Глава 61. Эпилог

Гнев Думы был подобен яростному пламени, и он поклялся страшной клятвой, что Обади должен умереть. И сказал он: «Молоко и грязь легко смешиваются, но когда они смешаются, кто сможет разделить их? Эта клятва смешана с моей кровью, и только пролив кровь, я могу освободиться». Но Айхею укорил его, сказав: «Я Бог, который создал землю и материнское молоко. И тем, кого я выбираю, я даю силу отделить грязь от молока, чтобы они могли отделить правду от глупости. Какая мать поклянется давать своему ребенку грязь вместо молока? Так как же ты можешь клясться убить своего брата, когда это зло?»

ЛЬВИНАЯ САГА, РАЗДЕЛ «J», ВАРИАЦИЯ 2

Сараби разбудило прикосновение ласковой, но твердой лапы. Она открыла глаза, но, ничего не увидев в темноте пещеры, буркнула и снова закрыла их.

— Сараби, — тихо позвал лев. Она вздрогнула. — Сараби, я здесь.

Она обернулась — перед ней стояла мечта ее сердца.

— Муфаса!

Муфаса подошел к ней, потерся мордой и смахнул поцелуем ее слезы.

— Любовь моя.

— Не уходи, Муффи! Останься со мной, любимый. Останься.

— Я не могу долго задерживаться

Глаза Сараби наполнились слезами.

— Тогда насколько? На день? На час? — она перешла на шепот: — На одну минуту?

— У меня достаточно времени, чтобы забрать тебя с собой.

Она лизнула его. Он был теплым и живым, совсем не как призрачный дух.

— Будет больно?

— Повернись, Сараби. Что ты видишь?

Она посмотрела через плечо — на земле лежала спящая львица. Но это был не сон.

— Мы уже вместе, Сэсси.

Какое-то время все, что они делали, — только разделяли радость, играли как львята, терлись мордами, даря друг друга теплые львиные поцелуи. Потом Муфаса позвал львицу, лицо которой было незнакомым и знакомым одновременно.

— Шанни, это твоя мать.

— Шанни? — Сараби посмотрела на нее вблизи. — Уже такая львица? И такая прекрасная.

— Как ее мать, — сказал Муфаса с улыбкой. Но в глубине этого океана чувств, было нечто, беспокоившее Муфасу, что-то, что стало явным теперь, когда одна душа предстала перед другой и мысль стала реальностью.

— В чем дело? Ты обеспокоен, мой муж?

— Еще один старый друг ждет тебя. Тот, кто боится сказать привет.

В пещеру робко вошел лев, не настолько крепко сложенный, но необычайно красивый. Глубина его любви и скромности вернула ему на лицо потерянную невинность детства и смыла жестокость прежней жизни.

— Муффи, ты сказал ей обо мне?

Сараби пристально посмотрела на Таку.

— Это ты.

Уши Таки прижались и хвост повис.

— И о чем я только думал, когда шел сюда.

Он направился к выходу из пещеры.

— Подожди.

Сараби подошла к Таке и посмотрела ему в глаза.

— Посмотри на меня.

Така отвел взгляд и содрогнулся.

— Не жалей меня. Даже после смерти я не переношу этого.

Сараби поднесла лапу к его лицу и повернула голову к себе.

— Посмотри на меня.

Он поднял веки и посмотрел ей в глаза.

— Я вижу того же старого Таку, который любил дергать меня за хвост, когда я не видела, — она улыбнулась. — Ты нашел покой. Я часто молилась об этом, — она уткнулась в него и поцеловала печальное лицо.

Така почувствовал, как горячие слезы потекли по его щекам.

— Посмотри, Муффи, когда она плачет, она так прекрасна. Разве она не прекрасна, Муффи?

Муфаса улыбнулся.

— Сараби, ты прекрасна. Пойдемте, друзья. Покажем ей тут все.

                            Айхею любит вас, Он знает вашу боль,

                            И утешение, покой подарит в час ночной;

                            Он позаботится о тех, кто дорог вам,

                            В ярчайший свет он их когда-нибудь возьмет с собой.