу, — сказала она, демонстрируя небольшую припухлость на правой лодыжке, — потому что батут не успел полностью раскрыться, а Эдвард не успел оттолкнуться... — Она остановилась. Глаза дочери уже были на мокром месте, а в голосе явно слышались предистерические нотки.

— Я видела, как он поскользнулся на ограждении террасы и повис на пальцах, — подхватила Виктория. — Наш брат упал на асфальт в горящей одежде, и не смог больше подняться... Его сразу положили на щит, зафиксировали шею, закрепили на каталке и повезли сюда, а мы поехали сопровождать.

— Когда машина проехала примерно один квартал, — вновь подключилась Белла, — врачи попросили водителя экстренно остановиться. В течение следующих нескольких секунд нас быстро пересадили вперед, а они сзади занялись братом. Как только все двери захлопнулись, водитель включил сирену и на полной скорости, какую только удавалось выжать из этого автомобиля, повез всех сюда.

—Если бы не он, мам...

— Мы обе могли умереть...

— И не только мы, — продолжая друг за другом, сёстры закончили свой рассказ.

— Главное, что вы все живы, — сказала я, обнимая дочерей, — а с братом все будет хорошо. Им занимаются лучшие врачи нашей больницы.

* * *

Отвезя дочерей домой и, напоив обоих успокоительным, я начала готовить обед. Чтобы сильно не заморачиваться, я достала из холодильника сосиски и к ним решила сделать картофельное пюре. Спустя менее чем через час все было готово и, накрыв на стол, я отправилась звать своих девочек.

Все мы пребывали в таком подавленном и нервном состоянии, что никому буквально кусок в горло не лез. Белла, уставившись пустым взглядом в тарелку, ковыряла ложкой картошку. Тори же, напротив, без особого аппетита поспешила закончить со всем этим. По ее лицу было видно, что это она сделала не столько из-за того, что, в самом деле, хотела есть, сколько для того, чтобы лишний раз не расстраивать меня. Я же, периодически тяжело вздыхая, обедала только потому, что понимала – без этого у моего организма попросту не останется сил на то, чтобы дотянуть в более-менее сносном состоянии до вечера.

После трапезы я отправила детей спать, ведь бессонная ночь и утренний разговор с сотрудниками полиции очень сильно измотали нас всех.

Девочки без вопросов поднялись в свои комнаты. Правда, в том, действительно они легли спать или же решили отвлечь себя какими либо иными мелкими личными делами, я не стала интересоваться. Им и без моего сегодняшнего надзирательства пришлось нелегко.

Поднявшись следом за ними в собственную спальню, я переоделась в чистую одежду, привела свои волосы в порядок и вновь спустилась вниз, чтобы отправиться обратно в больницу на обход своих пациентов. К тому же, по пути домой, я обещала Белле сделать запрос на погибших в этом злосчастном пожаре.

По пути, конечно же, я попала в пробку и в итоге оказалась на месте более чем через час. Оказавшись там и отправившись на обход, я первым делом зашла в пятьсот семнадцатую палату к Джуди, которую уже перевели из реанимации. Странным оказалось то, что ее вернули в ту же палату, из которой забрали, что при переводах между отделениями бывает крайне редко. И меня это немного обрадовало, ведь именно здесь был самый лучший вид из окна. Оно выходило на прогулочную площадку. И, несмотря на то, что такой вид имело еще порядком около трех палат моего отделения, эта была наиболее удачной, потому что днем солнце сюда попадало под достаточно удачным углом, что освещало помещение, но, при этом, никоим образом не мешало пациенту спать даже при поднятых жалюзи.

— Добрый день, — сказала я снисходительным тоном, натянув улыбку, чтобы не пугать ребенка своей угрюмой физиономией.

— Добрый день, доктор, — ответила девочка. Уголки ее маленьких тонких губ чуть приподнялись.

— Как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась я, снимая с изножья кровати планшет и вытаскивая из нагрудного кармана свою любимую рабочую ручку.

— Хорошо, спасибо. Только... немного болит тут, — сказала она, показывая на то место, где был расположен послеоперационный шов.

— Ничего страшного, скоро перестанет. Пока не ходи далеко от палаты...

— У вас что-то случилось? Вы выглядите усталой и немного грустной...

— Да, я знаю. Вчера вечером случилось небольшое происшествие, в котором пострадал мой сын, — тяжело выдохнув, произнесла я.

— Так же как я?

— Нет, там все сложнее...

— А сколько ему лет?

— Почти шестнадцать, — на автомате ответила я.

Конечно, я понимала, что обсуждать подобного рода вещи, которые, к тому же, относятся к проблемам личного характера, с пациентами – недопустимо, но, в то же время, я всегда придерживалась мнения, что если уже сболтнул что-то, то нужно договаривать все до конца.

— Он умирает? — Этот вопрос немного озадачил меня и даже поставил в тупик.

— Надеюсь, что нет...

— Надеюсь, все будет хорошо.

— Я тоже. Спасибо, Джуди. Вечером тебе поставят укол и принесут таблетки, чтобы шов не болел. Если боль усилится, нажми на эту кнопку и тебе дадут еще обезболивающего, — сказала я, показывая на кнопку вызова дежурной медсестры.

— Хорошо. У вас в больнице очень хорошие врачи.

— Мне очень приятно это слышать. А теперь, извини, я должна навестить других пациентов.

— Вы ещё придёте?

— Сегодня – нет, завтра меня не будет, а послезавтра – обязательно зайду, — ответила я, выходя из палаты и закрывая за собой дверь.

Не знаю почему, но один вид этой девочки заставлял меня улыбаться. Должно быть, это из-за её беспечности. Она была словно лучик света в темном царстве жизни и поднимала настроение уже одним своим присутствием.

Хотела бы я хоть на миг вернуться в то прекрасное время, когда моя семья была счастлива... Когда не было ни Сокола, когда мой отец был жив. Или хотя бы в первые годы замужней жизни, годы, когда я думала, что смогла преодолеть все трудности жизни и наконец, в награду за свои мучения, получила настоящее счастье и нашла для себя поддержку и опору. Жаль, что прошлого уже никогда не вернуть...

Выйдя, спустя два часа из палаты, в которой лежал мой последний пациент и, закончив, таким образом, сегодняшний поздний обход, я отправилась в ординаторскую, чтобы начать готовить выписки. По пути решила подойти к посту и попросить сделать запрос в морг про погибших в результате вчерашнего пожара.

Спустя примерно сорок минут в дверь ординаторской тихо постучали и, выждав еще несколько секунд, в помещение зашла Анжела Кларк. К этому времени я успела закончить с выписками и больничными картами.

— Доктор Вик, вот ваш запрос, — сообщила Анжела, подходя ко мне и передавая лист.

— Спасибо, можешь идти, — ответила я, не поднимая на неё взгляда. Когда листок оказался в моих руках, я решила, что посмотрю список чуть позже. После того, как схожу к своему сыну и проверю, как у него дела. Поэтому сейчас, чтобы он никуда не завалился или чтобы его случайно не выбросил кто-нибудь из моих ординаторов, я дважды сложила его и убрала листок в сумку.

Оставив все в своем шкафчике, я вышла и направилась по коридору к лестнице. Поднявшись по ней на один этаж выше, я подошла к посту и уточнила на месте ли интересующие меня врачи. Ими были братья Итон. Получив положительный ответ, я попросила позвать кого-нибудь из них и уже спустя минуту увидела, как один из них направляется в мою сторону из ординаторской реаниматологов.

— Как дела? — спросила я у Алекса Итона, подходя вместе с ним к палате Эдварда.

— Мозг начинает проявлять активность. Очень слабую, но проявляет.

— Это хорошо. Значит, шансы есть.

— Да, но... Я не хочу тебя сильно обнадеживать. На данный момент ни один орган не может работать самостоятельно. — Пожав плечами, он с грустью посмотрел на меня. — Боюсь что, твой сын... Уже никогда не выйдет из комы.

— Но если динамика пойдет вверх? У него будут шансы вести нормальную жизнь? — стараясь скрыть горечь в голосе, поинтересовалась я.

— Возможно, но это при условии, что такая динамика будет, в чем, лично я, сомневаюсь...

— Я придерживаюсь мнения, что всегда надо надеяться на лучшее, — произнесла я, даже не пытаясь скрыть некоторую грусть, которая с новой силой навалилась на меня от осознания того, что, возможно, любая секунда может стать для моего сына последней.

— Верно, — согласился Алекс. — Доктор Вик, отправляйтесь домой и поспите. У всех нас выдалась очень тяжёлая ночь, но даже мы с братом уже успели отдохнуть, что я и вам советую.

— Я, пожалуй, последую вашему совету, доктор Итон, — сказала я с улыбкой, сделав акцент на последних двух словах, зная, что он не любит, когда коллеги обращаются к нему по официальной форме.

— Вы же знаете, что я не люблю этого, — склонив голову на бок, ответил Алекс. Уголки его губ слегка приподнялись.

— Так же как и я. Считайте это моим ответным броском! — вновь улыбнувшись, ответила я. — Сообщи мне, если вдруг что-то изменится.

— Хорошо. А теперь – марш отдыхать! — смеясь, сказал Алекс.

После нашего разговора я отправилась в ординаторскую снова собираться домой, в надежде, что сегодня больше никаких происшествий не случится.

* * *

Вернувшись домой в полуобморочном состоянии после двух суток, проведенных без сна, я, к собственному удивлению, обнаружила в гостиной дочерей. Тори, как обычно, читала практически лежа в кресле, а Белла сидела, бездумно уткнувшись в смартфон.

— Вы уже проснулись? — с удивлением воскликнула я.

— Да, мам, — ответили сёстры одновременно.

— Хорошо. В таком случае, я сейчас займусь ужином.

— Ма!

— Что?

— Как Эд? — поинтересовалась Изабелла, отрываясь от телефона.

— С ним все в порядке. Через пару месяцев мы снова будем все вместе, — решила солгать я. Конечно, это было не совсем правильным решением, но в этот момент я думала, что пусть лучше пару дней они поживут в прекрасном иллюзорном мире, чем в жестокой реальности.

— Надеюсь, ничего страшного нет? — спросила Тори.

— Нет. Все самое страшно уже позади, — успокоив девочек, я отправилась на кухню.

— Я помогу с ужином! — вызвалась Виктория, закрывая книгу и оставляя ее на кофейном столике, находящимся перед креслом.

Посовещавшись пару минут, мы решили приготовить картофельную запеканку. Когда я начала чистить овощи, то, к сожалению, отметила, что от усталости мне невероятно тяжело держать нож в руках. Не говоря уже про скользкий мокрый картофель, который то и дело норовил выпрыгнуть из моих рук.

— Мам, иди, отдохни, — сказала Белла, незаметно вошедшая на кухню. — Мы сами все приготовим. Тебя уже даже нож не слушается!

— Пожалуй, у меня нет выбора, кроме как согласиться, — сочувствующим тоном произнесла я и, чуть понурив голову, передала нож дочери и направилась к выходу из кухни. — Ты уже не первый человек, кто мне об этом сегодня говорит.

Но отдохнуть мне помешала приближающаяся конференция, поэтому я отправилась в свою домашнюю библиотеку, в надежде, что смогу написать ещё пару-тройку страниц.

Спустя час от раздумий меня оторвал крик Беллы. Она звала ужинать. Полупьяной от усталости походкой, шаркая по полу, я побрела в сторону столовой.

— Спасибо, девочки! — сказала я, увидев стоящую на столе кружку крепкого кофе, без которого, вполне вероятно, я могла бы вырубиться даже не добравшись до собственной постели. — А теперь, раз все готово, давайте ужинать.

Ужин вышел замечательный. Помимо запеканки, Тори приготовила фруктовый салат с взбитыми сливками, а я убедилась, что завтра надо будет съездить за продуктами, потому что в холодильнике не осталось почти ничего.

— Спасибо, мои помощницы! Что бы я без вас делала! — поблагодарила я их, вставая из-за стола. — Вы готовили, значит, уборка на мне.

— Не неси ерунду, мам! Ты сама еле на ногах стоишь! Иди, отдыхай, а мы сами все уберем, — сказала Виктория, едва не выталкивая меня из столовой.

Убедившись в очередной раз за сегодня в правоте своих дочерей, я отправилась к лестнице. Но на полпути меня словно что-то одернуло, и на мгновение я остановилась, даже не завершив шага.

Стоп! Я что-то забыла! Но что? Список!

Не чувствуя собственных ног, я с трудом добралась до сумки и вытащила этот треклятый листок. Пробежавшись по нему глазами, я решила, что лучше сегодня не ворошить эти ужасы и завершить вечер на позитивных нотах.

— Девочки, идите тоже спать! – крикнула я через гостиную, убирая листок обратно.

— Пойдем. Только сначала уберемся на кухне, — сообщила Белла, выглядывая в гостиную.

— Оставь это. Я утром сама все сделаю.

— Я не люблю откладывать то, что могу сделать сейчас, — раздалось из кухни.

Войдя в свою комнату и дойдя до кровати, я немедленно провалилась в забытье, не обращая внимания на окружающие меня факторы.