50 Им. Гарри.

Двадцать один год я жил одним моментом, надеясь, что когда-нибудь судьба отблагодарит меня.

Двадцать один год я желал быть лучшим, пока не понял, что всегда найдется тот, кто будет выше меня.

Двадцать один год я мечтал полюбить так, чтобы чувствовать ускоренное биение своего сердца при одном только виде своей любимой. Я мечтал окунуться в омут любви, чтобы забываться и исчезать в неимоверном потоке чувств к любимой девушке. Я мечтал вдыхать чей-то сладкий запах духов, дарить шоколад и мягкие игрушки своей избраннице.

Двадцать один год я мечтал, чтобы люди восхищались мной. Лишь до момента, когда осознал, что в этом мире нет взаимоотношений. Есть только животный инстинкт, который даст возможность выжить всегда. Есть только жажда убивать, не физически, а морально.

Двадцать один год я верил в людей. Последний год я знал, что людей нет. Есть демоны, прикрывающиеся человеческой плотью. И я такой же, как и все. Демон во плоти.

Двадцать один год мне было интересно, что произойдет дальше. Один год мне неинтересно, ведь я уже знаю наперед любой исход событий. Теперь я знаю лишь то, что не хочу жить в мире себе подобных.

Наверное, я больше хочу убежать от себя, но и от мира было бы неплохо. К черту весь мир, когда в душе уже целый год длится война, которая не повлечет ничего, кроме потерь. Потерь, способных изменить лишь мое мировоззрение.

Двадцать один год мне было интересно, почему люди не учатся на ошибках. Не только на своих, но и на чужих. Почему каждый раз люди совершают те же ошибки, только из разных сторон? Неужели так весело смотреть на то, как рушится не твой мир, а совершенно чужого человека? Наверное, это вызывает массу удовольствия.

Двадцать один год моей жизни люди то и делают, что уничтожают друг друга, здания, города, души и разум. Они думают, что становятся умнее, но на самом деле знают, что просто катятся вниз. По-другому они не умеют. И я не хочу быть частью их.

Петля уже давно привязана к дереву, а мне остается лишь утонуть в ней, искажая свою жизнь красной полосой на шее. Все, что требуется от меня, — стереть себя с лица Земли. Мне нужно распылить себя, чтобы никто не вспоминал обо мне. Это будет выглядеть так, словно Гарри Стайлса никогда и не существовало.

Закидываю петлю через голову, мысленно обдумывая, что я могу сделать. Ни-че-го.

Все сделали за меня, не оставив мне выбора даже в собственный день рождения. Человек по имени Гарри Стайлс официально исчезнет в день своего рождения, чтобы ни у кого не возникало никаких вопросов.

Двадцать второй день рождения, который теперь станет последним из-за того, что у меня нет желания делить воздух с такими, как я. Это звучит как-то эгоистично, учитывая, что моя сущность в несколько раз гнуснее и ужаснее их. Но мне не подобает притворяться, поэтому я лучше умру, не оставив после себя ничего.

Однажды мне сказали, что я красивый, но после я слышал только оскорбительные фразы в свой адрес.

Однажды мне сказали, что у меня красивый голос, но потом я только и слышал, как люди осуждают каждую фальшь в моих песнях.

Однажды мне сказали, что я умный, но после этого я только и видел, как люди огорчались из-за моих поражений.

Однажды я пробовал танцевать, но даже на моем первом занятии мне удалось услышать стопку грязных выражений в свою сторону. А я ведь только пробовал.

Однажды я пробовал курить, но увидел столько презрительных взглядов, что мне захотелось сжаться до микроскопических размеров.

Однажды я пытался полюбить, но оказался посмешищем для всей школы.

Однажды я пришел домой и не увидел родителей. Через день я узнал, что их не стало.

Однажды моя сестра назвала меня глупым. Так и есть, только я не осознавал это до последнего. Просто не хотел.

Последние вдохи, когда я еще ощущаю прохладу окружающего мира. В разуме мелькает легкое сомнение: может, не стоит портить себе и другим праздник? А потом я осознаю, что праздника-то нет. Никто никогда не интересовался тем, как я живу. И уж тем более, живу ли я вообще.

Под ногами пень, и я все еще ощущаю ступнями твердую поверхность. Ненадолго. Я ощущаю, как по моим венам разливается гнилая кровь общества, осознаю, что я хуже многих человек.

От меня не погибали люди, но я убивал морально одним только своим существованием. Я неосознанно побеждал одних, уничтожая их одним лишь махом. Я просто жил для себя, извиваясь в водовороте грехов.

И теперь лишь шаг, чтобы лишить себя всего, что собралось во мне за двадцать с хвостиком лет.

Делаю шаг, ощущая, как веревка впивается в кожу. Пути обратно нет, и я закрываю глаза, борясь с тем, чтобы не найти ногами пень. Я считаю, чтобы забыться, но ощущаю боль. Это больно, оказывается.

— С днем рождения, Гарри Стайлс, — шепчу я в последний раз.