«Просто начало чего-то нового - чистого, хрупкого, но настоящего.»

Утро. Комната окутана тишиной. Оба проснулись. Свет прокрался сквозь шторы, лениво растекаясь по полу. Где-то вдалеке слышно было, как внизу открываются двери, звучат голоса отдыхающих, сигналят такси. А в номере — будто никто не дышит.

Ноэми открыла глаза первой. Её дыхание ровное, взгляд — устремлён в потолок. Она помнила всё. Каждую секунду той ночи. Пьяную радость. Смеющийся взгляд Томми. Их губы, искры между фразами, рука, скользящая по талии. И как будто с этим пришла не нежность — а паника. «Мы сделали это... снова. После всего. После лжи. После боли. Это была ошибка? Или... неизбежность?»Она повернула голову. Томми лежал рядом, на боку, лицо расслабленное. Ещё спал. Взъерошенные волосы, приоткрытые губы.Сердце Ноэ забилось как-то грустно. Без восторга. Без эйфории. «Почему я не чувствую лёгкости?.. Почему снова страшно?»

Она осторожно вылезла из-под одеяла. Встала. На цыпочках прошла к ванной. Захлопнув за собой дверь, облокотилась о раковину и уставилась в зеркало. Лицо усталое. Но красивое. Глаза блестят. Но будто от слёз. Она не пожалела. Но и не поняла, зачем это снова случилось.

Через несколько минут — проснулся Томми.Он медленно открыл глаза, чуть поморщившись от света. Потянулся. Рука на постели нащупала только пустоту. Плед был тёплым, значит — она недавно встала. Он сел. В голове — спутанные воспоминания. Смех. Её голос. Её руки.Её губы. Море искренности. И море вины.Он вздохнул. «Если бы это был сон... я бы, наверное, проснулся счастливым. Но это не сон. Это чёрт знает что.»Он встал, натянул штаны, пошёл на звук воды. В ванной — она. Приоткрыл дверь чуть-чуть.— Ноэ... — голос был хриплым, тихим.Девушка обернулась, встретившись с ним глазами в зеркале. Несколько секунд — просто смотрели друг на друга.— Нам надо поговорить? — спросил он, будто заранее ожидая отказа.— Я не знаю... — честно ответила она.Он кивнул. Ни злости, ни требований. Просто... осознание. Той бездны, что между ними всё ещё не затянулась. Даже после ночи, когда, казалось бы, стены рухнули.

Позже. Они пошли в кафе. Они сели завтракать вместе. Молча. Каждый пил кофе. Блинчики остывали. Он хотел сказать: «Я скучаю». Она — «Я боюсь всё испортить снова». Но вслух не прозвучало ничего. Лишь ложки, стук посуды, и внутреннее: «мы всё ещё любим друг друга. Но этого мало»

Тишина между ними была настолько плотной, что казалась громче любой музыки. Наконец она первая нарушила её. Голос был ровным, но почти мёртвым:— Ты ведь понимаешь, что это ничего не значит?Он поднял взгляд. Медленно, как будто боялся — и надеялся — услышать другое.— Что именно?— То, что было ночью, — произнесла она, не глядя на него. — Это была просто... ошибка. Эмоции. Пьянка. Всё сразу.Он усмехнулся, но не весело. Бросил меню в сторону.— А ты всегда так быстро всё перечёркиваешь?Она молчала. Пальцы дрожали на чашке.— Знаешь, Ноэ... — его голос чуть сорвался, — я понимаю, что натворил херни. Что был идиотом. Что всё разъебал. Но... ты правда думаешь, что всё это было случайно? Что мы просто спим вместе, потому что «эмоции»?Она сжала губы. Смотрела на него, как будто он незнакомец.— А ты правда думаешь, что можешь появиться, разнести мою жизнь снова, сделать вот так — взмах рукой — и всё станет как раньше?— Я не хочу, чтобы стало как раньше, — жестко сказал он. — Я хочу, чтобы было по-честному. Без лжи. Без хайпа. Без боли.— А ты думаешь, мне не больно было?! — резко выкрикнула она. Несколько человек в кафе обернулись. Голос сорвался, в нем было слишком много всего.— Я исчезла не потому, что играла в драму! Я просто не могла дышать рядом с тем, кто вылил в интервью всё, что мы пережили. Кто выставил всё это... шоу. Как будто я — просто контент.Он отвернулся. Лицо побелело.— Я был на грани. Меня рвали на части. Я сделал это в злости. Я пожалел.— Поздно, Томми.Опять тишина. Она встала, бросила салфетку на стол.— Спасибо за кофе, — сказала спокойно, но глаза стекли слезами. — Надеюсь, больше не встретимся случайно.Он не остановил её. Только провожал взглядом, пока её фигура исчезала за стеклянной дверью. Пальцы вцепились в чашку, и он тихо, почти беззвучно, сказал в пустоту:— Я всё равно люблю тебя, дурочка.

                                 *****

Йост и Марианна сидели в лобби — кофе наполовину допиты, лица встревожены. Как только автоматическая дверь открылась и они увидели Томми, оба резко поднялись. Он выглядел разбитым.— Ты где был? — сразу спросила Мари. — Мы не могли тебя найти. Всё утро!Томми остановился, как будто пытаясь подобрать слова. Потом прошёл мимо них и опустился на кресло у окна, закрыл лицо руками.— С ней был, — пробурчал он. — В кафе. Пытался поговорить.Йост и Мари переглянулись.— Ну и?.. — мягко спросил Йост.Томми откинулся на спинку кресла, в глазах — злость, боль и усталость:— Ну и пиздец. Она сказала, что это ничего не значит. Что ночь была ошибкой. Что всё — ошибка. Что я просто кусок контента, с которым она не может дышать.Он горько усмехнулся, глядя в окно.— А ты что ответил? — осторожно поинтересовалась Марианна, сев рядом.— Что люблю её. Но это уже не важно.Плечи у парня были опущены, голос хриплый. Он выглядел старше и молчаливее, чем когда-либо.— Может, это просто защита, Томми, — тихо сказал Йост. — Она всё ещё...— Йост, хватит. — Томми посмотрел на него резко. — Хватит искать смысл, которого нет. Не всё чинится. Не всё клеится. Иногда ты просто... разъебал. И назад не склеишь.Он встал, потер виски, будто пытаясь прогнать гул в голове.— Я пошёл наверх. Мне нужно быть одному.— Томми... — Марианна хотела что-то сказать, но он только покачал головой и пошёл к лифту. Йост выдохнул и сел обратно.— Пошло всё к чертям, да? — сказал он.Мари посмотрела на лифт, где закрылись двери.— Думаю, нет. Но они оба делают всё, чтобы это случилось.

                                *****

Томми проснулся вечером с тяжестью в груди, которая словно сдавливала каждое ребро. Его тело дрожало, хотя он не понимал — от холода или от жара. Лоб горел огнём, капли пота стекали по вискам, и каждое движение давалось с усилием. Его мышцы ныли, словно после сильной болезни, а голова раскалывалась на части. Он попытался встать, но руки дрожали, колени подкашивались. Всё вокруг казалось размытым, звуки и свет проникали с трудом. Томми чувствовал, как внутри нарастает беспрерывный холодный озноб, который не отпускал, как будто в его теле шла борьба — жизнь с болезнью. Глотать было трудно, горло пересохло, и казалось, что каждое дыхание — испытание. Сердце бешено колотилось, а руки потели, будто под ними бушевала невидимая буря.Он лежал на краю кровати, пытаясь собраться, но слабость почти парализовала. Внезапно, лёгкое головокружение заставило его схватиться за край, чтобы не упасть. Казалось, будто тело сдалось — не слушается, предаёт.Томми ощущал, как внутри растёт тревога — он был один, слаб и беспомощен. В голове мелькали мысли — о прошлом, о Ноэми, о том, что ещё не сказано и не сделано.Но самое главное — он жаждал поддержки, но не мог признаться в этом ни себе, ни кому-то другому.

Йост тихо открыл дверь и застыл в дверном проёме — перед ним лежал Томми, бледный и измождённый, словно всю ночь сражался с невидимым врагом. Его тело то и дело вздрагивало от озноба, губы были сухими и потрескавшимися. Глаза полузакрыты, а дыхание — прерывистое и тяжёлое. Йост сразу понял: дело серьёзное.Он аккуратно подсел к другу, положил руку на лоб — тот горел огнём.— «Чёрт, у него высокая температура», — подумал Йост, ощущая прилив тревоги. Томми пытался что-то сказать, но голос срывался, слова путались.Йост быстрыми движениями достал телефон, набрал Марианну и с тревогой в голосе рассказал о состоянии Томми:— Мари, слушай, с Томми плохо... Он буквально на грани.Мари схватила телефон и без раздумий написала Ноэми: «Ноэ, Томми плохо, приезжай скорее, он нуждается в тебе.»

Ноэ получила сообщение от Мари и на секунду застыла — сердце колотилось так громко, что казалось, слышит его каждый в этом городе. Она даже не успела подумать о том, что было между ними раньше — сейчас важнее было одно: Томми плохо. Быстро схватив сумку, она выскочила из отеля, бросая взгляд на улицу, наполненную вечерним сумраком и звуками города.

Все прошлые обиды и ссоры растворились мгновенно — перед ней был человек, который нуждался в помощи. Её мысли метались — тревога, страх, растерянность и желание быть рядом с Томми. Ей казалось, что каждое мгновение промедления может быть роковым. По дороге к отелю она пыталась собрать мысли в кучу, но чувство беспомощности и вины за все недавние ссоры не отпускало.

Когда Ноэми зашла в номер, всё вокруг казалось тяжёлым и холодным. Томми лежал на кровати, лицо бледное, на лбу — липкий пот. Его глаза с трудом открывались, взгляд был потухший и уставший. Ноэми замерла, сердце сжалось от тревоги и жалости. Она присела рядом.— Томми... как ты себя чувствуешь? — её голос дрожал, в нем звучала тревога, которой не скроешь даже за маской обиды. Она опустилась рядом на колени, глядя на него снизу вверх. Томми был словно в бреду: глаза полуприкрыты, лицо бледное, щёки обожжены лихорадкой, губы сухие, дыхание рваное и тяжелое. Он открыл глаза, будто узнал её, но не смог вымолвить ни слова. Только хрипло задышал и снова отвернулся к стене.— Чёрт... — прошептала Ноэми, ощутив, как сердце сдавило от страха. — Лежи, я рядом. Я помогу.Она взяла бутылку воды, осторожно приподняла его голову и поднесла стакан к его губам. Томми вздрогнул, глотнул, но рука тут же вяло обвисла.— Не надо, — прошептал он еле слышно. — Мне... хреново...— Я знаю. Потерпи. Сейчас всё будет хорошо.Она сняла с него мокрую от пота футболку, промокнула лоб влажной салфеткой, притащила второе одеяло и аккуратно подоткнула его со всех сторон. Губы её сжались в тонкую линию — она боролась с паникой. На тумбочке стоял градусник, она сунула его Томми под мышку и, сидя рядом, крепко держала его за руку.— Ты с температурой... Ты горячий, как уголь. Чёрт, Томми, почему ты никому не сказал? Почему ты просто лежал здесь один?Тот ничего не ответил. Только закрыл глаза и тихо застонал. Он был почти без сил, будто из него выжали всё — и физически, и эмоционально. Ноэми поднялась, побежала в ванную, намочила полотенце холодной водой, вернулась и положила ему на лоб. Его дыхание стало ровнее, но он всё ещё метался в лихорадке. Она села рядом на пол и опустила голову на край кровати, всё ещё держась за его ладонь.— Почему ты всегда доводишь себя до такого состояния... — прошептала она с горечью.

Прошёл час. Он всё ещё бредил, иногда что-то непонятно бормотал. Однажды среди ночи он еле выдохнул её имя:— Ноэ... ты здесь?..— Да, — ответила она тихо, положив руку ему на грудь. — Я здесь. Спи. Я никуда не уйду.И он, наконец, уснул.

Ноэми не спала. Она сидела рядом, слушала его дыхание, вздрагивала от каждого его кашля. Усталая, растрёпанная, в его старой рубашке. Не зная, что будет дальше, она знала одно: сейчас — он ей нужен. И, несмотря на всё между ними, она останется.

                                       *****

Утро пробралось в номер мягкими лучами, скользнув по полу и по чуть-чуть заполняя комнату тёплым светом. Томми ещё спал — лицо спокойное, дышал ровно. Больше не метался, не шептал бессвязные фразы. Просто лежал тихо, будто мир вокруг наконец замолчал.

Ноэми сидела на краю кровати в тишине, облокотившись локтями на колени, глядя на него с каким-то новым выражением. Внутри неё царила удивительная ясность. Она не плакала, не злилась, не колебалась. Только ощущала: что-то изменилось. Ей казалось, что за эту ночь она прошла через целую жизнь. Через все обиды, крики, ревность, боль. Но именно в тот момент, когда она держала его за руку, когда он был слабый, настоящий, почти ребёнок... она поняла: всё ещё любит. И готова рискнуть ещё раз. Не для публики. Не ради прошлого. А потому что иначе — никак.

Он зашевелился. Мягко нахмурился, моргнул. Потом открыл глаза.— Ты здесь... — прошептал он, хрипло.Она улыбнулась краешком губ.— А где бы мне быть?Он медленно сел, слабо опираясь на подушки. Был бледный, уставший, но в глазах появился свет.— Я... я думал, ты уйдёшь.— Думал, — она слабо кивнула. — Но не смогла. Когда мне сказали, что тебе плохо... вся злость куда-то исчезла. Только страх остался.Томми смотрел на неё, и в его взгляде было столько боли и облегчения сразу, что Ноэми на миг отвела глаза.— Спасибо, — сказал он тихо, искренне. — За то, что осталась.Она поднялась и подошла ближе, поправив ему подушку и убрав со лба выбившуюся прядь.— Ты просто... перестань ломать себя и всё вокруг, Томми. Я не знаю, что будет дальше. Но... если хочешь попробовать — я готова.Он сглотнул, приподнялся чуть ближе к ней, дотянулся до её руки.— Я хочу. На этот раз по-настоящему.Они молчали какое-то время. Только тишина, свет утреннего солнца и тёплая ладонь в ладони.

Больше не было громких слов. Не было сцен. Просто начало чего-то нового — чистого, хрупкого, но настоящего.