🥀Глава 1

"К сожалению, мир - не фабрика по исполнению желаний."

   Так написано в моей любимой книге Джона Грина "Виноваты звёзды" . Действительно, не фабрика. Хотя до семнадцати лет я считала иначе ...

  Дождь шёл сплошной стеной, смывая остатки крови с асфальта. Я почти не спала, но и нужды в этом нет. Ни в чём больше нет нужды.   Что я чувствую? Боль? Страх? Нет. Наверное, это трудно понять, но сейчас во мне напрочь отсутствует что-либо. Я сидела в углу комнаты, словно в ней меня что-то пугало. Словно весь мир пугал меня, и я надеялась, что это самый обычный ночной кошмар, которые так часто посещают подростков. 

" — Милая, случилось ... горе ... - моя тётя не могла подобрать слова, а я отгоняла навязчивые мысли, приводящие меня в ужас, — Твои родители ... Так вышло, что ... Они погибли. "  — пронеслось у меня в голове. Эти слова снова и снова звучат эхом внутри и будут звучать всегда. Слова, которые разрушили нас с братом навсегда, и нам никогда не оправиться от этой потери.

" — Сашенька, мы всего на пару дней, чего ты так переживаешь?

— Не знаю, мам, просто плохое предчувствие.

-— Опять насмотрелась своих ужасов, вот и снится да кажется всякая чушь. Не переживай, мамуль,  — чмокнул в щёку маму Егор. Я обиженно надулась. Не люблю, когда меня и мои слова не воспринимают всерьез. 

— Ну всё, роднульки, папа уже ругается, ведите себя хорошо! — мама чмокнула меня в лоб и закрыла за собой дверь. "

    Тогда мы видели маму и папу в последний раз. Эти воспоминания сжигают меня изнутри.

   Через три дня были похороны. Помню лишь, как Егор плакал и целовал родителям руки, смотреть на него я просто не могла. Слёзы брата я видела первый раз в жизни, и это жалкое зрелище.    На поминки я не вышла. Не могу слышать этих лицемерных родственничков, которые ненавидели мою семью из зависти, ведь у нас всегда всё было хорошо. Мне тошно даже смотреть на них, а видеть эти слезы, которые они изо всех пытались выдавить, я тем более не могла.

   Из близких людей у нас остался только мамин родной брат и его семья. Они очень любили наших родителей, как и нас с Егором.   Оля пытается меня накормить, но всё выходит обратно. Я не ем третий день и постоянно чувствую тошноту даже при одном только виде какой-либо пищи. Интересно, Егор сильно обидится, если я нарочно умру от голода?    Мои мысли прервал брат, словно прочитав их на расстоянии. Он вошёл в комнату и мне в голову снова ударила дикая душевная боль. Его светлые волосы были растрёпаны, а кожа была белее снега в самый разгар зимы. Тёмные синяки под красными глазами сильно выделялись. Видеть родного человека в таком состоянии невыносимо больно.

-— Тебе срочно нужно поесть, — он протянул мне тарелку с едой, — хотя бы немного.

— Я не хочу.

— Надо захотеть, малыш, — Егор сел на кровать напротив меня и начал меня кормить.

   Я знаю, ему тяжелее. Он старше на год и чувствует колоссальную ответственность за меня, хотя сам тает на глазах. Я не узнаю своего вечно улыбающегося и счастливого брата. И, наверное, больше никогда не узнаю.

-— Как мы будем дальше, Егор?

— Прорвёмся, — он сказал это с наигранной уверенностью, но я знаю, что ему тоже страшно.

   Утром меня разбудила подруга. Она очень беспокоилась, что я не отвечаю на звонки, ведь мой телефон валялся неизвестно где и наверняка был отключён.

— Лучше не спрашивать о самочувствии? — я помотала головой в знак отрицания. Настя взяла мою руку в свою.

— Ты не знаешь, Егор дома? — спросила я.

— Оля сказала, что он ещё ночью ушел на кладбище.

   В комнате повисло неловкое молчание, я посмотрела на подругу. По её щекам скатились слёзы, она крепко сжала мои руки, чувствуя, как я дрожу. Слова были лишними. Она всегда понимала меня с одного лишь взгляда и очень любила мою семью. Я понимала, что для неё это тоже потрясение.    Быть может, это странно, но я еще ни разу не плакала. Я не проронила ни слезинки, что очень меня тревожило, ведь в повседневной жизни я реву горючими слезами по любому поводу.    Мы с Настей долго смотрели друг другу в глаза, а потом я сорвалась. Не помню, что было дальше, помню только свою мокрую от слёз одежду и объятия Насти, которая просто сидела со мной всё это время. Я не плакала, не рыдала. Я просто выла, как одинокий волчонок, у которого забрали всё, что у него было.

— Так холодно сегодня, — еле выдавила из себя я, спустившись на кухню к Оле. Я видела в её лице надежду на то, что я захочу есть, но я всё еще не могла смотреть на еду, хотя желудок изнывался от боли уже не первый день.

— Настя давно ушла? Так стыдно, я уснула...

— Нет, минут тридцать назад, — Оля подошла ко мне и поцеловала в лоб. — Чёрт, похоже, у тебя температура.

   Я искренне и всей душой любила Милославских. Костя, мамин брат и мой крёстный, всегда пылинки с меня сдувал и жутко баловал.

" — Костя! Я тебе сейчас точно по башке настучу! - мама всегда очень смешно злилась, — Она ребёнок, какой ноутбук?

— Сестра, тихо будь, я знаю, что я делаю, да, Санёк? - я удовлетворенно улыбнулась и чмокнула любимого крёстного в щёку. "

   Ольга, его жена, сразу полюбила нас с Егором, что было вполне взаимно. Таких добрых и мудрых женщин ещё поискать надо.

    А ещё у них есть крошка Софья, моя любимая Сонечка трёх лет, по которой я уже жутко соскучилась, ведь её увезли к бабушке на время. Ей будет трудно объяснить, где же её любимый Рома и крёстная мама Вика.    От таких мыслей у меня снова заболело сердце. Об этом стоит сказать Оле, но я пока не хочу её беспокоить ещё и этим. Она и так слишком много на себя берёт и не знает, за что ей хвататься, хотя своей душевной боли ей тоже хватает. Я обняла её.

— Спасибо тебе, Оль... Вы нас не оставляйте только, ладно? — я еле сдерживала слезы, но почувствовала, как что-то капнуло мне на плечо. Ответа не последовало. Я знала — мой вопрос риторический.

— Ты звонила Егору? Почему он так долго, уже четыре часа, — встревожилась я.

— Звонила, он уже едет домой. Провел там столько времени в такой холод и дождь, я не смогла остановить, — узнаю своего упрямого брата.

-— А Костя где же?

— Костя.. по делам поехал. Саш, мы с вами поговорить вечером хотели. Ты не уходи никуда, ладно?

— Куда же я уйду, — истерически усмехнулась я. 

   Лицо дяди было очень серьёзным. Мы вчетвером сидели у камина. Обычно мы так садились вшестером и разговаривали обо всём, пока Софья звонко хохотала от любимых забавных мультиков. Звучит киношно, но так действительно было. Семейные ценности и традиции были превыше всего в этом доме. "Обычно" больше никогда не повторится.

— Ребята, мы с Ольгой решили... И , надеемся, вы нас поддержите. В общем... Я даже не предлагаю, а настаиваю на том, чтобы мы все вместе переехали в Америку, — Костя буквально "вывалил" на нас эту информацию, и мы вопросительно переглянулись с братом. Заметив это, дядя продолжил:

— Поймите, вам просто необходима смена обстановки. Жить здесь однозначно не вариант. Бояться нечего, мы ничего трогать не будем, продавать дом тем более. У Сашки одиннадцатые класс, а в Америке и двенадцатый, — он взглянул на меня, и его лицо заметно сменилось жалостью, — и она сможет доучиться там. В США отличное образование. Ты поступишь, — он посмотрел на Егора, который явно был озадачен. Дело в том, что Егор играет в хоккейной команде "Космос", и собирался продолжать свою карьеру в этом русле. Родители всегда во всем поддерживали его. 

— Как я могу бросить команду? Бросить хоккей? — предсказуемо возмутился брат.— Тебя никто насовсем туда не тащит. Вернешься ты в свой хоккей. — Думаешь, это так просто? Захотел — играешь, не захотел — свалил. Я не могу так поступить с пацанами и тренером! — Егор повысил голос, и я нервно закусила губу. — А с сестрой ты можешь так поступить?! Посмотри на неё! Она скоро в пыль превратится, её нужно вытаскивать из этого, твою мать! — Костя сорвался на крик, отчего я закрыла глаза, а потом сморгнула наворачивающиеся слёзы.    Сказать честно, мне было всё равно. Мне на всё было наплевать. Где я буду жить, что со мной будет дальше. Но я понимала, что Егору придется расстаться с тем, что ему безумно дорого. — Солнышко, иди пока к себе,  — сказала Оля, обратившись ко мне. Я моментально послушалась, понимая, что мне в этом разговоре не место. Но далеко не ушла. Поднявшись на лестницу, я зашла за угол, откуда все мне было прекрасно слышно. Подслушивать нехорошо, но разве мне есть сейчас дело до хороших манер?— Ты нужен ей. Мы не сможем постоянно быть рядом. Понимаешь? — я узнала тонкий и мягкий голос Ольги.— Завтра схожу в ледовый. Сейчас хочу спать, — устало и коротко ответил мой брат,  и я приготовилась бежать в свою комнату. — Прости меня. Я просто хочу выполнить свой долг перед сестрой и сделать вас счастливыми. Вылет завтра вечером.