18. День рождения

После быстрого ухода Мелиссы все взгляды были прикованы к Гарри и его шраму, словно сравнивая его с тем, что только что увидели у девушки. Спустя несколько мгновений из комнаты вылетела разъяренная Джинни, а за ней Гермиона, пытавшаяся выдавить из себя хоть слово.

— Гарри! — вскрикнула Джинни, словно впервые его увидела, и остановилась рядом с Роном.

Покрасневший Гарри тяжело вздохнул, запуская руку в непослушные волосы и взъерошивая их.

— Джинни, послушай... — начала Гермиона, положив руку на плечо подруги.

— У меня пара десятков вопросов, — встрял Джордж, поглядывая на своего близнеца, который не отрывал взгляда от Гарри.

— Давайте сначала я расскажу! — рявкнул Поттер.

Следующие полчаса Уизли внимательно слушали Гарри, не перебивая. Его слова о том, что их души связаны с Мелиссой, настолько шокировали всех, что они не могли вымолвить ни слова, лишь молча кивали. Самому Поттеру было сложно говорить об этом, ведь он сам до конца не понимал и не осознавал слова Дамблдора. Ему было странно от того, что какая-то невидимая, неразрывная магическая связь соединяет его с Блэк. С девочкой, сестрой Малфоя, с которой у них постоянно были стычки, ярая, непримиримая вражда. Ему казалось, что они совершенно разные, что ничто в жизни их никогда не сможет связать, хотя на самом деле всё это время они были гораздо ближе друг другу, чем казалось. Он испытывал очень странные, смешанные чувства, понимая, что он не одинок, что не у него одного этот шрам, не у него одного он болел. Это было странно, невероятно странно иметь такую тесную связь с человеком, который был твоим заклятым врагом. Это открытие порождало в нем целую кучу противоречивых эмоций: с одной стороны, облегчение от осознания, что он не одинок в своей борьбе с темным наследием Волдеморта, а с другой – смятение и недоумение от того, что эта связь объединяет его именно с Мелиссой, с которой его всегда разделяла пропасть вражды и непонимания. Как мог он, Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, быть связанным с сестрой Драко Малфоя, с кем-то, кто, казалось, воплощал всё то, против чего он боролся? Эта мысль не давала ему покоя, заставляя вновь и вновь прокручивать в голове слова Дамблдора, пытаясь найти в них ответы на мучившие его вопросы.

После своего рассказа он чувствовал себя настолько морально истощенным, что без сил рухнул на диван в гостиной, бросая усталый взгляд на суетящуюся на кухне миссис Уизли. Ее дети еще несколько минут стояли молча вокруг Гарри, обдумывая все услышанное.

— Джинни, иди извинись перед Мелиссой, — первым нарушил молчание Фред, хмуро глядя на сестру, которая стояла смущенная, залитая краской от первых мыслей, нахлынувших на нее при виде шрама Блэк.

Джинни хмыкнула, скрещивая руки на груди. Неприязнь к Мелиссе стала еще сильнее! Ведь связь между Гарри и ею очень сильная, крепкая, магическая. Их души связаны неразрывно, очень прочно. Внутри нее скрутился тугой узел ревности к Избранному мальчику. Мелисса, которая ненавидела Гарри, никогда не хотела с ним общаться, принадлежала к совершенно другому миру, и вдруг у нее обнаруживается неразрывная связь с Гарри, которая ей и вовсе не нужна! Ведь Гарри такой добрый, храбрый, искренний, в отличие от Блэк – она полная противоположность всем этим качествам. Джинни громко фыркнула, демонстрируя всю свою неприязнь к словам старшего брата.

— Не хочу я, Фред, — вспылила она и, резко развернувшись, быстрым шагом направилась наверх, в свою комнату.

Фред тяжело вздохнул, что-то пробурчал себе под нос, а затем тоже вышел из гостиной, не проронив ни слова.

— Дорогие, что-то вы все нервные, что-то случилось? — спросила миссис Уизли, выглядывая из кухни и вытирая руки полотенцем в зеленую клетку.

— Нет, мам, всё в порядке, — махнул рукой Рон, обрывая ее на полуслове.

Миссис Уизли лишь пожала плечами и вернулась к готовке.

***

Мелисса сидела, прислонившись спиной к двери ванной на втором этаже дома Уизли. Град слез обжигал ее покрасневшие щеки, тело била дрожь. Ей было морально тяжело от всего накопившегося: чувства одиночества, упреков, грубого тона в свой адрес. Она всегда могла ответить, поставить на место, но внутри ей было просто невыносимо больно. Каждое резкое слово, каждый косой взгляд, словно острые осколки, вонзались в ее сердце, оставляя глубокие кровоточащие раны. Она чувствовала себя загнанным зверем, окруженным со всех сторон враждебностью и непониманием. В этом доме, полном волшебства и тепла, она ощущала себя чужой, лишней, нежеланной гостьей. В груди стянулся тугой узел от всех накопившихся эмоций и чувств. Ей просто хотелось перестать быть белой вороной. Она даже поймала себя на мысли, что немного завидует Уизли. У них такая большая, дружная, искренняя и, несмотря на скромные финансы, богатая семья. Богатая любовью, которая их окружала. Даже этот дом, похожий на бывший свинарник, был теплым и уютным благодаря любви, царившей в нем. А у Мелиссы настоящего дома никогда и не было; поместье Малфоев никогда не было для нее настоящим домом. Несмотря на слезы и отчаяние, ее все равно радовало присутствие Сириуса в ее жизни – единственного близкого человека, который заботится о ней и находится рядом, пусть и в облике собаки, отчаянно скулящей за дверью и скребущей лапами в попытках открыть ее и одарить племянницу собачьими нежностями.

Фред, дослушав рассказ Гарри, направился к ванной комнате, где заперлась Мелисса. Парню было стыдно за отношение сестры к ней. Ведь Блэк сейчас одна в чужом доме, без поддержки и друзей. Ему искренне было ее жаль, что-то внутри него сжималось, когда он стоял под дверью и слышал ее тихие всхлипы. Фред пару секунд просто молчал, не зная, что делать в такой ситуации, как поддержать холодную, отстраненную Блэк. К тому же, он не знал, как реагировать на женские слезы. Маминых он практически никогда не видел, а Джинни была боевой девчонкой с твердым характером и не плакала уже очень давно. Первым на него отреагировал лежащий под дверью пес. Он оскалился, рыкнув на Уизли. Фред заметил, что черному псу он не очень нравился. Собака поднялась на лапы и быстро удалилась.

Фред вздохнул, постоял ещё некоторое время и аккуратно постучал костяшками пальцев по деревянной двери ванной. Мелисса тут же замолчала, сдерживая всхлипы. Она быстро смахнула ладонями слезы, затаив дыхание. Уизли по другую сторону прокашлялся.

— Зефирка, открой дверь. Хочешь, поговорим? — его голос дрогнул, и он на секунду даже сам его не узнал.

Услышав цокот когтей, Фред обернулся. Пёс уверенно шел с поднятой головой, а за ним плелся Гарри, держа в руках смятый сверток. Он выглядел усталым и немного взволнованным.

— Не хочу я говорить, Фред. Уходи, пожалуйста, — мягко проговорила Мелисса еще дрожащим от слез голосом.

Гарри, облокотившись на противоположную от двери стену, вздохнул. Фред взглянул на сверток в его руках, который был разорванным и мокрым. Поттер поймал его полный интереса взгляд и молча протянул бумагу.

— Это пес разорвал, он выхватил письмо у миссис Уизли, желая сам отнести его своей хозяйке, — пояснил Гарри.

Фред кивнул, разворачивая мятую бумагу и читая текст, который немного размыло от собачьих слюней. Фред прочитал лишь первые строчки, в которых говорилось о дне рождения девушки, сейчас рыдающей за дверью, читать остальное он посчитал бестактным. Они переглянулись с Гарри, и по его глазам Фред понял, что тот тоже не был в курсе. Уизли молча протянул письмо обратно приятелю.

— Мелисса, выходи. Тебе пришло письмо, — подал голос Поттер.

— Именинницам не пристало плакать, Зефирка, — после слов Фреда Сириус громко гавкнул, словно соглашаясь.

Услышав фразу о письме, Мелисса тут же встала. Она взглянула на свой силуэт в круглом зеркале в голубой раме. Лицо было опухшим, глаза красными. Она шмыгнула носом, подошла к раковине и открыла кран с прохладной водой. Брызнув себе в лицо, она снова взглянула в зеркало – теперь выглядела свежее, можно было показаться людям. Блэк обвела языком сухие губы и открыла замок ванной, вдыхая свежий воздух из коридора. Оба парня тут же вскочили, осматривая ее. Фред радостно улыбнулся и неожиданно заключил ее в объятия. Его руки обхватили ее хрупкую спину, нежно поглаживая. Блэк замерла, не в силах ответить на его неожиданные для нее действия.

— С днем рождения, Зефирка. Желаю тебе всего самого наилучшего, хоть я уже и рядом с тобой, — он отстранился, продолжая смотреть в ее карие глаза и держа за плечи.

Мелисса нежно и благодарно улыбнулась. В первые полчаса дня она и сама забыла о своем дне рождения, ведь в доме Малфоев он никогда особо не отмечался, а для окружающих и вовсе был в другой день. Фред лукаво улыбнулся, отпуская ее плечи после грозного рыка Сириуса.

— С днем рождения тебя, союзница моей души. Будь счастлива, чтобы душа светилась, — произнес Гарри, склонив голову набок и усмехнувшись.

Блэк перевела взгляд на него, продолжая сдержанно улыбаться. Их глаза встретились на несколько секунд: она смотрела в яркую зелень его глаз, напоминающих свежесть травы, сладкий зеленый чай, а он – в ее темно-карие, которые сейчас светились, но обычно напоминали глубокую, тихую ночь. Внутри у обоих словно что-то екнуло, пробежал разряд электрического тока. На душе у Мелиссы стало так тепло, что пролитые слезы были уже забыты. Она почувствовала прилив энергии и тепла. Ведь искренние поздравления с днем рождения она получала не так часто.

— Спасибо большое, ребят, — ответила Миля, заправляя за ухо прядь волос.

— Тебе вот письмо пришло, правда, Сир... пес, его хотел принести лично и немного испортил, — сказал Гарри, протягивая письмо.

Мелисса взяла пергамент из его рук, читая его с расцветающей на губах улыбкой.

«Дорогая Мелисса!

Хочу поздравить тебя с твоим днем рождения! Я рад, что в такой солнечный, яркий день четырнадцать лет назад родился такой нежный человек, как ты. Хочу сказать, что я уверен: твоя мама очень бы тобой гордилась – ты такая смелая и яркая. Хочу пожелать тебе всего самого наилучшего: побольше светлых моментов в жизни, никогда не опускай руки и не сомневайся в своей прекрасности. Будь счастлива. Всегда оставайся такой красивой, выдающийся и смелой. Надеюсь, что твои дела в порядке. Как проходят летние дни? Не писал всё лето, так как не был уверен, что могу, но не поздравить не мог.

С днем рождения, Мими!

С любовью, Римус Люпин».

В уголках глаз, кажется, вновь появились маленькие слезы, но уже от счастья, которое теплой волной окатило Блэк. Она провела пальцами по бумаге, ощущая под ними шероховатую текстуру, словно впитывая в себя каждое написанное слово. Несдержанная улыбка расцвела на ее лице, открывая милые ямочки на щеках, которые придавали ей еще большее очарование. Эта неожиданная поддержка, эти простые, но такие искренние и теплые слова, словно бальзам, легли на ее израненную душу. Оказывается, для счастья действительно нужно так мало: добрые слова, чувство, что ты не один, что рядом есть люди. Это осознание наполнило ее сердце нежностью и благодарностью, заставив забыть о всех невзгодах и тревогах. В этот момент Мелисса чувствовала себя невероятно легко и свободно, словно с ее плеч свалился тяжелый груз, который она так долго несла. Мир вокруг заиграл новыми, яркими красками, а будущее, которое еще совсем недавно казалось таким мрачным и неопределенным, теперь вдруг предстало перед ней полным надежд и возможностей.

Сириус неожиданно гавкнул, заставляя всех троих вздрогнуть. Пес начал вилять хвостом, привлекая к себе внимание. Мелисса присела на корточки, проводя ладонью по его густой, мягкой шерсти, пока он продолжал радостно махать хвостом.

— Вы только никому больше не говорите, что у меня день рождения, ладно? — попросила Мелисса, поднимая глаза на парней и продолжая гладить пса.

Фред нахмурил брови, переводя взгляд на Гарри, который лишь пожал плечами.

— Почему? Мама сейчас наготовит вкусный ужин, отметим вечером обязательно.

Мелисса усмехнулась, опуская глаза. На самом деле ей не нужно было это празднование, лицемерные поздравления, напряженная миссис Уизли, которая и так согласилась, чтобы Блэк жила у них. День рождения был для Мелиссы чем-то сокровенным и личным, ведь мало кто о нем знал и поздравлял ее, а сегодня она получила целых четыре поздравления (с учетом собачей нежности Сириуса), которые согрели ее душу более чем.

— Мне ваших поздравлений хватило более чем. Спасибо, Фредди, правда.

Блэк поднялась на ноги, поправляя волосы. Она подмигнула им обоим, сдержанно приподняв уголки губ, и направилась вниз, в сад. Спиной она чувствовала удивленный взгляд Фреда, который так и не понял ее отказа, и понимающий взгляд Гарри, который прекрасно осознавал, как Мелиссе неловко напрягать миссис Уизли приготовлением ужина. Мелисса шла, наслаждаясь теплом летнего солнца на коже и вдыхая свежий аромат. Ей хотелось побыть одной, осмыслить все произошедшее за это утро, которое началось с обидных слов и слез, а закончилось неожиданными поздравлениями и теплом, исходящим от самых неожиданных людей. Она не ожидала от Фреда и Гарри такой чуткости и понимания, и это заставило ее сердце биться чаще. Слова Люпина, написанные на помятом пергаменте, все еще грели ее душу, словно невидимое, но ощутимое объятие. Она невольно улыбнулась, вспоминая его нежное обращение "Мими" – так ее ещё никто не называл. Эта маленькая деталь, эта капля внимания и заботы означала для нее больше, чем любые пышные празднества и дорогие подарки.