Признание

— Хоть бы постыдились, — проворчала Белла, застав деверя и его обожаемого зельевара обнаженными по пояс. — Спальни не хватает?

— Я зачитался в вашей библиотеке, а Рабастан решил сделать мне массаж, — смущённо проворчал Северус. Только Рабастан мог додуматься до того, чтобы начать приставать к нему в библиотеке. А он поддался. Тоже не лучше. — А ты зачем здесь?

— Обещала Цисси поделиться знаниями, что хранятся только в библиотеке Лестрейндж, — ведьма не стала говорить подробности и прошла мимо мужчин. Слушать оправдания одного и видеть наглость второго она не хотела, на них уже злости не хватало. — Если, когда я пойду на выход, вы всё ещё не будете одеты — двери библиотеки для вас закроются навсегда.

Новость о их отношениях стала для Беллатрикс шоком. Хотя возможно, будь Руди жив, она не стала бы злиться и отгораживаться от них целых полгода. Деверь заслужил того, чтобы кто-то его окольцевал. Но временами милующаяся по всем углам парочка вызывала у неё приступ раздражения. А причина до боли проста. Она одинока. Она тоскует. И немного завидует тем, кто счастлив со своей второй половинкой.

Подойдя к нужному стеллажу, ведьма пальцем провела по корешкам книг. Высшая руническая защита, что и требовалась сестре, была где-то в этом отделе. Тёмно-синего оттенка, если память не изменяла. И пока она вела пальцем, до слуха донёсся тихий, до боли родной голос, отчего она дернулась и резко обернулась.

— Милая?

— Рабастан? Клянусь, если ты так шутишь...

— Ты меня выпорешь, знаю. И я согласен, — с хитрой усмешкой заявил голос тем самым тоном, который она так хорошо знала и любила.

Идя на него, почти не дыша, Беллатрикс добралась до... портрета. Ранее он был пуст. То, что когда-то было портретом отца Рудольфуса, тот уничтожил. Он пустовал многие годы. А сейчас Рудольфус смотрел на неё, с той самой улыбкой, и разрывал сердце ведьмы, которое только-только перестало кровоточить после ужасной потери. Она закрыла себе рот руками и громко всхлипнула. Из глаз потекли слезы, что она не могла контролировать.

— Не плачь, моя валькирия. Я всё равно остался с тобой. Может, не в той ипостаси, как был, но хоть так, — улыбался ей Рудольфус в меховой одежде, с мечом в руках и в толстых перчатках. Именно в таком образе он хотел быть запечатлён всегда.

Сквозь всхлипы и еле сдерживаемые стоны, что рвались из груди в преддверии настоящего рыдания, Белла издала истеричный смешок, растягивая губы в улыбке, и закивала головой. Сложно перестать лить слезы и найти успокоение, видя любимого человека после всего... в виде портрета. Именно поэтому он просил вернуть тело домой. Чтобы часть его магии, что не ушла за грань вместе с душой, впиталась в дом и он смог вернуться. Ведьма подошла ближе и дрожащей рукой коснулась рамы.

— Я самый счастливый человек на свете. Потому что моя жена оплакивает мой уход, — сказал Рудольфус, сам едва сдерживая слёзы в голосе. И как жаль, что он не мог её обнять...

— А ну заткнись, ублюдок! — совсем неожиданно взъярилась Белла. Слова покойного супруга подействовали на неё разрушительно, как огонь для пороховой бочки. — Ты не имел права оставлять меня одну! Слышишь, Лестрейндж?! Не имел! Я полгода восстанавливалась после твоей смерти! Я не спала ночами и не могла нормально есть! Я почти утонула в безумии! А теперь ты появляешься здесь! Я тебя сожгу, Рудольфус!

Мужчина на портрете встал на колени, словно сдаваясь ей. Как оно часто бывало.

— Мне жаль, что я сделал тебе больно. Но я там, где должен быть. Дома. Как любой уважающий себя маг. И теперь мне придётся ждать. Прости, милая, но ты тоже не бессмертна. А значит, спустя много-много лет, окажешься на портрете хозяев этого дома. И я буду ждать, когда этот день настанет.

Ярость и боль, что так ярко вспыхнули в душе, лишь усилились. Белла закусила дрожащую нижнюю губу до крови, ощутив вспышку боли, и сжала руки в кулаки от бессилия. А ноги... они перестали держать. Она упала на колени перед портретом супруга и сгорбилась, словно на неё свалили огромный валун. Ждать. Только это им и остается. Ждать, чтобы воссоединиться вновь. Любовь безумной ведьмы... тоже безумна. Полгода она проклинала день, когда равнодушие к супругу сменилась на вспыхнувшую страсть и сильную любовь. Самое сильное чувство на свете стало её камнем, тянущем ко дну. Петлей на шее, что затягивалась сильнее с осознанием утраты.

— Белла, как там наш Гарри? — попробовал отвлечь её портрет мужа, не лишённый чувств и понимающий эмоции своей жены. Он бы не выдержал на её месте.

«Наш». Словно они вместе являлись родителями. Белла позволила себе слабую, измученную улыбку, выпрямляясь, но не поднимаясь с колен. Она не думала, что хватит сейчас сил. Голову и ту подняла с трудом, чтобы посмотреть на портрет.

— Нашёл себе любимого человека, но упорно его скрывает от нас, — поделилась тем, что давно начала замечать в сыне. — С каждым годом становится все взрослее. Набирается сил. Его ждёт великое будущее.

— ЛюбимОГО? — переспросил Рудольфус. — Мужского пола или я ошибся?

— Гарри предпочитает парней. Он об этом не говорил. Я узнала от Цисси, которой проболтался Драко.

— Ну, я это подозревал, когда ему ещё пятнадцать было, — усмехнулся Рудольфус. — Значит, молодой человек. Ничего против не имею. Рабастан тоже мужчин предпочитает.

— Одного вредного зельевара он предпочитает, — тихо фыркнула Белла. С такими разговорами боль в её сердце почти утихала. Она отвлекалась и к ней приходило смирение. Прошлого не вернуть. Мужа, из плоти и крови, не вернуть. Но своё одиночество она могла разбавить разговорами с ним. А если портрет перенесут в гостиную — они воссоздадут подобие приятных посиделок в прошлом. А когда придёт время — их любовь воссоединится.

— Северуса?! — обалдевши воскликнул Рудольфус, натурально разинув рот от удивления. — Серьёзно? Ох, Мордред и Моргана, вот это поворот! Нет, в школе Рабсти носился за Северусом, как гиперактивный щенок с хозяином, но чтобы так...

— ... нет, пусти! Я хочу его увидеть!

Голос Рабастана долетел до их слуха. Северус, видимо, не удержал своего мужчину, когда они оба поняли, что Белла наткнулась на портрет почившего супруга. Вскоре Рабастан появился в поле зрения, в шоке смотря на портрет. Он тоже помнил о том, что на месте Рудольфуса когда-то был их отец...

— Невероятно... Рудольфус! Это ты!

— Ну привет, предпочитающий вредных зельеваров, — ехидно засмеялся, смотря на брата знакомыми хитрыми глазами. — О, а вот и сам зельевар, совративший моего брата. Доволен?

— Чтоб мне провалиться... — не сдержал эмоций Северус и едва не присел от удивления.

— Да иди ты, пёс старый! — выругался Рабастан, подойдя ближе, и на автомате помог встать Белле, что так и продолжала сидеть на коленях. Его переполняли эмоции. Это и бесконечная радость от встречи, и невыносимая грусть от осознания, что брат теперь не более, чем воспоминание на портрете. — Мы скучали по тебе.

— Я тоже по вам скучал. Пробуждение здесь — не самый приятный момент, — поморщился Рудольфус и попросил. — Не могли бы вы перенести меня отсюда? Никогда не любил библиотеку.

— Я перенесу тебя в гостиную, — вновь заговорила Беллатрикс и, поймав взгляд мужа, послала ему нежную улыбку. Первую в этой новой «жизни» Рудольфуса.

— О, чудно! Люблю нашу гостиную! — кивнул Рудольфус, ощущая облегчение. Гнев супруги наконец испарился и теперь они снова будут вместе.

Вручную, Белла и Рабастан перенесли портрет в гостиную под шуточное ворчание, что его тошнит от тряски, и именно в тот момент, когда они вдвоем поправляли портрет на стене, через камин вышли двое — Марволо, а следом за ним Гарри.

Увидев портрет Рудольфуса на стене, Гарри едва не упал, не удержавшись на подкосившихся ногах. Спас его Марволо. В противном случае, коленям бы досталось от встречи с твердым полом. Шок Гарри и внезапная слабость были ясны, как день. Бывший Тёмный лорд и сам не сдержал эмоций, с удивлением глядя на пробужденного Рудольфуса.

— Рад вас видеть, милорд, — улыбнулся мужчина с портрета, чуть подобравшись. — Мою Беллу не обижаете?

— Марволо, — поправил его Мракс, приобняв Гарри, чьи эмоции стали немного выходить из-под контроля, вместе с магией. Он не видел, но чувствовал, что тот начинает плакать. — Лорд Волан-де-Морт теперь в прошлом. И за кого ты меня принимаешь, думая, что я обижу дорогую тебе женщину, мать того, кем я дорожу?

— Рад это услышать. Мерлин, Гарри, ты без очков! — поражённо уставился Рудольфус на племянника, чью верхнюю половину лица он никогда не видел... до этого момента. Он наконец понял, что его смущало в виде повзрослевшего, похорошевшего и искренне плачущего племянника. Будь на нём как прежде очки, он бы не смог этого увидеть.

— Решили зайти в гости? — поинтересовался Северус после тихого приветствия и легкого кивка.

Марволо разрешил им называть себя по имени и не обращаться так официально, как в прошлом, но многолетнюю привычку побороть... непросто. Только Белла справлялась, — не считая Гарри, тот всегда был исключением, который вырвался из своего ступора-слабости и пошагал к портрету, жаждя прикоснуться к дяде хотя бы так, — и могла называть их бывшего Повелителя по имени с уверенностью и без запинаний.

— Зайти в гости. И вместе с Гарри удивить вас потрясающей новостью. Потрясающей — во всех смыслах. Но сначала дадим ему время прийти в себя.

— Привет, боец, — Рудольфус тепло улыбнулся, когда Гарри подошёл совсем близко. Он обратился знакомым прозвищем, от чего слёзы лишь усилились. — Ну не плачь, малыш. Слишком много слёз сегодня я увидел.

— Заслужил, вот и любуйся, — проворчал Гарри, испытывая странное чувство. Тоска перемежалась с

радостью от встречи со старым другом. Он не сразу смог отойти к Марволо. Только набрался решимости познакомить родных со своим избранником, что успел намекнуть на их статус, как выбили почву из-под ног.

— Да, я заслужил, — покорно согласился Рудольфус и постарался сменить тему. — Так, что вас привело всё-таки?

Марволо поймал взгляд Гарри, прямой взгляд, без очков, что стало одним из любимых их занятий. Первые пару дней они часами смотрели только друг другу в глаза. И это было в тысячу раз интимнее, чем секс. Легкий рывок и он вошёл в мысли избранника и позволил тому слышать себя. Обоюдная связь открылась для них не так давно, и даже опытный легиллимент не смог бы услышать их со стороны.

«Сам расскажешь? Или я это сделаю?»

«Сам. Ты только подхвати», — попросил его Гарри, считая, что такие вещи он должен объявлять сам.

— Мама, папа, дяди, — после короткого выдоха, парень привлёк к себе внимание родных. — Вы уже знаете, что у меня есть избранник.

— Да. И горим желанием с ним познакомиться, — добавил Северус.

— Тогда хочу представить. Вот мой избранник, — Гарри указал рукой на Марволо и приобнял его. — Хорошо вам всем известный — Марволо Мракс.

Ситуация была бы комичной, если бы не было так страшно, лично для Гарри, услышать реакцию. Два важных фактора могли пойти против них. Первое — возраст. Марволо, несмотря на свою внешность, является самым старшим среди них всех. Смешно ли, он знал совсем маленькими его, Гарри, родителей. Второе — их родство. В день, когда Марволо стал крёстным Гарри, магия наделила их одной кровью и старинный дом тёмного мага смог принять его как родного, избавив от «грязи».

— Марволо, мы все знаем, что Гарри не равнодушен к тебе с самого детства, — срывающимся голосом начала Белла, сжимая кулаки так, будто хотела отвесить ими в челюсть. — Но будь так любезен, скажи, что «избранник» — просто милая шуточка.

— Я никогда не шутил, Белла, — спокойным, но хорошо пробирающим голосом, что не утратил повелительных нот, как бы мужчина не отрицал, что правление его, как Тёмного лорда в прошлом, ответил Марволо. — Ты права, Гарри всегда был неравнодушен ко мне. Его привязанность переросла в подростковую влюбленность и в приступе ревности он однажды убил моего любовника.

Взрослые застыли в ужасе, стоило услышать откровение. Но Марволо продолжил:

— В последующем его влюбленность переросла в настоящую любовь. Я узнал о его чувствах, но не мог ответить. На то было много причин. Он нашёл утешение в другом человеке, но я не смог с этим мириться. Это оказалось выше моих сил. Он поселил в моём сердце любовь, которую я опасался и презирал всю свою долгую жизнь.

Умять в голове обрушенные новости было непросто для матери, а на неё и без того свалилось сегодня очень много. Белла вытащила из шкафчика бутылку и отхлебнула прямо из горла, на что Рудольфус, гоняемый за распитие спиртного при жизни, вытаращил глаза. Если дошло до выпивки — масштабы душевной сумятицы зашли за предел.

Гарри же от слов Марволо словно видел свою жизнь со стороны, вспоминая вышеназванные события так, будто они случились вчера, но при этом сквозь призму времени и опыта.

— Как вы... как вам удалось полюбить? — поинтересовался Северус, хорошо зная, что не любя никогда или же полюбив и лишившись этого, нельзя быстро погрузиться в чувства.

Марволо усмехнулся, и совсем нерадостно, глядя на зельевара.

— Хороший вопрос, Северус. Так просто спутать привязанность с любовью для того, кому подобные чувства были чужды, кто не испытывал ничего светлого долгое время. Я разбирался в себе. Долго и скрупулёзно. Обдумывал и просматривал все свои воспоминания о Гарри, что сохранил и продолжает хранить мой личный омут памяти. Но знаешь, что поставило окончательную точку? Когда я понял, что не могу отталкивать мальчика, который сам ко мне тянется и жаждет быть любимым? Страх потерять. Когда в третий раз он был на грани между жизнью и смертью.

Слова бывшего Тёмного лорда пробрали всех без исключения.

— Как-нибудь покажешь меня в детстве? — робко попросил Гарри, смущённо улыбаясь. Он хотел посмотреть на себя со стороны. Глазами Марволо.

— Звучит серьёзно. Но ты правда его любишь? — нахмурившись, спросила Белла. Она понимала, что таким не шутят, но всё же, как сказал сам Марволо — легко спутать любовь с привязанностью. Тем более, у них один корень.

— Правда, — ответил ей Мракс, как только кивнул будущему супругу на его желание окунуться в прошлое. Давно пора показать ему свой омут памяти. — Ради него я готов на самые безумные поступки. Чего в прошлом, в здравом уме, никогда бы не совершил.

Безумный поступок решил сотворить Гарри. Не только одному Марволо распинаться в том, что его чувства искренние и чистые, пора и самому показать, как сильно он любит человека, что стал для него целым миром. Парень прижался к губам своего мужчины, зная что тот опешит на секунду, а после обхватит его руками и прижмёт к себе. Давно испытано. И надежды Гарри оправдались. С воодушевлением он почувствовал прикосновения теплых, желанных рук, а после ответ на поцелуй.

Рудольфус и Рабастан первые пришли в себя. Оба, не сговариваясь, стали хлопать и свистеть, искренне радуясь за племянника, и именно шум привёл в себя Беллу, что едва не поперхнулась, когда решила вновь выпить прямо из горлышка. Смотреть как бывший Повелитель, — которого она в свои юные года боготворила, была им одержима и влюблена до тех пор пока не потеплела к своему супругу, — теперь целует её сына... невыносимо. Она пихнула деверя в бок. И как жаль, что супруга не могла. Разве что облить картину.

— Это кольцо? — вдруг обратил внимание зоркий Северус, приглядевшись к рукам милорда и заметив металлический блеск на пальце. И он точно мог сказать, что ранее этого кольца не было.

— Точно, — подтвердил Рудольфус, приглядевшись со своего места.

Оторвавшись от сладких губ своего мальчика, Марволо обернулся к магам, ухмыляясь.

— Гарри сделал мне предложение.

И то, что кольцо красовалось на его пальце, означало, что он принял его. Это оказалось выше сил матери Гарри. Она рухнула без чувств.

Поднялась беготня. Рабастан сотворил стакан воды, а Северус стал приводить женщину в чувство, стараясь не обращать внимание на ворчание со стороны портрета. Гарри в тот же миг почувствовал себя виноватым. Он был готов даже к конфликту, но не к обмороку...

— Иди к матери, — шепнул ему на ушко Марволо, как только Белла пришла в чувства, но ещё толком не поднялась, — успокой её.

Легко сказать «успокой»... Когда Гарри не представлял как это сделать! Но всё же Марволо был прав. Парень подошел к маме и присел возле неё на колени.

— Мама, послушай. Я люблю Марволо. Очень давно. И это никому не изменить. Даже мне. И я был счастлив, когда он ответил мне взаимностью. Пожалуйста... — слова кончились. Что ещё сказать парень не знал. — Мы обвенчаемся, хотите вы все этого или нет. Но хотелось бы, чтобы вы приняли это.

Выбирать — семья или любовь он не хотел. Это худший вариант событий.

Белла приподнялась на диване, куда её успели перенести, долго и мрачно смотрела на сына, что казался подавленным... и не могла противиться. Счастье сына для неё важнее каких-то принципов. С тяжёлым вздохом, она поддалась вперёд, глядя в самые прекрасные глаза на свете, и погладила по щеке.

— Всё что я хочу — это видеть тебя счастливым. И если Марволо — это ключ к твоему счастью — я не стану препятствовать. Но мне нужно переварить увиденное. Зная, какая пропасть у вас в возрасте, становится не по себе.

— Скажу честно, мне всегда нравились мужчины постарше. Да и сама знаешь, молодое вино вкусное, но выдержанное много лет — вкуснее, — усмехнулся Гарри, краснея от подобранной метафоры. А ведь он уже вскрывал пробку и пробовал, так что имел возможность убедиться во вкусе. Но об этом лучше не говорить. — Всё в порядке. Мне никто не был нужен ни в детстве, ни сейчас. Только он.

Признаться оказалось не так страшно, как казалось изначально. Мама приняла, отец, после недолгих уточнений, размышлений и ворчания, принял, дядя Рабастан и дядя Рудольфус — которого он и не мечтал ещё раз когда-нибудь увидеть — приняли почти сразу. Последний так и вовсе пригрозил в шутку, что будет лорду их бывшему во сне являться, если тот попробует обидеть их дорогого ядовитого мальчика.

Гарри был самым счастливым человеком на земле.