19

Следующее утро выдалось не таким уж спокойным.

Сначала всё шло по плану: Лика собиралась на тренировку, Соня — на подработку в кофейне. Они попрощались быстро, с коротким поцелуем у двери. День обещал быть обычным.

Но ровно в 11:42 на телефон Сони пришло тревожное сообщение:

«Лику увезли в больницу. Удар головой. Была без сознания. Сейчас в сознании, но очень бледная. Кирилл.»

У Сони вырвался тихий всхлип. Она даже не заметила, как уронила чашку на пол. Осколки и горячий кофе обожгли пальцы, но ей было всё равно. Она уже рвала с себя фартук и, не говоря ни слова, бежала к выходу.

...В больнице пахло хлоркой и тревогой. Соня ворвалась в приёмное, задыхаясь.

— «Макеева. Лика Макеева. Где она?!»

— «Травматология, вторая палата слева. Уже очнулась,» — откликнулась медсестра.

Когда Соня распахнула дверь, Лика сидела на кровати с перебинтованным лбом, злая, упрямая — живая.

— «Я в порядке!» — буркнула она, увидев испуганную Соню. — «Ну почти. Упала на спарринге. Башкой о край мата. Кто бы мог подумать.»

Соня влетела в палату и, не сказав ни слова, обняла Лику так крепко, что та застонала.

— «Ай, полегче. А то я реально в кому впаду.»

— «Ты идиотка. Моя любимая идиотка. Я чуть не сдохла от страха!»

— «Ага. И при этом выглядишь чертовски красиво.»

Соня всхлипнула, потом засмеялась сквозь слёзы. Лика обняла её в ответ, прижав лбом к лбу.

— «Я в порядке, Сонь. Просто немного тряхнуло. Но если бы ты видела, как я ей врезала до этого — ух...»

В палату заглянул Кирилл:

— «Медсестра сказала, вас можно. Я принёс апельсиновый сок. И пиццу. Потому что знаю, как ты ненавидишь больничную еду.»

— «Он герой,» — хрипло усмехнулась Лика. — «Если умру — кормите Соню. У неё плохой вкус в еде.»

— «Живи и молчи,» — Соня снова прижалась к ней, улыбаясь. — «Я пока тебе этого не разрешаю.»

А за окном ветер разгонял облака. Новый день не задался — но показал, насколько они друг другу нужны.

Лика лежала, уставившись в потолок, пока Соня сидела рядом на краю больничной койки, сжав её руку.

— «Ты правда думала, что меня можно так просто вырубить?» — Лика попыталась улыбнуться, но лицо у неё было бледное, и взгляд чуть затуманенный.

Соня качнула головой и шепнула:

— «Ты не понимаешь. У меня аж дыхание остановилось, когда я прочитала сообщение. Я не успела подумать, просто сорвалась с места...»

Она замолчала, потом осторожно добавила:

— «Я раньше так не боялась потерять кого-то.»

Лика чуть приподнялась на подушках, скривилась от головной боли и снова откинулась.

— «Сонь...»

— «Я серьёзно, Лик. Это не просто "всё будет хорошо". Я... Я не умею, когда страшно. Не умею быть сильной в такие моменты. У меня внутри всё сжалось. Я испугалась, что тебя может не быть. Совсем.»

Она опустила голову, и на ресницах блеснула слеза. Лика осторожно сжала её руку.

— «Ты была сильной. Потому что пришла. Потому что держишь меня сейчас. Это и есть сила, глупая ты.»

Молчание. В нём было много — паника, которую уже отпустили. Тепло. И чувство, что момент важен.

— «Слушай, пока я лежала в приёмном, была мысль — тупая, но навязчивая. Что если бы... меня не стало. Что бы ты помнила обо мне?»

Соня резко вскинула голову:

— «Что ты бесишь меня до истерики. Что ты слишком упрямая. Что ты храпишь. Что умеешь готовить вкусные макароны и обнимаешь так, что весь мир замирает. Что ты... моё всё.»

— «Так и запишем,» — прошептала Лика, и в уголках её губ появилась настоящая, тёплая улыбка. — «А ты — моя. Вообще-то я хотела это сказать позже. Но, может, и не стоит ждать. Жизнь короткая, особенно у таких дебилов, как я.»

Она приподнялась на локте, с трудом, но с решимостью, и выдохнула:

— «Соня. Я тебя люблю. Не "мне с тобой хорошо", не "давай будем вместе". Я тебя люблю. И хочу, чтобы ты знала это, даже если мне опять на голову что-нибудь упадёт.»

Соня молчала, губы задрожали, потом она тихо, очень чётко ответила:

— «Я тебя тоже. Больше, чем когда-либо думала, что смогу. И я не хочу тебя терять. Никогда.»

Она наклонилась и поцеловала Лику — осторожно, чтобы не задеть повязку. Потом обняла крепко, как только смогла, и прижалась щекой к её плечу.

В этот момент в палату заглянул Андрей, увидел сцену, остановился на секунду и только сказал:

— «Извините. Принёс зефирки. Белые. Без химии. Окей, я подожду за дверью.»

И снова исчез.

Лика рассмеялась — хрипло, с болью в голове, но по-настоящему.

— «Ну всё. Раз Андрей принёс зефир, жить буду.»

— «Ты мне пообещала. Не умирать. И любить.»

— «По рукам.»

А за окном шёл дождь. Тёплый весенний. Мир возвращался в привычный ритм, но теперь в этом мире было что-то новое. Что-то крепкое. Что-то про "навсегда".