Жизнь стала намного ярче.

Любовь не просит разрешения.

***

Мамино кафе всегда пахло одинаково: свежемолотой арабикой, домашней выпечкой и чем-то неуловимым из детства. Но сегодня этот запах казался мне удушающим. Я толкнул тяжелую дубовую дверь, и колокольчик над головой звякнул так резко, будто предупреждал об опасности. Лёха уже был там. Он сидел в нашем любимом угловом тотеме, ссутулившись так, будто пытался врасти в диван. Перед ним стояла чашка остывшего эспрессо, к которой он даже не притронулся. Его пальцы безостановочно терзали несчастную бумажную салфетку, превращая её в мелкое крошево. Я сел напротив, не снимая куртки. Тишина между нами была такой плотной, что её, казалось, можно было потрогать рукой.

-Говори, - коротко бросил я, глядя ему прямо в глаза. - Ты звонишь в такую рань, Настя на взводе. Что вы опять натворили?

Лёха поднял взгляд. В его глазах не было привычного вызова или шутливости. Там был чистый, концентрированный страх. Он знал моё отношение к их «роману» с самого начала. Я был против. Категорически. Не потому, что Лёха был плохим парнем - он был моим лучшим другом, и я знал его как облупленного. Именно поэтому я и не хотел, чтобы моя младшая сестра связывала с ним жизнь. Дружба дружбой, а Настя для меня - это святое.

-Миш...- он запнулся, сглотнул, и я увидел, как дернулся его кадык. - Слушай, я знаю, что ты сейчас скажешь. Я знаю, что ты предупреждал.

-Лёш, не тяни кота за яйца. У меня лимит терпения на нуле, - я почувствовал, как челюсти сжимаются сами собой.

Он глубоко вдохнул, будто собирался прыгнуть в ледяную воду, и подался вперед. Его руки, всё еще дрожащие, сцепились в замок на столе.

-Мы с Настей решили пожениться, -выпалил он на одном дыхании. - Это официально. Я сделал ей предложение, и она сказала «да».

Мир вокруг меня на мгновение замер. Я слышал, как на кухне работает кофемашина, как за окном проезжает трамвай, но эти звуки доносились словно из-под толщи воды. Кровь ударила в виски тяжелым ритмом. Моя рука, лежащая на столе, медленно сжалась в кулак.

Лёха не отвел взгляд, хотя я видел, как он напрягся, ожидая удара. Он знал, что за такие новости я вполне мог пересчитать ему ребра прямо здесь, в мамином кафе. И, честно говоря, желание сделать это было почти непреодолимым.

-Что вы блять решили сделать? Пожениться? - переспросил я шепотом, который был страшнее любого крика. - Вы решили пожениться, даже не спросив моего мнения? После всего, что я говорил?

-Я люблю её, - твердо сказал он, и в его голосе впервые за утро прорезалась мужская сталь. - И мне плевать, что ты об этом думаешь. То есть... не плевать. Ты мой самый лучший друг. Но её я не отдам. Даже тебе.

Я уже начал подниматься, чувствуя, как гнев затапливает сознание, как вдруг колокольчик над дверью снова истерично звякнул. Холодный воздух с улицы ворвался в зал, а вместе с ним - быстрые шаги.

-Миша, стой! - звонкий, до боли знакомый голос Софы заставил меня замереть в полупозиции.

Я обернулся. В дверях стояли Настя и Софа. Настя была бледной, с растрепанными волосами, но в её взгляде горело то же упрямство, что и у Лёхи. Софа стояла чуть впереди, тяжело дыша, и смотрела на нас так, будто мы оба стояли на краю пропасти.

Софа крепко прижалась ко мне всем телом и сцепила руки у меня на спине. Её тепло подействовало как ледяной душ на охваченный огнем мозг. Я почувствовал, как мышцы невольно расслабляются, а ярость начинает медленно отступать, сменяясь глухим опустошением. Я медленно опустил руки, всё ещё не веря своим глазам.

-Соф, а ты тут что делаешь? - спросил я, мой голос звучал хрипло и надтреснуто.

-Я не могла сидеть дома, сердце не на месте, - тихо ответила она, не выпуская моей ладони. Её глаза, полные тревоги, внимательно изучали моё лицо.

Настя вклинилась между нами с Лёшей очень стремительно. Она не плакала. Напротив, её глаза горели тем холодным, упрямым блеском, который всегда означал, что она пойдет до конца.

-Сядь, Миша, - её голос прозвучал удивительно ровно. - Сядь и выслушай.

Я перевел взгляд с неё на Лёху. Тот тоже поднялся, но не для драки — он просто хотел быть рядом с ней. Он осторожно положил ладонь ей на талию, и этот жест, такой собственнический и естественный, пробудил во мне спектр эмоций: где-то в глубине души я понимал, что сам такой же как Лёша: вцепился в Софу и никому не позволил и никогда не позволю разлучить нас. Но с другой стороны, он мой лучший друг, я знаю его лучше, чем себя. Я знаю, на что он способен. Я боялся, что моя сестра может от этого пострадать.

Софа села рядом со мной, обхватив мою ладонь своими ладошками и поглаживая выступающие кости. Она знала, как меня успокоить. Я молчал, сверлил взглядом и Настю, и Лешу.

-Итак, любимый брат. - начала Настя. - Я знаю, как ты ко всему этому относишься. Но. Я люблю его всю свою жизнь. Я никогда и никому не говорила об этом. А сама страдала, пыталась обратить на себя внимание, вела себя так, чтобы понравится ему. Делала всё возможное. Понимаешь? Это любовь. Но я не могла и рассчитывать на неё, потому что Лёша всегда был с нами, как член нашей семьи. Он везде был с тобой. И относился ко мне также, как ты. Как старший брат. Я даже и подумать не могла, что он испытывает ко мне что-то большее, чем братскую любовь. А сейчас это случилось, словно в самый подходящий момент. Мы нашли друг друга. - говорила сестра, открывая мне глаза на всю эту ситуацию.

-Я правда люблю твою сестру больше всех на этом свете, брат, - сказал Миша, гладя мне в глаза.

-И мы пришли не за твоим разрешением, - продолжила Настя. - Мы пришли, потому что ты самый родной человек для нас обоих. Мы хотели, чтобы ты был первым, кто узнает. Чтобы ты бы рядом с нами, а не стоял в стороне со своей гордостью.

В кафе повисла звенящая тишина. Даже шум кофемашины затих. Я смотрел на их сцепленные руки — две жизни, которые теперь стали одной, - и чувствовал, как мир, который я так старательно выстраивал и защищал, рушится под тяжестью их правды.

-Зай, - ласково прошептала Софа, смотря на меня своими шоколадными глазками и улыбаясь.

-Это запрещенный прием, - улыбнулся я.-Значит так, - строго сказал я, - да, погорячился. Извините. - все улыбнулись, когда поняли, что я остыл. - Леш, я доверял тебе свою жизнь десятки раз, и ты меня никогда не подвел. Но если ты обидишь её, я убью тебя собственными руками, - прорычал я, тем самым показывая, что я смирился со всей этой ситуацией.

-И вообще! - вдруг воскликнула моя любимая. - У нас тоже есть повод для праздника! - Софа показала правую руку и красивое колечко на безымянном пальчике.

-Ах, Вы!!! И молчали! Миш, а мама знает?! - спрашивала сестра, подлетев обнимать нас.

-Нет. Предложение я сделал только вчера, знают родители Софы.

-И твои уже, наверное, тоже... - сказала София, словно испугавшись.

-В смысле?

-Мама... -ответила она, а я засмеялся.

-Поздравляю Вас! Рад за тебя, брат, - сказал Леша, пожав мне руку, пока Настя крепко вцепилась в Софу.

-Я за тебя тоже! - искреннее выдал я, - но не забывай всё, что я тебе сказал.

***

Последняя пустая коробка отправилась в коридор, и в квартире наконец воцарилась та особенная, живая тишина, которая бывает только в по-настоящему обжитом доме. Я прислонился к дверному косяку и обвел взглядом гостиную: мягкие пледы, расставленные со вкусом свечи, и множество баночек с её любимыми Сониными средствами - ароматные масла, кремы, чай, который она пьёт перед сном. Еще неделю назад это было мое «холостяцкое логово» — функциональное, серое и, признаться честно, довольно безжизненное. Теперь всё изменилось.

На комоде появилась целая армия фоторамок, на диване — мягкий плед, к которому так и тянуло прикоснуться, а в воздухе поселился тонкий аромат Софиных духов — смесь ванили и ирисок. Но больше всего меня поразила ванная. Раньше там сиротливо стояли мой шампунь «3 в 1» и станок. Теперь же полочки были оккупированы бесконечными баночками, тюбиками и флаконами с загадочными названиями: серумы, праймеры, маски... Весь этот «девичий арсенал» каким-то магическим образом не раздражал, а создавал ощущение уюта.

И, конечно, две зубные щетки в одном стакане. Каждый раз, когда я видел их утром — синюю и её ярко-розовую — у меня внутри что-то теплело. Глупо, наверное, но для меня это стало главным символом того, что я больше не один.

— О чем задумался? — Софа в коричневой пижаме с бантиками и небрежным пучком на голове подошла сзади и обняла меня за талию, положив голову на плечо.

— О том, что у меня теперь в три раза меньше места в шкафу, — усмехнулся я, притягивая её к себе. — И о том, что мне это чертовски нравится.

Мы перебрались на диван. Софа заварила чай, и мы просто сидели какое-то время, наслаждаясь тишиной. Но мысли всё равно возвращались к событиям сегодняшнего дня.

— Знаешь, — тихо сказала Софа, глядя на огонек свечи на столе, — я сегодня разговаривала с Настей. Она такая счастливая, Миш. Просто светится.

Я вздохнул, глядя в окно. Образ Лёхи, прикрывающего мою сестру собой в том кафе, до сих пор стоял перед глазами. Мой лучший друг и моя маленькая Настя.

— Никогда бы не подумал, что буду благословлять их свадьбу, — признался я, и сам удивился тому, как спокойно прозвучали эти слова. — Раньше мне казалось, что Лёха — это последний человек, которому я бы доверил сестру. Ну, знаешь, мужская солидарность, я слишком много о нем знал.

— А сейчас? — Софа внимательно посмотрела на меня.

— А сейчас я вижу, как он на неё смотрит. Знаешь, в его глазах появилось что-то такое... Чего я за все пятнадцать лет дружбы не видел. Ответственность, что ли? Или просто настоящий страх её потерять. Она для него больше не «сестренка друга». Она — его мир. - я увидел в его глазах себя.

Я сделал глоток чая и добавил: — Да и Настя повзрослела. В ней появилось то самое упрямство, которое есть и у меня, только оно у неё какое-то созидательное. Они ведь и правда любят друг друга, Бусь. По-настоящему.

Софа улыбнулась и накрыла мою ладонь своей. — Я горжусь тобой. Тем, что ты смог это принять.

— Принять пришлось, — проворчал я, но в глубине души знал, что она права. — Тем более, Лёха уже вовсю планирует мальчишник, и, кажется, я там не просто гость, а почетный «надзиратель».

Мы рассмеялись, и в этот момент я окончательно почувствовал: всё встало на свои места. В ванной стоят две щетки, сестра в надежных руках, а лучший друг стал братом не на словах, а на деле. Жизнь определенно стала сложнее, но намного ярче .