Турнир трёх волшебников

Несмотря на незапланированный подъём, благодаря зелью Гарри удалось выспаться перед новым учебным днём и не думать о произошедшем ночью. К этому стоило относиться как к должному. Он становится взрослее, как и все мальчишки его возраста. Приснившееся не стоило самокопания.

С утра Лестрейндж решил немного размяться. За время пребывания в Греции это вошло в привычку — утренняя пробежка и водные процедуры. Чёрное озёро, конечно, не сравнить с тёплым морем, даже в самую рань, но и закаляться полезно.

В гостиную Слизерин, Гарри возвращался бодрым и полным сил. Очень многие Слизеринцы выглядели сонными, оттого и раздражительными. Лишь единицы любили вставать по утрам. В основном все были любителями поспать. При виде недовольных морд Гарри ещё больше заряжался энергией.

— У-у, вселенское зло прямо по курсу, — пробурчал Блейз, с недовольством смотря на Гарри. Ни чёрта не выспавшись, он то и дело зевал да тёр глаза.

— Собственной персоной, да, — фыркнул Гарри, забавляясь помятым видом парней. Вместе с Блейзом и Драко, и Крэбб с Гойлом уже проснулись. Два последних, коренастые шатены, молча сидели с закрытыми глазами, напоминая небольших горгулий. Они порой настолько одинаково выглядели, что впору считать их братьями. — Воскресайте, инферналы!

— А сегодня не выходной? — наивно спросил Винсент, приоткрыв правый глаз.

— Четверг сегодня, не надейся, — с усмешкой разочаровал Гарри, хотя прекрасно всех понимал — сам он выспался только под влиянием зелья.

— Изверг в кубе! — подчеркнул Блейз, но, как и Винсент, подниматься не желал. Но у Драко на него были свои планы — и первая же попытка поднять заключалась в ударе полотенцем по открытой заднице.

— Мерлиновы яйца, Малфой! Совсем с ума сошел?!

Блондин совсем не по-аристократически захохотал, насмешив тем и остальных.

Простить такое Блейз не мог, поэтому погнался за Малфоем, резко давшего дёру с места.

— Вот же чудилы, — выдохнул Гарри, когда смог просмеяться. И это чистокровные волшебники, перешедшие на четвертый курс. Резвились и вели себя, как дети малые.

***

Через неделю, после начала обучения, объявили общее собрание в Большом зале. Учителя были взбудоражены, а ученики не имели ни малейшего понятия, что за повод. Даже отец не рассказывал ничего Гарри, хотя он чувствовал, что тот если и не знает, то точно догадывается о происходящем.

Заинтригованные шепотки не стихали. Гадали на разные темы, от хороших до ужасных. Промелькнула и та, что оказалась истиной, как позже в этом убедились абсолютно все. Директор торжественно объявил об участии в Турнире трёх волшебников в этом году. Того самого Турнира, что не проводили на протяжении десятков лет в силу того, что каждое задание представляло собой опасность и нередко участники гибли.

Но в этом году Дамблдор заверил, что будет безопасно. Вот только студенты, из числа тех, кто застал Локонса, наученные горьким опытом, к словам директора отнеслись, мягко говоря, скептически.

И уж тем более, никто не стал бы винить за скепсис Гарри, непосредственно пострадавшего тогда. Впрочем, сейчас он был весьма и весьма заинтригован, а потому внимательно слушал подробности. Возрастное ограничение не вызвало у него никаких возмущений — это логично, закономерно, и даже умно. Школьники должны понимать, куда полезут.

И всё же, Гарри хотел попробовать себя. По уровню знаний и силе он мог тягаться с семикурсниками. То, что в него вкладывал Марволо, отец, Рудольфус, мама, и сам он — не может помыслить ни один ребёнок его возраста. Слишком огромный багаж умений. Однако на занятиях ему никогда не было скучно. Обучая простейшим навыкам, школа сбалансировала его знания.

— Интересно, как это всё будет выглядеть? — не мог не спросить Гарри, когда все разошлись по своим гостиным. О прибытии гостей из двух других школ, из Дурмстранга и Шармбатона, они узнают через два дня. А в какое точное время — неизвестно.

— Как нечто грандиозное, опасное, феерическое, — начал выдавать эпитеты Блейз, имея прекрасную возможность за счёт разговора позабыть о выполнении задания по травологии.

— А в техническом исполнении? — это интересовало Гарри больше всего. Он хотел знать, какого рода испытания будут прилагаться к Турниру. — Как они будут всё это организовывать?

— Дамблдор разберётся. Он же у нас умелец, — слова Грегори очень сильно разнились с его тоном — едким и саркастичным. Если дело не касалось еды и не охватывала лень, он вполне мог походить на человека с нормальным интеллектом.

— Рад слышать, что хоть кто-то не теряет реализма по поводу слов директора, — фыркнул Блейз. — Хотя меня больше волнует Грюм. С каждым уроком у него будто всё больше съезжает крыша, вам не кажется?

— Не кажется, — подхватил Драко, прерываясь так же, как Забини недавно. Задание могло подождать полчасика. — Я чувствую, недалёк день, когда он начнёт практиковаться на нас, тёмных магах, показывая светленьким, как правильно противостоять нам. Но пусть только попробует. Я сообщаю отцу о каждом его шаге. Его быстро упекут отсюда, если хоть кто-то из Слизеринцев пострадает по его вине.

— Из года в год одно и то же, — проворчал Гарри. — Неужели нельзя найти НОРМАЛЬНОГО? Так сложно что ли? Или это мы такие придирчивые? — вздохнул он, укладывая в сумку учебники на завтра.

— Люпин был неплох, — произнёс Блейз. — Его можно считать исключением. Да и, если особо не придираться, Квирелл. Он, по крайней мере, не пытался нам навредить. Всего-то заикой был.

— Насчёт Люпина — согласен, — признал Гарри. Ему было жаль, что мужчина уволился, но говорить об этом не стал. Ему было чем заняться, помимо разговоров. Время поджимало, он должен был написать письма и успеть добраться до совятни, пока не наступил комендантский час. И начал с письма Марволо:

«Доброго дня!

Прошла уже первая учебная неделя. Разумеется, не обошлось без неурядиц, к которым я уже привык. А ещё, как обычно, преподавателем защиты пригласили совершенно жуткого типа. Может, я утрирую для первой недели, но, полагаю, если ты будешь выпивать по стопке огневиски каждый раз, когда я буду упоминать ЗоТИ в плохом контексте — то будешь иметь все шансы спиться.

Но всё это мелочи, потому что в Хогвартсе будет проводиться Турнир трёх волшебников. Разумеется, сам я участвовать не могу из-за возрастного ценза, но мне интересно, что бы ты мог рассказать на эту тему. Участвовал ли когда-нибудь или же в свои учебные годы ты его не застал? Пиши, когда будет время.

Искренне твой, Гарри Лестрейндж».

***

Каково было удивление Гарри, когда он получил ответ уже на следующий день в самую рань.

— Разбойник, кто тебе открыл дверь? — подивился Гарри и тут же дал птице несколько кубиков вяленой говядины, а заодно попить.

Похоже, всю ночь дул попутный ветер, поэтому филин смог добраться так быстро. Любовно чмокнув пернатую голову, Гарри выпустил того из гостиной и осторожно вскрыл конверт, заполненный аккуратным почерком Марволо:

«Доброго дня, мой маленький василиск.

Аластор Грюм стал новым профессором ЗоТИ, слухи до меня дошли. Думаю, мне не стоит напоминать, чтобы ты был осторожен. Бывший мракоборец за годы своей службы успел испить много моей крови. Его смерть стала бы ценным подарком. Но не вздумай предпринимать попытки его убить ради меня. Ты можешь загореться, я это знаю.

Что же касается Турнира трёх волшебников — эта новость меня заинтересовала. Люциус упоминал о возрождении старого межшкольного состязания, но о проведении его в Хогвартсе не знал даже он. Видимо, Дамблдор успел обсудить это дело между директорами школ из других стран.

Ты писал о том, что хотел бы узнать о Турнире? Что ж, я расскажу. Но, предупреждаю заранее, многое ты можешь уже знать, если Дамблдор не скупился на минимальные объяснения:

Турнир был основан примерно семьсот лет назад, как товарищеское соревнование между тремя крупнейшими европейскими школами волшебства. Каждую школу представлял выбранный чемпион, и эти три чемпиона состязались в трёх магических заданиях. Школы постановили проводить Турнир каждые пять лет, и было общепризнано, что это наилучший путь налаживания дружеских связей между колдовской молодёжью разных национальностей. Так шло до тех пор, пока число жертв на этих соревнованиях не возросло настолько, что Турнир пришлось прекратить.

Возродили его в 1941. Задания были строго сверены со школьной программой и введено возрастное ограничение: участвовать в состязании могли лишь те, кому на момент избрания «чемпионов» исполнилось семнадцать лет. На тот момент мне было пятнадцать, и, как ты понимаешь, участвовать я не мог. Да и не сильно стремился. Интересовало меня тогда совершенно иное. А в 1945 году его снова запретили.

Будь и ты постарше, Гарри, я бы хотел видеть тебя «избранным».

Держи меня в курсе дела».

Марволо оказался прав — половину из сказанного Гарри уже знал, равно как и все студенты. Дамблдор очень подробно рассказал технические подробности Турнира, и немного из истории. А вот про повторное возрождение Гарри не знал.

Возникал интересный вопрос — если в сорок первом году Марволо было пятнадцать, то сколько ему сейчас?

Недолго посчитав в уме, он понял, что ему семьдесят... Гарри потратил несколько минут, чтобы уложить страшную цифру в голове. Верилось в такое с трудом, учитывая внешность Марволо.

Гарри перечитал письмо несколько раз, чтобы всё запомнить. Самым важным фактом оказалось то, что Марволо желал видеть его в качестве чемпиона. Разумеется, это не более, чем отеческие мечты в виду возрастного ценза. Но Гарри загорелся. Очень долгое время его натаскивали и учили самым разным умениям. Марволо в своё время интересовался Турниром, но не стал себя утруждать попытками обойти ограничение. А Гарри всегда старался быть похожим на него...

— Никогда не становись похожим на кого-то, даже самого уважаемого тобой. Иначе будешь никому не нужной копией. Будь собой и делай по-своему — тогда уважать будут уже тебя.

Эти слова принадлежали Атрею. Друг из Греции сказал правильную вещь — копировать Марволо, который не стал пробовать себя в попытках принять участие — он не станет. Разумеется, Гарри по-прежнему уважает и любит его, но пойдёт иной дорогой. Он не упустит шанса сделать что-то достойное.

Конечно, более достойным было бы угробить бывшего мракоборца, никто и никогда в жизни не докажет, что это был он, но Марволо запретил. Да и против аврора шансы резко снижались.

Лучше сосредоточиться на мероприятии. Где, как не на Турнире, показывать свою истинную силу. Возможно тогда он, как и Марволо когда-то, сможет заиметь связи, сплотить вокруг себя не только однокурсников — которые согласились держаться вместе, когда дело доходило до ЗоТИ и всего, что было связано с Грюмом — но и поднять планку выше — добраться до старшекурсников. Он должен доказать всем, и в первую очередь самому себе, что достоин. Тогда его начнут уважать... и бояться.

========== Выбор кубка ==========

— Гарри, — зашептал на ухо Драко, пододвинувшись к брату так, что касался плечом его плеча. Около получаса назад всех собрали для оглашения участников Турнира трёх волшебников. Гости из Дурмстранга и Шармбатона прибыли к ним в Хогвартс четыре дня назад и создали сильную шумиху. Как ни странно, северные парни нашли общий язык именно со Слизеринцами, тогда как чудные леди из Франции предпочитали общение между собой и в редком случае общались с девочками из разных факультетов. — Одна птичка мне напела, что ты попробовал кинуть своё имя в кубок. Ничего не хочешь сказать по этому поводу?

— Много кто пробовал, дальше что? — задал встречный вопрос Гарри, уходя от темы. Изначально он пробовал кинуть своё имя в Кубок с помощью левитации, но листок напарывался на невидимый барьер. Сработал другой метод. Он легко и изящно приклеил свою записку к записке пуффендуйца

Диггори, который под выкрики друзей бросил своё имя вместе с его. Потребовался всего лишь состав, который распадается при воздействии тепла. Легко и просто.

— Но ты не говорил ничего о своём желании участвовать. С чего вдруг?

— Захотелось попробовать свои силы, — говорить о том, что слова Марволо вдохновили на подобное свершение, Гарри не стал. Это вызвало бы ещё больше вопросов. — Но всё зависит от Кубка. Выбирать ему.

— Не знаю уж, как ты это сделал, но я верю в твои силы. Кто, как не ты, способен пробиться сквозь ограничения.

— Вот мы и посмотрим, что получилось.

Все, кто бросал своё имя в кубок, ожидали результаты с волнением, этого не избежал и Гарри. Как бы он ни старался — Кубок обладал магическим сознанием, перехитрить который не так просто. Лестрейндж мог лишь надеяться, что его план сработает.

Когда совет будущего жюри посовещались между собой, директор Хогвартса обратил внимание студентов на себя. Воссоздалась тишина. Все были в предвкушении. После краткой вступительной речи Дамблдора народ замер, едва дыша. Огонь в кубке окрасился в непривычный красный и выдал обугленную бумажку с первым именем.

— Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам!

Половина стола Слизерина, отданная магам северной школы, взорвалась дружным одобрительным криком и аплодисментами, поздравляющим своего чемпиона.

— Чемпион Шармбатона — Флёр Делакур! — тем временем Дамблдор огласил имя второго участника.

Хорошенькая блондинка с очаровательной улыбкой, выпорхнула из-за стола Когтеврана и быстро направилась к директору под одобрительные аплодисменты своей школы и поддержки студентов Хогвартса.

— Ох, девушка участник, — тихо присвистнул Блейз, — тяжко ей будет.

— Давай без предвзятости, — одёрнул Гойл, который с последней их встречи стал ещё массивнее. Парень всерьёз увлекся боксом, так ещё и Крэбба втянул в своё маленькое хобби. Магловский вид спорта вызвал у него сильное уважение и восхищение, — раз уж пригласили женскую школу, по-любому должна быть девушка-участница.

— Логично, — поддержал Гарри. Он не имел ничего против девушек и верил, что многие способны уделать парней. Жаль, что притяжения к ним он не ощущал, несмотря на их красоту.

— Но ведь помимо магических сил, потребуется уйма физической. Откуда у такой малышки силы? — продолжал гнуть свое Забини, искренне не понимавший, как можно ставить девушку наравне с парнями, если в участии затрагивались все аспекты.

— Блейз, некоторые вещи можно решить ловкостью, когда нет грубой силы, — возразил Гарри. Он прекрасно знал, как легко девушка может просочиться в узком переулке. Не раз видел в летней поездке.

Блики пламени, изменившие цвет, вновь привлекли внимание Слизеринцев. Кубок собирался выплюнуть третье имя — чемпиона Хогвартса. Самое интересное он решил оставить на десерт. И то, в каком шоке оказался Дамблдор, с неверием читая третью бумажку, лишь сильнее заинтересовало студентов.

— Гарри Лестрейндж!

Парень был горд услышанным. Кубок выбрал его! Конечно, он ожидал выйти четвертым участником, в качестве исключения, но что сделано, то сделано.

Собравшиеся в Большом зале провожали взглядами третьего участника в полной тишине. Но Гарри не подал виду, что это молчание слегка нервировало. Директор смотрел на него с невиданным ранее подозрением, без капли поддержки, и продолжал сверлить взглядом из-под очков-половинок. И никто из преподавателей не встал на сторону Гарри, не показал радости за своего студента. Даже отец. Но тот понятно, не верил, как и все остальные, и пребывал в тихой ярости, судя по отголоскам его магии, которые Гарри почувствовал, проходя мимо.

— Гарри? — обратился к нему с удивлением Крам, когда третий участник вошёл в комнату ожидания, и поднялся с кресла, в котором только-только устроился. — Ты тоже здесь?

— Да, — ответил Лестрейндж без единой капли сомнений. Единственное, что пугало — уйма вопросов, которые ему будут задавать. Об этом он как-то не подумал. Отцу он ещё мог рассказать правду, а вот остальным не собирался. Главное, чтобы его допустили до участия. Раз уж кубок выбрал — надо с этим считаться. — Буду представлять Хогвартс.

— Как же так вышло? — с сильным акцентом, сильнее чем у болгарина, поинтересовалась Флёр, при этом она не пыталась своим вопросом надавить на Гарри. Чистое любопытство, не более. — Директор Дамблдор сообщил всем о возрастном ограничении. Тебе ведь еще нет семнадцати, я правильно понимаю?

— Да, пока не исполнилось, — согласился Гарри.

— Не знай мы все, что выбирает Кубок — это выглядело бы на грани жульничества и подтасовки, — произнёс Крам, сохраняя полную невозмутимость, подозрительно похожую на безэмоциональность. — За всю историю такого не было.

— ... Прошу, мадам Максим, будьте спокойны!

— Я спокойна! Совершенно спокойна! — в ярости выкрикивала директор Шармбатона, впечатляющая своими размерами дама. При быстром направлении к ним, участникам, она едва не сшибла своей головой висящий фонарь. Взмахом руки она убрала эту преграду и оказалась быстрее всех рядом с несовершеннолетним студентом Хогвартса. — Объясните, молодой человек, как вы смогли бросить своё имя в кубок? Вам нет семнадцати!

— Позвольте мне задавать вопросы, мадам Максим. Всё-таки, это мой студент, — попросил Дамблдор, испытывающий, судя по внешнему виду, порядочное негодование. Он взял Гарри за плечи, но тот отпихнул руки от себя. Парень позволял прикасаться к себе лишь тем, с кем хорошо общался. — Как ты бросил своё имя в Кубок?

— Нашёл способ. Мне хватило на это ума, — сдержанно ответил Гарри, не разглашая подробности.

— Малолетний нахал! — прошипел Каркаров, длинноволосый директор Дурмстранга, чей студент продолжал сохранять беспристрастность.

— Я бы попросил, — угрожающе напомнил Северус, присутствующий при споре в качестве декана чемпиона. Он-то точно не сомневался, что сыну хватит ума найти способ обойти ограничение, но не мог и представить, что тот пойдёт на сильный риск.

— Ваш студент нарушил правило и признается в этом! — вновь заговорила мадам Максим, поубавив свой пыл. — Нужно немедленно дать ему запрет на участие!

— Дело куда серьёзнее, мадам, — прогавкал Грюм, по-другому это не назвать. — Попытки преодолеть барьер, созданный директором, совершались множество раз, однако никто не добивался успеха. А теперь мы видим, что несовершеннолетний смог его обойти. Что же это означает? Применение запрещённых, или того хуже, тёмных заклинаний, за которые его следует наказать!

— Боюсь, заклинания подобного рода в Хогвартсе не преподаются, профессор, — возразил Северус. — Это епархия Дурмстранга, — он посмотрел на директора этой самой школы, и тот озлобленно сжал губы, не став протестовать. Дурмстранг был известен именно тем, что в нём преподавались отдельные аспекты чёрной магии.

— Если только вы сами не преподали что-то из этого разряда. Вы ведь уже читали четверокурсникам лекцию о непростительных заклятиях, как я слышал. По-моему, им ещё рановато.

— Коллеги, — совсем растеряв свой образ ребёнка с причудами, Дамблдор будто постарел на десять лет за эти несколько минут. — Так мы не придём ни к какому решению. К тому же, это прерогатива Барти Крауча. Что скажешь, друг мой?

— Переизбрать чемпионов невозможно. Кубок впал в сон и активируется только к следующему Турниру. Нужна неимоверная сила, чтобы обмануть его, — сообщил высокий, дёрганый и худощавый волшебник.

Барти Крауч.

Гарри вспомнил это имя. Только с приставкой «младший». Так звали одного из самых преданных Пожирателей смерти.

— Кубок, один из самых сильных артефактов, сделал свой выбор. Мистеру Лестрейнджу придётся участвовать, нравится нам это или нет.

Все взгляды, как один, устремились на участника, которому было не место в Турнире. Так считали взрослые волшебники, за исключением самого виновника торжества и его отца. Гарри все ещё мог ощущать его магию среди сгустков других, средних и сильных. Чемпионы же других школ продолжали хранить спокойствие и просто наблюдать со стороны.

— Тогда стоит как следует подготовить наших чемпионов к Турниру, — миролюбивую фразу очень портило произношение сквозь зубы. Директор был недоволен, но муссировать конфликт и дальше не имело смысла. — Вы, Северус, как декан, займётесь своим учеником, раз уж ему представлять Хогвартс.

— Разумеется, — согласился зельевар. — Позвольте мне сразу этим заняться.

— Как будет угодно.

— Лестрейндж! Идём со мной, — практически приказал преподаватель, и Гарри оставалось только подчиниться. Полдела сделано — он добился участия. Осталась самая малость — утихомирить отца.

Они добрались до личных покоев Снейпа, сохраняя тишину. Одни лишь звуки шагов разносились по пустым коридорам, да завывания Пивза неподалеку, который явно расхрабрился, раз не боялся летать где-то по подземельям, когда рядом мог находиться Кровавый Барон. А как только дверь закрылась за Гарри, Северус наложил пару-тройку дополнительных защитных заклинаний к уже имеющимся.

— Я внимательно тебя слушаю.

— Да, я захотел принять участие в турнире, — ответил парень на самый животрепещущий вопрос, который отец ещё не задал. Впрочем, его магия будто сама задавалась вопросом «какого чёрта?». — И осознаю риск, не идиот. Что-то ещё тебя интересует?

— Ты ознакомился с правилами Турнира? Осознаешь, насколько может быть велик риск опасности? Чувствуешь ли себя подготовленным? Говоря о последнем, я имею в виду не только уровень твоих сил наравне с семикурсниками из других школ, но также совмещение Турнира и обычной учебы, сохранив место лучшего ученика своего курса, — Северус знал, что говорить, знал, как именно нужно надавить, сохраняя при этом собственные нервы. Что толку от яростного шипения и нравоучений? Совершённого не исправить.

— Правила Турнира связаны непосредственно с испытаниями, поэтому нам расскажут их ближе к самим испытаниям. О риске я догадываюсь. Касаемо учёбы — мне как раз наоборот, придётся налегать на неё, чтобы ничего не упустить важного, что может пригодиться, потому что именно так это и работает.

Гарри понимал возмущение отца, но бросить своё имя в Кубок было не просто легкомысленным порывом.

— Вам не рассказывали, но ты, со своим стремлением к знаниям, должен был найти информацию о прошлых участниках Турнира. Не разочаровывай меня, Гарри. Я не поверю, что ты, загоревшись идеей, не попробовал нарушить пару-тройку правил и не пробрался в запрещённую секцию.

— Испытания каждый раз менялись и подгонялись под учебную программу, поэтому прочитанные мною правила применимы лишь отчасти, — пояснил Гарри. Отец был прав — запретная секция была посещена и проштудирована на этот вопрос.

— Тем не менее важно знать всё. Что-то может быть взято из прошлых лет, но изменено для минимального риска, — добавил Северус, после чего устроился в своем кресле, устало вздыхая и прикрывая глаза. Только здесь он мог расслабиться и взглянуть на сына не как преподаватель. Вот только что умудряется сделать его любимое чадо? В какую передрягу сам себя завел, чтобы что-то доказать...

— Это я уже понял. Честно говоря, меня больше волнует другое, — мрачно признался Гарри. Реакция каждого участника этой истории была предсказуема и логична, но причинить вред могла только одна. — Грюм наверняка начал подозревать меня в чёрной магии. Даром что я обошёлся совершенно без неё.

— Под подозрением весь Слизерин. Дамблдор второй раз совершает ошибку, взяв в преподаватели неквалифицированного специалиста. Учить новобранцев-авроров — возможно. Студентов — нет.

— Ну, приплыли, — вздохнул Гарри, хватаясь за голову. — Куда он смотрит на этот раз? Великолепный послужной список? Я могу рассчитывать на твою поддержку, пап?

— Естественно, — как само собой разумеющееся ответил Снейп. Своим вопросом парень очень удивил. Кому, как не ему, сын мог доверять на сто процентов и надеяться на помощь.

— Я буду проводить с тобой консультации и лично проверять твои знания, помогая подготовиться к любым неожиданностям.

— Большего мне и не надо. Спасибо, — облегчённо выдохнул Лестрейндж.