44 Им. Зейн.

— Окей, ты можешь делать все, что захочешь! Я поняла, тебе плевать на мое мнение и в общем на меня, верно? — ты с яростью смотрела на Зейна.

— Я могу даже разбить это? — в его руке оказалась китайская ваза, привезенная твоей умершей бабушкой около тридцати лет в мамин дом. Твои глаза округлились, и ты быстро заставила свой разум собраться.

— Не смей! — закричала в ужасе ты, но... пальцы Малика с легкостью разжались, и ваза полетела вниз. Ты вскрикнула, а потом... потом ваза остановилась на середине пути, витая в воздухе, словно подвешенная на веревке. Малик в ужасе смотрел на тебя.

— Отойди, — прорычала ты. Зейн отошел, — и не подходи к ней больше, — закончила ты, и, вытянув руку вперед, начала манипулировать пальцами, возвращая вазу на прежнее место. Малик стал белее простынь в отеле, и, когда ты опустила руку, он подбежал к тебе. Ты отдышалась, а потом посмотрела на черноволосого.

— Что это было? Это был розыгрыш? — испуганно спросил Зейн полушепотом.

— Ты можешь бросить меня прямо сейчас, рассказать, что я медиум, и что я имею дар телекинеза. Молодец, ты заставил меня сделать это, — выдавливая из себя весь яд, ответила ты. Руки парня затряслись.

— Телекинез?..

— Не, я просто на веревочку подвесила вазу, кретин, — рыкнула ты, падая на диван.

— Ты серьезно сейчас? — Малик, по-тихоньку, приходил в себя, становясь все серьезнее.

— Ну, если ты хочешь, чтобы я доказала это тебе, я могу: первое — отодвинуть тебя от себя в проем двери, второе — если принесешь мне доску со свечами, то я могу пообщаться с призраками. Окей?

Малик лишь посмотрел на твои руки, вены на которых взбухали и с каждым ударом сердца увеличивались, а потом возвращались в прошлое состояние. Сочтя его молчание за "ну, попробуй", ты посмотрела на его ноги, а потом вытянула руку вперед. Его ноги еле поднялись с пола, и его понесло к выходу.

— Отпусти! — крикнул он, а тебе нравилось. Ты подняла руку выше, к потолку, и Зейн оказался прижатым к белому потолку вашей спальни. — Господи, отпусти!

Он сидел в углу комнаты, а ты — на кровати. Даже не собирала вещи.

Когда ты подошла к зеркалу, Зейн подбежал к тебе, целуя.

— Я люблю тебя, зачем ты это делаешь? — он смотрел тебе в глаза, в которых медленно увеличивались зрачки, а после этого и вовсе стали черными. Через мгновение, все вернулось обратно. Малик отшатнулся, а тебе стало больно.

— Демон, во мне демон, Зейн. Он терпел до сегодняшнего дня, я не контролировала себя, когда ты взял в руку вазу. Я... я не виновата! Я должна уйти, я могу убить тебя, Зейн. Я люблю тебя, — руки дергались, а за спиной давно вырастал маленький хвост.

— Не говори никому. Если любишь, держи в секрете и не говори, почему я ушла. Я хочу сделать тебе, как лучше. Я люблю тебя, — твои синие губы коснулись губ Малика, и ты вышла из квартиры.

— Я могу вернуться, просто помни меня, — и, когда ты переступила порог дома любимого человека, твоя кожа стала в разы бледнее, а глаза закатились. — Закрывай дверь! — последнее, что ты крикнула прежде, чем превратиться в демона и стать таким ужасным существом, какого свет не видел.

"Он тоже был медиумом. Он меня видел", — думала ты, взмахивая огромными черными крыльями. За тобой был огненный шлейф, но кто его видел? Остальные призраки, застрявшие в мире человеческом, да демоны.

Главный наградил тебя красотой земного, чтобы приходить в их мир и "разбивать сердца грешным", — цитирую Главного.

Ты приземлилась на крышу дома, осмотрелась. Вдалеке виднелись другие демоны из Ада. Ты посмотрела в черный лес на окраине, и улыбнулась дьявольской улыбкой. Махнув хвостом, расправив крылья, ты закричала, как кричат дьяволы, и полетела в никуда, оставляя за собой красно-огненный шлейф, который гас через мгновение.